— Ты могла бы сказать мне, — прошептал я.

— Знаю. Просто не знала как.

— Квен, я всегда буду рядом с тобой.

— Я знаю, что будешь, — сказала она, потянувшись вверх, чтобы поцеловать меня. — Горячая штучка.

— Хочешь поговорить об этом?

Позже вечером мы лежали в постели. Я уступил ей левую сторону, и она прижалась ко мне. Мои пальцы медленно скользнули под её футболку и коснулись кожи её бедра и бока, заставив её покрыться мурашками.

— Я не уверена, что сказать.

— Расскажи мне о них.

Она глубоко вдохнула и какое-то время собиралась с мыслями, прежде чем открыться.

— Когда они впервые удочерили меня, мне было так страшно. Мне было всего десять, мы уже встречались и разговаривали, но это было совсем другое. Я думала, что, может быть, они совершили ошибку. Первые несколько ночей после удочерения я не могла спать, потому что страх был таким настоящим. Я рыдала до изнеможения, потому что думала, что они могут вернуть меня обратно.

— Они делали для нас всё, что могли. Ради нас. Папа был простым и спокойным. Он — это старые пластинки и ленивые воскресные бранчи. Он считал, что сможет стать садовником, но у него погибало всё, к чему он прикасался, если дело касалось растений. Я любила обоих своих родителей, но большую часть свободного времени проводила с папой, учась у него разным вещам. Его интересовали исследования, и именно он познакомил меня с этой стороной жизни.

— А твоя мама? — спросил я.

— Она была потрясающей. Не думаю, что знаю кого-то, кто мог бы организовать свою жизнь так, как она. Мама много работала, но всегда была рядом со мной и Кэссом. Сказки на ночь и помощь с домашними заданиями. Она определённо была той, кто следил за правилами.

Квентин тихо рассмеялась, и этот смех выбил моё сердце из ровного ритма; я наблюдал, как её лицо светлеет.

— Мама хотела, чтобы правила существовали, а папа всегда учил

нас, как их обходить.

Её пальцы снова и снова выводили цифры у меня на груди. Один. Четыре. Три.

Я притянул её ближе.

— Ты… — начал я и тут же передумал.

— Что такое?

— Ты когда-нибудь задумывалась о своих биологических родителях?

Она прикусила нижнюю губу, затем пожала плечами.

— Я искала.

— Искала?

Мой голос прозвучал чуть громче, и она нахмурилась.

— Да.

— И что ты узнала?

— Немного. Такое чувство, будто их вообще не существует. Я была настолько нежеланной, что они позаботились о том, чтобы у меня не было ни единого способа выйти на их след.

Я переместился, притянув её так, что она оседлала мои бёдра и посмотрела на меня сверху. В комнате было темно, но мы уже давно не спали.

Квен провела руками по моим волосам и мягко поцеловала меня. Было непросто удерживать руки при себе. Физическое прикосновение — вот чего я жаждал всякий раз, когда она была рядом.

— Послушай меня, — сказал я. — Ты не была нежеланной.

Она выпрямилась и закатила глаза.

— Всё нормально, Грей. Я давно с этим смирилась.

— Квентин —

— Что? — резко ответила она, занимая оборонительную позицию.

— Ты не знаешь, почему они от тебя отказались. У них могла быть веская причина. Может быть, они пытались защитить тебя.

— Почему ты их защищаешь? — Квен скрестила руки на груди.

— Я не защищаю.

— Защищаешь. Грей, если честно, мне совершенно всё равно, почему они это сделали и кто они такие. Они отказались от меня — и я благодарна. У меня были потрясающие, любящие родители, которые выбрали меня, и я могла бы этого лишиться. Я благодарна за то время, которое у меня было с мамой и папой. Я скучаю по ним каждый день.

Я провёл ладонями по её обнажённым бёдрам, и она опустила руки.

— Я знаю, — сказал я. — Мне просто стало любопытно.

Её руки скользнули вниз по моим рукам, по мышцам.

— Мне просто не нравится много об этом говорить. — Она вздохнула. — А что насчёт твоих родителей?

— Моих родителей? Что именно?

