Что бы ни произошло у меня на глазах, я больше не хотела сидеть в первом ряду.

Мне нужно было уйти.

Я всю ночь чувствовал её присутствие и решил держаться как можно дальше. Какой бы ни была боль в моей груди, она усиливалась, когда Квентин была рядом. Эта женщина была предназначена убить меня — так или иначе.

Держаться от неё подальше стало куда сложнее, когда появился Арчер.

Но это была не моя проблема. Арчер не мог её читать. Беспокоиться было не о чем. И даже если бы Арчер смог и узнал правду, какое это имело значение? Я ей ничего не был должен.

Женщина, демонстрировавшая свои пышные достоинства, крутилась у барной стойки, привлекая моё внимание, и я пустил в ход всё своё обаяние, чтобы отвлечься. К концу вечера она перегнулась через бар и притянула меня к поцелую. Ход уверенный, но просчитанный. Нарочитый. Приём, который она уже использовала на мужчинах раньше. Это было не как с Квентин, которая поступала так, как чувствовала, подчиняясь инстинкту.

Поцелуй был влажным, отдавал застоявшимся дымом, и вдруг я услышал это.

Тихий вздох. Когда я отстранился, я увидел, как Квентин проталкивается к выходу из паба, и по ней пробегают всполохи злости.

— Не сегодня, — сказал я. — Думаю, тебе лучше пойти домой.

Её явно не устроил мой отказ, но теперь я уже не был сосредоточен на ней. Моё внимание было приковано к Квентин и её реакции.

Паб опустел, я закрылся и отправился домой. Квен всё ещё не пришла, поэтому я стоял у двери, ожидая её.

— Где ты была? — спросил я, когда она наконец появилась на улице.

— Шла домой. Пошла более длинной дорогой.

Контролируемая агрессия — вот в чём Скотт была мастером. Если что-то выводило её из себя, она разбиралась с этим наедине, прежде чем встретиться с проблемой лицом к лицу. Меня поражала её сдержанность, хотя я видел, как временами она давала сбой рядом со мной.

Она подошла к двери, остановилась и начала искать ключи в сумке.

— Почему ты так резко ушла? — спросил я.

Она вздохнула, и ключи выпали из её руки, со звоном ударившись о землю.

Квен наклонилась, чтобы поднять их, но моя аура перехватила их раньше, чем она успела.

— Грей, — сказала она, выпрямляясь. — Сегодня я не в настроении играть в игры.

— Я не играю в игры, Скотт. Я хочу ответ.

— Мне стало нехорошо.

Ключи висели на моём указательном пальце, и она потянулась за ними. Я резко отвёл руку назад, и она споткнулась.

— Я думала, ты сказал, что не играешь в игры, — пробормотала Квен.

— Я думаю, ты мне врёшь.

— Отдай мои ключи.

— Скажи мне правду.

— Что ты хочешь от меня услышать, Грей?

Вот оно. Вот та самая вспышка злости, которой я подпитывался.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что мне было противно видеть, как ты тёрся о другую у бара? — спросила она.

Я усмехнулся. Она ревновала. Точно так же, как ревновала к Элве. Так же, как я сам ловил себя на ревности к Холдену и Арчеру.

Я вставил ключ в замок и открыл дверь, впуская нас в дом. Закрыл её и запер, когда мы оба оказались внутри, а Квен скинула туфли и словно уменьшилась в размерах.

— Я иду спать, — объявила она.

Она взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступени, и я последовал за ней. Дверь её спальни с грохотом захлопнулась, и я зарычал, позволяя своей ауре перенести меня на другую сторону.

— Личное пространство, Грейсон, — сказала мне Квентин, но в её голосе не было удивления из-за моего полного отсутствия границ.

— Это она меня поцеловала, между прочим, — холодно уточнил я.

— Ты её к этому подтолкнул!

Как она вообще могла стоять здесь и вести этот разговор, когда теперь у неё был парень, о котором следовало беспокоиться?

Я двинулся на неё, как охотник, загоняющий добычу, пока она не упёрлась спиной в стену своей комнаты.

— Чего ты хочешь от меня, Квентин?

Мои руки сомкнулись вокруг неё, загоняя в ловушку, и я уставился на неё сверху вниз.

