— Хочешь узнать, есть ли у меня «папины проблемы»? — я презрительно скривился. Ее скромность меня не обманула. Эта женщина хотела понять, что движет мной, но она не имела права рыться у меня в голове. Ей ничего не достанется легко.

— Ну, — ответила она, не поддаваясь на провокацию, — это больше, чем просто это.

Холден положил руку ей на руку, чтобы остановить потенциальную словесную лекцию, которую она собиралась выдать.

— Ты также будешь работать с доктором Квентином Скоттом, — сказал Холден. — Нашим штатным биологом-эволюционистом на этом этаже.

Я был удивлен, когда на шаг вперед вышла другая женщина. С таким именем, как Квентин Скотт, я ожидал увидеть мужчину. Вместо этого передо мной стояла женщина, которая на мгновение привлекла мое внимание, когда меня тащили мимо на собрании раньше. Ее глаза были настолько темны, что казались черными, но страх того момента исчез.

Стоя передо мной сейчас, я ощущал хаос, скрытый под поверхностью. Он не бился так свободно, как у остальных, кто был в комнате. Она глубоко его зарыла, держала под замком, но мне хотелось вскрыть её и питаться этим. Ты сдерживаешь что-то так агрессивно только тогда, когда знаешь, что это зверь, который не поддается контролю.

Холден открыл рот, чтобы продолжить представление, но Квентин Скотт его прервала.

— Мне интересно узнать о твоем биологическом составе и о том, что делает тебя таким отличным от нас.

Она подошла ко мне, а Холден отставал на несколько шагов позади. Эта женщина ничем не отличалась от остальных. Биение ее сердца было отчетливо слышно в груди, ускоряясь, когда она приближалась. Она видела спектакль, который я устроил, и боялась того, на что я способен на самом деле. Моя репутация еще не была полностью разрушена.

— Как будто я смогу показать тебе, что делает меня выше вас, — я плюнул с горечью.

Пальцы сжались, но ничего не произошло, и ярость разгоралась в груди, нагревая каждый дюйм кожи.

На её губах мелькнула призрачная улыбка.

— Наручники, — сказала она, понимая, что меня взволновало.

Они были сейчас застегнуты на моих запястьях, скрепляя руки передо мной, придавая мне вид обычного преступника.

Я прищурился на неё и спросил:

— Что ты о них знаешь?

— Квентин помогла их создать, — ответил Холден сзади неё. — Вместе с некоторыми из…

Я вновь посмотрел на женщину перед собой и без раздумий ринулся на неё, не в силах сдержать ярость. Она споткнулась назад, едва уклонившись от атаки, а Холден протиснулся мимо неё и присоединился к двум охранникам, чтобы попытаться вернуть контроль над ситуацией.

— Отпустите его, — сказала Скотт, выпрямляя лабораторный халат. Я застал её врасплох и потряс её хладнокровие. — Отпустите. Со мной всё в порядке.

— Скотт, — сказал Холден, глядя на неё. — Он только что пытался на тебя напасть.

— Я знаю, но, думаю, нам нужно разрядить ситуацию, а не сохранять враждебность.

Холден задержал на ней взгляд на мгновение, прежде чем отвернуться и отдать коллегам приказ отпустить меня.

Вместо того чтобы снова кинуться на неё, я плюнул у её ног, едва не задевая чёрные сапоги. Следовало направить прямо в лицо. Это было самое малое, что она заслуживала за то, что устроила это со мной. Эта смертная посмела опустить меня до своего уровня.

Бессильный.

Слабый.

Что Хантер думал, придумывая эту идею?

Невозможно, чтобы они разработали это в одиночку. Существовало одно растение, способное осквернить нашу божественность. Одно растение, способное ослабить силу, которой нас наделили. В следующий раз, когда я увижу Хантера, я выбью смысл из его толстой головы.

Скотт с отвращением посмотрела на каплю слюны на полу, подняла свои тёмные глаза на меня и, не сказав ни слова, отвернулась.

— Вернись сюда, — потребовал я, когда она пересекала центр комнаты.