— Они всё ещё живы?

— Боги бессмертны, Квен. Да, они живы и находятся в Элизии.

— Но они больше не входят в число элиты?

— Раньше входили, а потом, когда молитв к ним стало меньше, а к нам — больше, произошли изменения в совете. Но они счастливы. Думаю, ты слишком молода, чтобы помнить их.

Она покраснела. Мы редко обсуждали возраст. В этом не было смысла. Между нами лежали столетия.

— За что они отвечают?

— Охота и плодородие.

— Но я думала, плодородием занимается Слоан.

Я улыбнулся и перевернул нас так, что теперь она лежала подо мной, пока я целовал линию её челюсти.

— Она и занимается, — сказал я ей. — Слоан стала успешнее в исполнении молитв, поэтому произошёл перераспределение сил. Они ладят как нельзя лучше. Никакой вражды.

Оставляя лёгкие поцелуи на её шее, Квен закрыла глаза и откинула голову, давая мне лучший доступ.

— Она полюбит тебя не меньше, когда вы познакомитесь, — сказал я, не подумав.

Её глаза резко распахнулись, и она упёрлась руками мне в плечи, заставляя посмотреть на неё как следует.

— Что случилось? — спросил я.

— Когда познакомлюсь? — переспросила она.

Я ухмыльнулся.

— Если уж мне пришлось сидеть за ужином с твоим братом — причём не один раз, замечу, — думаю, будет справедливо, если ты посидишь за столом с моими родителями.

— Я ужинала с Эриком много раз!

— Это не одно и то же.

— Почему это?

Я приподнял бровь.

— Я ещё не встречал человека, которого бы Эрик не полюбил и который не полюбил бы его в ответ. Это же его фишка. Квентин, ты нервничаешь?

— Нет!

— Врёшь.

Любой её протест оборвался, когда я снова прижался губами к её губам, и она растворилась в объятии. Об этом ей ещё будет время переживать позже. Проблема, к которой мы вернёмся, когда я разберусь со всем, что её окружает.

Мы больше не возвращались к этим темам до конца ночи и вместо этого потерялись в поверхностном дыхании и тихих стонах. Потерялись в простом, лишённом сложностей переплетении — быть вместе в уединении темноты.

Поездка домой оказалась быстрее и дешевле — спасибо Грею и его ауре.

— Я сегодня работаю в «Мёрфи». Увижу тебя там? — спросил меня Грей.

— Может быть. А ты хотел бы меня там увидеть?

Я обвила руками его талию, и он посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты напрашиваешься на комплименты, Скотт?

Изобразив шок, я сказала:

— Я? Никогда.

Он рассмеялся и покачал головой, заправляя прядь моих волос мне за ухо.

— Тогда я не скажу, что мне было бы очень приятно увидеть тебя сегодня в «Мёрфи». Что я, возможно, даже зашёл бы так далеко, чтобы назвать это главным событием своей смены.

Мои щёки вспыхнули.

— Да-да. Ладно.

Грей приблизил своё лицо к моему и притянул меня к себе так, что наши тела плотно соприкоснулись.

— Ты стала главным событием моих дней, — тихо сказал он.

У меня перевернулось всё внутри от его слов, и кровь прилила к лицу, разливаясь вниз по шее. Это было открытое признание в его чувствах, и оно застало меня врасплох.

В дверь постучали, и я с благодарностью отстранилась от Грея, который усмехнулся.

— Я открою, — сказала я ему, всё ещё смущённая.

— Конечно.

Я не могла справиться с этим мужчиной. Каждый раз, когда мне казалось, что я способна выдержать всё это — не серьёзно-серьёзное, не отношения, но всё же эксклюзивное — он говорил или делал что-то, от чего слова начинали плясать на кончике моего языка.

Мысли закручивались у меня в голове, и, открыв дверь, я вздрогнула, увидев на пороге Чарли.

— Чарли?

— Привет, Квентин, — сказала она неловко. — Я подумала, может, нам стоит поговорить?

В последний раз, когда я видела Чарли, она поспешила встать на защиту Мэтта и назвала то, что происходило между мной и Греем, грязным маленьким секретом.