Её ответ меня удивил.

— Дружбы.

Она смотрела на меня с такой искренностью, что я едва не рассмеялся.

— Прости?

Квентин отвела взгляд.

— Я в отношениях, — сказала она, — но я скучаю по тебе.

Слова прозвучали очень тихо, но до моих ушей дошли кристально ясно. Это было написано у неё на лице. Всё это изначально было временным. Квентин Скотт была из тех женщин, которым нужны обязательства и настоящие отношения. Она не получит этого от меня, и мы оба это знали, поэтому она сделала выбор. Но при этом всё равно хотела, чтобы я был рядом.

— Это ты перестала со мной разговаривать, — напомнил я.

Она снова подняла на меня взгляд.

— Я знаю. Прости.

Что мне вообще делать с этой женщиной?

Я скучал по ней. То, как мы теперь избегали друг друга, было совершенно ни к чему, но я не был уверен, что могу доверять себе рядом с ней. Одержимость изменилась, закрутилась по спирали, пока я окончательно не потерял над ней контроль.

Мы стояли так несколько минут, и я боролся с самим собой, не зная, смогу ли дать ей то, чего она хочет, но одно лишь её присутствие, разговор с ней снова — снимали всю боль в моей груди.

— Ладно. Мы друзья, — сказал я, отталкиваясь от стены, чтобы дать ей пространство. — Я оставлю тебя спать.

Я вышел из комнаты и направился в свою.

Друзья.

Она хотела быть друзьями.

Если она хотела быть друзьями, тогда почему так ревновала к какой-то случайной женщине, которая сама на меня набросилась?

Нет. Она хотела большего, чем дружба, но не позволяла себе этого. Квентин была слишком практичной. Она смотрела дальше этого проекта.

Я покачал головой, стягивая с себя одежду, прежде чем лечь в постель. Закинул руки за голову и уставился в потолок.

Дело было даже не в том, что мне нужна была та женщина из паба. Она сама на меня бросилась, а я всё равно не мог перестать сравнивать её с Квентин. Безумие — как она незаметно захватила мою жизнь.

Чем быстрее этот проект закончится, тем лучше. Может быть, тогда нам действительно удастся вернуть всё к норме. Пребывание на земле выбивало всё из равновесия. Дома, в Элизии, я буду свободен от Квен и от той власти, которую она имела надо мной.

Но даже я понимал, что лгу самому себе.

Стук в дверь заставил меня повернуть голову. Квен стояла в пижаме и смотрела на меня.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет. Я… Неважно.

Она развернулась, но я позволил тонкой нити ауры скользнуть к ней, обвиться вокруг её талии.

— Что такое? — спросил я снова.

Квен тяжело вздохнула.

— Я просто… Можно мне остаться с тобой?

Эта женщина меня погубит. Я на мгновение сжал челюсти, а затем позволил своей ауре притянуть её к кровати.

— Конечно, — сказал я сквозь зубы.

До того как Холден вмешался со своими сорок пятыми, мы проводили ночи вместе. Она сидела в постели, работая над презентациями и таблицами, а я, держа книгу в руках, молча наблюдал за ней.

Было что-то в том, чтобы просыпаться рядом с ней по утрам, прежде чем она успевала заправиться кофеином и вспыхнуть амбициями, — что действовало на меня как наркотик. Я видел её раньше всех. Я видел её в момент, когда она была наиболее уязвимой.

— Мне нравится левая сторона, — заметила она.

— Хрен тебе. Либо ложись, либо проваливай.

Она закатила глаза, затем забралась в постель и устроилась рядом со мной. Я повернулся к ней лицом.

— Так друзья и делают? — спросил я, не удержавшись.

Квен пожала плечами.

— Я делила постель с друзьями, когда ездила на ночёвки.

Она пришла подготовленной — с оправданием.

— Может, ещё захочешь накрасить мне ногти и заплести косички? — поддел я её.

Она подняла руку и провела ею по моим волосам. В этом жесте была нежность, которая проявлялась только в уединении нашего пузыря. Было бы так легко поцеловать её, но я подавил эти мысли. Она уже нашла оправдание тому, что лежит со мной в одной постели, и я не собирался делать ничего, что могло бы её спугнуть.