Но истину не оспорить, потому что теперь она ближе ко мне, чем когда-либо. В моем доме. Моя жена. Наконец-то она моя. Но я все равно не могу к ней прикоснуться. Не смею. Она не хочет меня. Не приветствовала бы моих прикосновений. Она бы предпочла его. Того мужчину, которого считает «хорошим», который делает добрые дела для других. Которому не плевать на людей, теряющих свои дома, или которому важна грусть какой-то старушки из-за разбитой чайной чашки настолько, что он тратит свое драгоценное время на поиски замены. Этого человека не существует. Его никогда не было. Это маска, которую ношу я, а не наоборот.

Наконец-то, я понимаю, что Бартоломью имел в виду, когда говорил, что его мир стал лучше из-за любви к жене. Когда моя малышка Айрис рядом, мой собственный мир больше не кажется пустошью. Она делает все в нем ярче. На голову выше. Землю. Небо. Людей.

Хотел бы я, чтобы она улучшила и меня.

Потому что я влюблен в свою жену, самую чудесную женщину из всех, кого я знаю. Самую невероятную. Самую захватывающую. Но, к сожалению, я все тот же человек. Все такой же жестокий. Безжалостный. Злой. И какие бы добрые дела ни совершал, я делал их ради нее. Только ради нее. Ни для кого больше. Я не способен заботиться ни о ком другом.

И моя малышка Айрис никогда не сможет полюбить такого человека. Никогда не сможет полюбить меня.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — говорю я.

— Хорошо. Как ваши головные боли? Особенно с учетом того, что вы не так много времени проводите с Айрис?

Хуже некуда. Я выживаю исключительно на силе воли и дозах ибупрофена, способных убить лошадь.

— В порядке.

— Правда? Это замечательно!

Мои зубы едва не трескаются.

— Ну? — выпаливает он. — Когда я познакомлюсь с вашим волшебным блокатором мигрени? В конце концов, на свадьбе у нас не было шанса пообщаться лично.

Мои глаза сужаются в щелочки.

— Ты хочешь познакомиться с моей женой? Зачем?

Он вскидывает руки вверх.

— Полегче, парень, без насилия. Мне просто любопытно, действительно ли она такая, как вы ее описываете.

— Как я ее описывал?

— Ну, дайте подумать... Судя по обрывкам информации, которыми вы делились за последние месяцы, я представляю ее как кого-то милого. Тихого. Может, немного пугливого. В целом, в ней нет ничего сверхинтригующего. Я угадал?

В Айрис интригует абсолютно все.

Она самоотверженна. Отдает людям, не ожидая ничего взамен. Даже подарок не примет, если не почувствует, что заслужила его. Что за наивное создание так поступает?

Ты ошибаешься, старик. Сильнее некуда.

— В точку, — отвечаю я.

— Может, я загляну в воскресенье вечером? Вы упоминали перенесенный свадебный банкет, который будет в тот день. У меня даже есть шикарный костюм, который я купил когда-то, но так и не смог надеть.

— Конечно, если хочешь.

— Разумеется, хочу. На самом деле, я в восторге от возможности понаблюдать за вами в естественной среде обитания.

— Следи за языком. Это опасно близко к тому, чтобы назвать меня своей подопытной крысой, Бартоломью.

На его лице расцветает хитрая ухмылка.

— Что поделать? Я люблю жить опасно.

Я фыркаю. Идиот.

Телефон пикает, сигнализируя о входящем сообщении. На долю секунды меня охватывает страх перед очередной эсэмэской от ублюдка-рифмоплета. Но вместо этого я вижу сообщение от Тео: с машиной что-то не так. Тормоза барахлят, а я не могу позволить своей жене ездить на такой.

— Мне пора. — Вставая, я хватаю пиджак. — Ужин в шесть. Я пришлю за тобой машину.

Айрис

— Вам подсказать, мисс?

Я отдергиваю руку от роскошного фиолетового платья в пол и поворачиваюсь к продавщице, одаривая ее дрожащей улыбкой.

Судя по моему поспешному поиску в Гугле, это один из самых престижных бутиков Бостона. Сказать, что мне было не по себе, когда я переступила порог, — это еще мягко сказано. Я оттягивала эту поездку за покупками, как могла, но с перенесенным на эти выходные свадебным банкетом, на котором будет вся верхушка Семьи, этого было не избежать. Будучи женой Адриано Руффо, я не могу заявиться в вязаном коричневом платье, купленном в секонд-хенде пару лет назад, а это единственное платье, которое у меня есть.

