Хаотичным. Тем, кто носит в себе беспокойную душу, тем, кто строил свои мечты, когда другие говорили, что это невозможно, и тем, кого заставили поверить, что они не заслуживают любви — это для вас.

Эта серия содержит темы, которые могут оказаться травмирующими для некоторых читателей. К ним относятся, помимо прочего, откровенные сексуальные сцены, жестокое насилие, измена, смерть, обсуждение самоубийства и сексуальное насилие.

Если вам некомфортно читать о подобных ситуациях, тогда серия «Элизийские боги» может быть не для вас.

Рекомендуется соблюдать осторожность при чтении.

Высшие боги

Хантер — Бог защиты и прощения

Ларкин — Богиня силы

Грейсон — Бог хаоса и разрушения

Эрик — Бог любви и желания

Слоан — Богиня плодородия

Игнасио — Бог удачи и возможностей

Элва — Богиня смерти

Младшие боги

Арчер — Бог тайн и обмана

— Они скоро приедут, — объявил Гарет, проталкиваясь к передней части зала и пытаясь привлечь к себе внимание.

Конференц-зал Института наук о жизни, филиала Британских лабораторий оборонных технологий, был заполнен учёными, психологами и сотрудниками службы безопасности, привлечёнными к проекту. Инициатива Элизийской связи, И.Э.С., официально начнётся после двух долгих лет обсуждений и подготовки.

Во время нашей первой ориентационной встречи Гарет любезно рассказал, как проект возник. Ему было за пятьдесят, и слухи заставляли его тревожиться, что его разум — тот самый блестящий мозг, который когда-то был остр и поднял его на должность в правительстве — наконец поддался давлению и треснул. Он был на волосок от того, чтобы вызвать врача, когда шёпот превратился в рев, и он оказался на коленях в молитве. Свернувшись на полу храма, он получил все инструкции. Богам нужна была работа, и Гарет должен был быть их сосудом, пока они не решат спуститься с Элизии и не пройтись среди смертных, за которыми наблюдали.

— Вам будут даны ваши задания, — продолжил Гарет, голос его пробивался сквозь гул, когда он достиг передней части зала.

Шум стих, когда внимание сосредоточилось на массивных папках из крафт-бумаги, которые он держал в руках.

Он откладывал распределение команд до утра прибытия, чтобы минимизировать время, которое придётся потратить на успокоение уязвлённых амбиций. Чувство собственности всегда проявлялось, когда решения принимались без участия людей. Мы уже были свидетелями нескольких резких переписок по электронной почте.

Вместо этого Гарет наблюдал за нами месяцами, делая заметки, пока составлял команды людей, которые будут работать слаженно с назначенным объектом исследования.

Объект исследования. Так было проще думать о них. Это позволяло мне сохранять ощущение, что это серьёзная работа, а не тщательно проделанная мистификация.

— Пожалуйста, ознакомьтесь с вашим назначенным Богом или Богиней, и мы можем приступить к работе, — сказал он нам.

Я знала о Гарете немного, кроме того, что он был глубоко религиозным человеком и немногословным. Он не приглашал людей обращаться к нему, если возникнут проблемы с заданиями.

Гарет лично выбирал каждого человека в этом зале. Он путешествовал по всему миру, чтобы привлечь одни из лучших умов, что было первой причиной, почему я колебалась, когда он предложил мне принять участие.

Как недавняя выпускница и доктор наук, я была его последним выбором. Это было его самым рискованным назначением, но мои исследования в области биологии развития публиковались в международных журналах и вызывали высокую оценку. Гарет верил, что, объединившись с другими молодыми талантами, которых он привлёк, мы поможем продвинуть проект в направлениях, о которых он сам, возможно, не думал.

Снаружи, в коридоре, видном сквозь панорамные стеклянные стены конференц-зала, шла парадная колонна людей. Сотрудники службы безопасности в тёмных костюмах проходили вдоль коридора, но это не они привлекли мой взгляд.