Неуважение заставило мою верхнюю губу скривиться в оскал. Я её не отставлял. Я не позволял разговору закончиться. Скотт бросила взгляд через плечо, обдумывая мой приказ, но передумала и направилась к концу лаборатории.

Чистая ярость от того, что меня игнорируют, разлетелась по телу, заставив пульсировать вены на висках.

Как она, блядь, смеет?

Как смеет эта смертная уходить от меня так, будто я для неё ничего не значу?

Как будто мои слова, мои требования — всего лишь предложения, которые она может отбросить.

Я не забуду этого оскорбления. Она заплатит за своё пренебрежение ко мне.

У Хантера, возможно, были свои идеи о том, что здесь нужно делать, но я быстро составил свой план: напомнить каждому смертному в этой комнате, с кем он имеет дело. Начав со Скотт.

Всё утро я отказывался сотрудничать с командой, пока они пытались запустить проект. Если они хотели, чтобы я работал, мне нужно было что-то взамен. Я встречал каждого, кто подходил ко мне, яростной враждебностью, как зверь в клетке. Именно к такому состоянию меня привели наручники. Мое достоинство было отнято, чтобы эти жалкие существа почувствовали себя в безопасности.

Если они хотели безопасности, им следовало дважды подумать, прежде чем соглашаться на этот идиотский план.

Скотт держалась от меня на расстоянии, но я не мог отвести от неё глаз. Больше всех в комнате меня бесила именно эта женщина. Даже когда она покинула лабораторию, прогуливаясь по коридору и проверяя телефон, я не мог перестать думать о том, как сильно хочу её уничтожить.

Я разрушу эту женщину, и в развалинах найду свой собственный покой.

На нижнем этаже я схватила столь необходимую чашку кофе в комнате отдыха. Мои уши напряглись от окружающих разговоров. Некоторые коллеги уже собрали образцы, в то время как другие раздумывали, стоит ли снимать наручники с их подопытного. Я стиснула зубы так сильно, что вдоль челюсти пробежала боль. Успехи других лишь подчёркивали, как драматически я провалилась этим утром.

Если раньше я была осторожна, то короткое столкновение с Грейсоном доказало: им нельзя доверять. Боги заботились только о себе.

В его действиях было что-то настолько вульгарное. Попытка ударить меня головой, а когда это не получилось, то плюнуть в мою сторону. Грейсон был в ярости, когда я ушла, но я не собиралась тратить на него больше времени, чем нужно.

Я не соглашалась на И.Э.С., чтобы стать объектом издевательств. Я подписала контракт ради престижа, который он принесёт моему имени. Эта мечта быстро таяла, если никто из команды не мог заставить этого идиота успокоиться хотя бы на время, чтобы мы смогли взять с него образцы.

— Холден сказал, что у тебя мало успехов, — Гэрет подошёл ко мне у кофемашины. Он вставил капсулу и запустил аппарат. Между нами зазвучало механическое жужжание, прежде чем тонкая струйка кофе потекла в его кружку.

— Он ненавидит быть здесь, — объяснила я, не впечатлённая тем, что Мэтт доложил Гэрету. — Он ненавидит нас. Как мы должны с этим работать? — спросила я, сквозь слова прорывалось раздражение.

— Найди способ, Скотт, — сказал Гэрет, совершенно не помогая.

В голове мелькнула картина, как я хватаю его кружку и выливаю кофе ему на голову. Рубашка бы испачкалась, волосы липли бы от мокрой кофеиновым соком пряди…

Я думала, среагирует ли Гэрет на мою борьбу так же безразлично, или же я бы убедительно дала понять, что он дал мне почти невыполнимое задание.

— Уверен, у Холдена есть идеи, — добавил он, поднимая кружку прежде, чем я смогла бы реализовать импульсивный план.

Мэтью мне нравился. Вежливый, старательный, да ещё и приятный на вид. Но он также любил думать, что мужчины могут справиться со всем. Если бы он расколол Грея раньше нас, мы бы никогда не слышали конца. Ещё одна победа, которую он добавил бы к историям, которыми развлекал нас за выпивкой в пабе.

Раздражённая этой возможностью, я пробормотала: