— Уверен, она была бы признательна, если бы ты оставил её брата целым и невредимым.

Кэссиди сделал шаг назад, и Эрик направился в дом, а я последовал за ним. Дверь закрылась, Кэсс вошёл в гостиную, где нас накрыла густая, тяжёлая тишина.

— Ты знаешь, что не можешь никому рассказать то, что знаешь. Скорее всего, это стоило бы ей жизни, — сказал я ему.

— Я не идиот.

Эрик вздохнул и сел, аккуратно закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Но мы с Кэссиди продолжали стоять, глядя друг на друга.

— Сколько она тебе рассказала? — спросил я.

— Всё.

— Всё?

— Всё, Грейсон.

Он пытался держаться уверенно, но Кэсс, в отличие от своей сестры, свято верил в Богов. Он не смотрел мне прямо в глаза, и в его голосе звучала лёгкая дрожь. Я уважал его за попытку быть сильным ради своей сестры.

— С ней всё в порядке? — спросил я.

Кэсс немного смягчился.

— Будет. Квен умеет держаться. Если кто и способен выстоять, так это она. Я…

Я наблюдал за ним, и даже Эрик подался вперёд, заинтересованный тем, что он собирается сказать.

— Она моя сестра. Она — единственная семья, которая у меня есть. Я уже видел, как кто-то причинял ей боль, и мне плевать, кто ты такой, но я не позволю тебе снова сделать ей больно.

— С чего ты взял, что я причиню ей боль? — спросил я, стараясь удержать нарастающий гнев.

— Не знаю. После всего, что она мне рассказала, у меня нет причин тебе доверять. Это мне придётся собирать её по кускам, когда ты уйдёшь и вернёшься туда.

Он махнул рукой вверх, указывая на потолок, намекая на Элизию и на всё, что за её пределами.

Входная дверь открылась, и я услышал смех Квентина — музыку, которую могла создавать только она, и моё сердце взмыло вверх.

— Может быть, — сказала она. — Но если я перееду, тебе придётся терпеть вдвое больше Скоттов. Ты уверен, что ты…

Фраза резко оборвалась, когда она увидела меня.

Перееду? Она собиралась переехать?

— Квентин!

Именно Эрик нарушил тишину — он поднялся с дивана и направился к ней, крепко обняв. Она ответила на объятие, но её взгляд оставался прикован ко мне.

— Скажи слово, утёнок, и они вылетят отсюда, — сказал ей Кэсс.

— Квентин, думаю, нам нужно поговорить, — сказал я ей.

— Хорошо, — наконец ответила она, справившись с шоком. — Можем пойти в мою комнату.

Кэсс явно был не в восторге.

— Можете остаться здесь.

— Кэсс. Мне двадцать семь лет. Может, обойдёмся без этого?

Его лицо вспыхнуло розовым от напоминания о её возрасте, и Квен развернулась и вышла из комнаты. Я последовал за ней. Мы вошли в гостевую спальню, и она села на кровать, прикусив нижнюю губу.

— Похоже, ты уехала в спешке, — сказал я, недовольный её внезапным желанием сбежать.

— Выгодные билеты на самолёт.

— Ты ужасно врёшь.

Я присоединился к ней на кровати, сев напротив.

— Ты сказала, что тебе нужно пространство. Почему? — спросил я.

Квен посмотрела на меня, и я прищурился, пытаясь понять, почему теперь она выглядит такой неуверенной, когда ещё день назад была так убеждена в нас.

— Я всю жизнь тяжело работала, чтобы добиться того, где я сейчас, — ответила она.

— Я знаю.

— Я не могу потерять всё это из-за того, что ввязалась с тобой.

Мне ненавиделось, как она свела всё к «ввязалась». Я не просто ввязался с ней. Уже нет.

— Если бы Гарет не был так добр ко мне, я могла бы потерять работу. — Она посмотрела на меня. — Думаю, я потеряла обоих своих друзей.

Внутри меня появилось ощущение, будто я тону. Нет, даже больше — будто раскалываюсь на части. Боги, не об этом ли говорил Эрик — о боли, если мы попытаемся разорвать связь? Разве она этого не чувствует? Я хотел сказать ей, но теперь сомневался.