— Да, пожалуйста. — В этих экстравагантных декорациях я чувствую себя не в своей тарелке. — Мне нужно вечернее платье. Что-нибудь простое и, если возможно, не безумно дорогое.

Женщина медленно окидывает меня оценивающим взглядом: начинает с туфель, которые я на днях заказала в интернете, а затем ее осуждающие глаза ползут вверх, задерживаясь на моих неплохих черных джинсах и зеленой блузке, которую я ношу годами и достаю из шкафа только по особым случаям. Точно так же она смотрела на меня, когда я только вошла, прямо перед тем, как едва заметно кивнула другой продавщице. Она бы с тем же успехом могла достать рупор и заорать: «Следить за ней!». С тех пор они обе провожают меня испепеляющими взглядами, словно я вот-вот схвачу что-нибудь с вешалки и пущусь наутек.

— Боюсь, у нас нет того, что вы ищете. — Улыбка на ее безупречно накрашенном лице откровенно снисходительна. — Могу посоветовать вам заглянуть в магазины на Даунтаун Кроссинг?

Я оглядываю бутик, и мой взгляд цепляется за манекены в элегантных платьях и классических костюмах. У большинства нарядов пышные, объемные юбки из шелка или кружева, украшенные изысканными деталями, и, без сомнения, они стоят целое состояние. В таком на ужине я точно чувствовала бы себя белой вороной, но... Я снова смотрю на фиолетовое платье и тянусь к нему.

— Да. Те другие — это для меня перебор. Но вот это...

Рука продавщицы выскакивает вперед и выхватывает вещь — прямо с вешалкой — со стойки раньше, чем мои пальцы касаются фиолетового кружева.

— Думаю, вы меня не поняли, мисс. Наш ассортимент от-кутюр доступен только определенному кругу клиенток. Вам действительно стоит поискать магазин, более подходящий для таких, как вы, и для вашего кошелька.

Я сглатываю и делаю шаг назад, чувствуя себя такой же ничтожной и униженной, как в тот раз, когда Лукреция велела мне стереть грязь с ее туфли.

— Конечно. — Я рассеянно киваю, а в глазах начинает щипать, и зрение застилают подступающие слезы. Я понимаю, что здесь всё безумно дорого, но мне нужно найти подходящее платье. И хотя переживала из-за этого, я взяла с собой солидную сумму денег, заработанных в «Аннексе» — средства, которые удалось отложить после того, как Руффо оплатил мамины счета. — Спасибо за помощь.

Униженная до глубины души, я спешу к выходу, не отрывая взгляда от пола. Тео удалось занять парковочное место прямо у входа, так что, надеюсь, он не будет против отвезти меня куда-нибудь еще. А может, просто поехать домой? Не уверена, что у меня хватит сил продолжать шопинг. Глупо, но я думала, что к этому времени уже привыкну. К тому, что со мной обращаются так, словно мне здесь не место. Всё благодаря богатой практике, которую обеспечила мне Лукреция. Почему сейчас это задевает меня так сильно? Я настолько взвинчена, что буквально врезаюсь в широкую мужскую грудь, которая, кажется, материализовалась из воздуха прямо на пороге.

— Простите, я не... — Я моргаю, уставившись на своего мужа. — Эм... Привет.

Его ледяной голубой взгляд вонзается в меня.

— Что случилось?

— Ничего. — Я опускаю голову и плотно зажмуриваюсь, чтобы не дать слезам пролиться.

По коже бегают мурашки, когда его палец скользит под мой подбородок и заставляет поднять на него глаза.

— Никогда мне не лги, малышка Айрис. — Подушечка его большого пальца проводит по моей нижней губе. — Что случилось?

— Господин Руффо! — Жизнерадостный голос продавщицы звенит у меня за спиной. Ее тон слаще меда и полная противоположность тому, как она разговаривала со мной. — Так рада снова вас видеть.

— Ну? — настаивает он, игнорируя женщину. — Я жду.

— Я зашла купить платье на воскресенье, — шепчу я. — Но... здесь нет ничего, что мне подошло бы.