Мои пальцы стремительно забегали по клавиатуре — я искала, просматривала и нашла именно то, что мне было нужно. Рейс в Нью-Йорк через два часа.

Мне нужен был мой брат.

На протяжении всего полёта и поездки на такси до дома Кэсса мои мысли мчались так стремительно, что мне хотелось иметь выключатель, чтобы просто их отключить. Моё сердце и разум вели войну, и явного победителя не было. И пока они сражались друг с другом, я плакала больше, чем за многие годы.

Наверное, это был самый импульсивный поступок за долгое время, но мне нужен был мой старший брат. Не просто потому, что я по нему скучала — он действительно был мне нужен.

Мы с Кэссом всегда были рассудительными детьми. У меня был более вспыльчивый характер, но в остальном мы были довольно похожи. Не так уж часто ему приходилось вмешиваться и играть роль старшего брата, но именно этого мне требовалось от него сейчас.

Когда я постучала в дверь его дома, прошло несколько мгновений, прежде чем Кэсс открыл.

— Квентин? Боги, что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Кэсс.

— Кто там, милый? — Софи появилась у него за спиной, и её глаза расширились. — Квентин!

— Заходи, утёнок.

Они отступили в дом, и я вошла со своим рюкзаком, который перед уходом набила одеждой и ноутбуком. Самым необходимым. Я понятия не имела, останусь ли на два дня или на две недели.

— Почему ты не сказала, что приедешь? — Кэсс притянул меня к себе, и я вцепилась в него. — Квен?

— Я сделаю кофе, — пробормотала Софи.

Кэсс погладил меня по спине, и я снова расплакалась.

Когда я стала частью семьи Скоттов, мне было десять лет, а Кэссу — пятнадцать. На протяжении всего процесса он был сгустком энергии, который не мог перестать болтать. В тот момент, когда меня удочерили, меня захлестнули эмоции, и в первую же ночь я разрыдалась на кровати. Именно Кэсс нашёл меня и отвёл на кухню за стаканом воды. Кэсс, который с того дня всегда присматривал за мной. Кэсс, который стал моим братом, не разделяя со мной ни капли крови.

— Ну давай, утёнок. Расскажи, что случилось?

Я подавилась смешком, услышав старое прозвище. Когда я только попала в семью, я была одержима утками в парке. Это была одна из первых прогулок, которые мы совершили уже как официальная семья Скоттов — вчетвером.

— Я не понимаю, что делаю со своей жизнью, — сказала я, отстраняясь.

Кэсс рассмеялся.

— Ты шутишь? Ты всегда знала, что делаешь. Иди сюда, присядь.

Он подвёл меня к дивану. Уже становилось поздно, но, похоже, его это совсем не волновало.

— Мне кажется, я всё испортила, — сказала я.

Кэсс посмотрел на меня с тревогой. Я никогда не увлекалась вечеринками. Никогда не пробовала наркотики. Слишком одиночка, чтобы попасть в плохую компанию. Даже когда я поступила в университет и наши жизни были разорваны на части той железнодорожной катастрофой, Итан сумел удержать меня в здравом уме.

— Что случилось, утёнок?

Оставшуюся часть ночи я рассказывала Кэссу и Софи всё. Всю правду без утайки. Я рассказала им, кто такой Грей. О том, что мы не встречались, когда они приезжали в гости. О Мэтью и о том, как за последние несколько часов всё рухнуло вокруг меня.

Мне нужна была помощь, и я доверяла своему брату.

Меня буквально тянуло спуститься вниз и увидеть Квентина. Мы расстались не на лучших условиях, но вопрос Слоана и события, приведшие к истерике Холдена, заставили меня задуматься.

Квентин выбрала меня. Она проводила время со мной, даже если я не мог гарантировать ей отношения. Она назвала меня эгоистом, но за этим стояла причина, которую я не хотел признавать. Но она выбрала меня, а это значило, что я обязан объяснить ей, что между нами происходит. Я обязан сказать ей правду.

— Ты собираешься рассказать ей, — произнёс Эрик, появившись прямо рядом со мной.