Она колебалась, казалась не такой вовлечённой в это, как я, и я не хотел принуждать её к решению.

— Я всё ещё здесь, — напомнил я, потирая грудь.

Она слабо улыбнулась, и я притянул её к себе на колени.

— У тебя всё ещё есть работа.

— Пока что.

— Что сказал Гарет?

— Что всё, что происходит между нами, больше не должно влиять на мою работу. Я удивлена, что он не снял меня с твоего дела и не назначил кого-то другого.

— Он знает, что я не буду работать ни с кем другим.

Прошли месяцы с тех пор, как я впервые выдвинул это требование, но оно оставалось неизменным. Я не стал бы добровольно сотрудничать, если бы не работал с ней.

Квен расслабилась в моих объятиях, прижавшись ко мне, и боль в моей груди утихла.

— Я позволю тебе заниматься своей работой, — предложил я как своего рода сделку. — Обещаю не быть отвлекающим фактором.

— Ты не можешь этого обещать. Ты отвлекаешь, даже когда стараешься этого не делать.

Я тихо усмехнулся.

— Квентин.

— Ммм?

— Если ты действительно считаешь, что это не то, чего ты хочешь, если это создаст проблемы для твоей карьеры, тогда мы можем остановиться.

Даже произнося эти слова, я знал, что не имею их в виду.

Квентин была связана со мной так, как сама не могла понять. Даже я с трудом осознавал масштаб нашей связи. Возможно, я смог бы дать ей несколько дней, может быть, недель пространства, но в конце концов мы всё равно оказались бы вместе.

Её заминка с ответом вызвала волну паники, о существовании которой я раньше и не подозревал. А затем её рука вцепилась в мою рубашку, притягивая меня ближе, пока она крепко не обняла меня. Я обнял её в ответ и уткнулся лицом в её волосы. Становилось очевидно, что мне нужно найти способ решить проблемы, которые могут нас разлучить.

— Я не хочу переставать видеться с тобой, — прошептала она.

— Ты же понимаешь, я не играю с тобой.

Отстранившись, она посмотрела на меня вопросительно.

Я не играл с ней, но и не мог пообещать больше, чем уже пообещал. Всё это не имело смысла, и это сводило меня с ума.

Она не стала настаивать. Вместо этого она поцеловала меня, и любое неприятное ощущение в моей груди исчезло без следа. Я переместился так, что она оказалась лежащей на кровати, а я навис над ней, опираясь на руки по обе стороны от неё.

— Ты не можешь просто исчезать, когда сталкиваешься с трудностями, — сказал я ей.

Её щёки порозовели.

— Я привыкла справляться со всем сама.

— Больше нет. Теперь у тебя есть я.

Паника улеглась. То, что я выложила все свои секреты Кэссу и Софи и снова была рядом с Греем, успокоило мою душу.

Когда он предложил остановиться, я поняла, что не смогу. Все эти категоричные мысли о работе и необходимости добиться успеха приглушались в его присутствии. Я не хотела выбирать что-то одно. Речь шла о том, чтобы найти баланс в своей жизни, чтобы иметь и то и другое. Мне нужно было пространство, чтобы успокоиться, но держаться от него подальше я не могла, и ущерб уже был нанесён. Нам просто нужно было быть менее разрушительными — если это вообще возможно.

Грей наклонился надо мной, заполняя собой моё пространство, и поцеловал меня, прикусывая мою нижнюю губу. Ненасытные. Именно это слово могло описать нас вместе. В моей голове снова и снова звучала одна-единственная фраза, которую он сказал.

Знаешь, я не играю с тобой.

Конечно, игрался. Мы оба игрались, потому что это никогда не могло быть чем-то большим, чем вот это. Он сказал мне об этом, и я приняла это.

Стук в дверь прервал наше примирение.

— Квентин? — позвала Софи.

— Да, Соф? — ответила я, отворачивая голову от Грея, но он просто перенёс поцелуи на мою щёку и дальше — на шею.

— Просто хотела убедиться, что всё в порядке.

Я снова посмотрела на Грея, и он прижался своим лбом к моему.

— У нас всё хорошо, — сказала я ей.

— Ну, я уже спросила Эрика, и он не против, но, может быть, Грей хотел бы остаться, пока ты не будешь готова уехать?