Потрясающе красивые мужчины и женщины стояли между смертными, их запястья были закованы в медные наручники. Боги с эфирной красотой, вызывающей глубокую и неотразимую боль в груди у каждого, кто на них смотрел, включая меня, проходили мимо с грацией и достоинством. Пряди блестящих волос идеально ложились при каждом шаге, строгие костюмы и струящиеся платья сидели, как вторая кожа. Резкие линии челюсти и скулы делали каждое лицо достойным подиума и обложек журналов. Каждый волосок на моих руках вставал дыбом от излучаемой ими силы. Все двенадцать этих потусторонних существ выглядели не старше тридцати лет, но несли в себе столетия.

В хвосте колонны выделялся аномальный участник. Бог с чёрными, как смоль, волосами и тёмной щетиной на челюсти боролся с ограничителями, ревя:

— Хантер! Я на это не соглашался! Я разнесу это место в клочья! Подождите, пока я не вырвусь из этих наручников!

Стеклянные стены зала дрожали от силы его гнева. Он повернул голову в сторону конференц-зала, и пронзительные голубые глаза упали на меня, открыв всю ярость, которую они таили. Кровь застыла у меня в жилах, а сжимающее давление сдавило лёгкие до такой степени, что я потеряла способность дышать. Наш взгляд встретился на долю секунды, прежде чем Бога утащили мимо зала, а он продолжал раздавать яркие, жестокие угрозы.

Вакуум вокруг меня лопнул, когда пространство наполнилось шумом, и я глубоко вдохнула, снова заземляя себя. Одиннадцать из двенадцати казались покорными. Статистически нормально иметь выбивающийся элемент. Тот, кто нарушал чистоту результатов. Аномалия никогда не делала всё бесполезным в моих глазах, напротив делала всё интереснее.

— Скотт, — позвал Гарет, прерывая мои мысленные расчёты вероятностей.

Он шёл ко мне, протягивая крафт-папку. Она была аккуратной, чистой и почти пустой, судя по толщине. Скоро это изменится. Гарет протянул её, и я взяла её из его рук.

— Я назначил тебя на Грейсона, — сообщил он.

Я открыла папку и увидела перед собой информационный лист. Самым поразительным оказалось то, что у них были имена. Как у смертных. Я не знала, чего ожидать, но обыденность этого удивила меня.

— Мне нужны мои лучшие люди для работы с ним, — сказал Гарет, тяжело похлопав меня по плечу.

Я прищурилась на него. В двадцать семь лет я была самым младшим человеком в зале. Мой докторский был присвоен два года назад, и изначально я устроилась на постдокторскую позицию в Сент-Эндрюс, когда началась переписка с правительством. Время, проведённое в академии, научило меня быть осторожной с приукрашенными словами. Не было гарантии, что за ними скрыты добрые намерения.

— Спасибо, Гарет, — сказала я, несмотря на сомнения по поводу его комплиментов. Родители учили меня всегда быть вежливой, даже если этого совсем не хотелось. — Есть какие-нибудь советы?

Старик вздохнул и провёл рукой по седо-чёрным волосам. — Он менее склонен к сотрудничеству, чем остальные, как ты могла заметить по его поведению.

Гарет закатил глаза, зная, что его неуважение осталось незамеченным для богов, которым он поклонялся.

Адреналин прокатился по телу от подтверждения того, что мне предстоит работать с ходячим ужасом, и рот онемел. Я прижала язык к нёбу, чтобы вернуть ощущение. Неудивительно, что они никогда не раскрывали свои имена. Людям проще восхищаться, молясь Богу хаоса, чем пытаться просить что-то у Грейсона.

— Не понимает необходимости интеграции даже на короткий срок, — продолжил Гарет, совершенно не замечая моей тревоги. — Жаль, учитывая, что вся эта затея была идеей Хантера.