Все уже вернулись в институт, а Арчер задержался, ухмыляясь нам обоим, прежде чем исчезнуть вместе с остальными. Как же мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица. Чего этот ублюдок так самодоволен? Каждая нервная клетка в моём теле подсказывала, что он что-то замышляет, но в списке моих приоритетов это пока стояло далеко не на первом месте.

— Да, — коротко ответил я Эрику. — Я хочу сказать ей, что мы связаны.

Улыбка Эрика стала такой широкой, что я даже испугался, как бы он себе что-нибудь не повредил.

— Грей! — воскликнул он, прежде чем я заставил его замолчать. — Значит, ты подумал о том, чтобы рассказать ей и всё остальное?

— Давай по одному шагу за раз.

То, что я не мог иметь с ней отношения, не означало, что я их не хотел. Чем больше я думал об этом, тем чаще задавался вопросом, возможно ли это вообще. Она могла бы принять свою божественную сущность и присоединиться к нам. Это бы упростило всё. У нас была бы вечность друг с другом. От одной этой мысли кружилась голова.

— Ты любишь её, Грей? — вопрос Эрика прозвучал прямо и без обиняков, и он ухмылялся, глядя на меня. Он выглядел как ребёнок, и я почувствовал, как румянец поднимается к моей шее.

Любовь и привязанность — два чувства, которых мне всегда не хватало. Вожделение и желание — вот с чем я был хорошо знаком. Именно так всё и началось между мной и Квен. Простая, неоспоримая химия. Но превращение наших отношений оставило меня в растерянности. Большую часть времени я не понимал, что делает моё сердце и почему. Впервые в жизни я совершенно не был уверен, что ждёт меня впереди.

Я прочистил горло и пожал плечами.

— Не знаю.

— Думаю, знаешь.

— Эрик.

В моём голосе прозвучало предупреждение.

Я не хотел вести с ним этот разговор. И без того было неловко. Эрик был наделён любовью как своей обязанностью. Она давалась ему так же естественно, как дыхание. Остальным из нас повезло куда меньше.

— Это довольно простой вопрос, — продолжил он. — Ты любишь её?

— Напоминаю тебе, дорогой брат, что не все из нас обладают твоими способностями, так что для остальных любовь — штука куда более сложная.

— Думаю, знаешь.

— Отстань.

— Думаю, знаешь. И я иду с тобой.

— Нет!

Но спорить было бесполезно. Эрик был в своей стихии, и потому, когда я появился у дома Квентина, он оказался прямо за моей спиной, всё ещё ухмыляясь как идиот.

Я почувствовал это сразу.

— Её здесь нет, — сказал я.

— Грейсон.

Эрик взял с журнального столика блокнот и протянул его мне.

Ушла к Кэссу. Думаю, нам нужно пространство — Скотт.

Записка была короткой, почти без эмоций, и моя кожа покрылась мурашками.

Нужно пространство? Какого хуя нам нужно пространство? Я попытался удержать свой гнев под контролем.

— Я отправляюсь туда, — сказал я, чувствуя, как пульсирует висок.

— Я за тобой.

Будь моя воля, я бы просто переместился прямо в дом Кэссиди Скотт, но аура Эрика столкнулась с моей, и в итоге мы оказались в переулке одного из пригородов Нью-Йорка. Мы прошли по улицам, пока не нашли дом Кэссиди. Эрик постучал в дверь прежде, чем я успел заговорить.

— Её здесь нет, — сказал я ему.

— Что? — спросил Эрик, обернувшись через плечо.

Дверь открылась, и на пороге стоял приёмный брат Квен, глядя на нас обоих.

— Ты ведь знаешь, — сказал я.

Это был не вопрос. Это было утверждение, и Кэсс кивнул мне в ответ.

— Её здесь нет, и сейчас она не хочет тебя видеть, — сказал Кэсс.

Я ответил:

— Ну а я хочу увидеть её.

— Не уверен, что это в её интересах.

Моя аура начала просачиваться наружу и медленно потянулась к Кэссу. У меня не было настроения разбираться с ним. Эта ситуация касалась меня и Квен, и никому больше не нужно было в неё вмешиваться.

Эрик протянул руку и положил её мне на плечо, прежде чем сказать: