— Два месяца, — отвечаю я. Этого времени хватит, чтобы моя малышка Айрис ни о чем не догадалась. Чтобы она не заподозрила, что за грядущим крахом ее сводной сестры, да и всего семейства Сакконе, стою я.

Моя жена, может, и не держит зла на Лукрецию Сакконе, но мне ее благородство не присуще. Я слишком хорошо помню боль и отчаяние в голосе Айрис, когда она рассказывала своему гостю об отношениях со сводной сестрой. Наверняка она тогда сдерживалась, не желая вываливать весь негатив и выставлять истинную сущность своей родственницы напоказ. За что Лукреция Сакконе и вся ее семья сейчас сполна заплатят. И если Айрис когда-нибудь догадается, что это моих рук дело — крах людей, причинивших ей боль, — пусть так. Вряд ли это худшее, что она обо мне знает.

Брамс кивает и удаляется. Я остаюсь один на один со своими мыслями и продолжаю наблюдать за женой, пока она беседует с Барти. Снова и снова прокручиваю в голове каждое мгновение нашей ночи. Каждое прикосновение. Каждый тихий стон. То, как она запрокидывала голову в момент экстаза, вскрикивая от наслаждения. Для него.

Обладай я хоть каплей самоуважения, то сжег бы этот чертов клуб дотла в ту же секунду, как только она сегодня утром оттуда ушла. Стер бы с лица земли место ее измены. Разнес бы его по кирпичику, чтобы у нее больше не возникло соблазна туда вернуться.

Да и чтобы меня самого не тянуло туда вернуться.

Вместо этого я опускаю руку в карман и достаю телефон.

И набираю номер Мэгги.

АйрисДверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком. Я прислоняюсь к ней и делаю глубокий вдох, пытаясь унять нервы. Волноваться мне ни к чему. Это всего лишь очередной вечер в «Аннексе», еще одна ночь в комнате, где я бывала бессчетное множество раз.

Но не успеваю я и вдохнуть, как меня накрывает знакомый аромат морского бриза, полностью подчиняя себе мои чувства. Тело мгновенно напрягается. Он здесь. Прямо передо мной. Раньше он всегда ждал меня на диване, в добром десятке шагов от порога. Но только не сегодня. Иначе я бы просто не уловила его тонкий парфюм — он должен стоять вплотную ко мне.

Два глухих удара — ладонями в дерево по обе стороны от моей головы — и тяжелая дверь жалобно скрипит, не выдержав напора его силы. Запах моря становится густым, почти осязаемым, а следом я чувствую, как мое лицо обжигает жар его дыхания. Пульс сбивается, а затем срывается в бешеный галоп. И даже с плотно завязанной повязкой я словно вижу его: он заключил меня в свои объятия, уперевшись руками в дверь и отрезав путь к отступлению.

Я медленно протягиваю руку, пока кончики пальцев не касаются тонкой ткани его рубашки. Той самой, темно-синей? Моей любимой. Этот цвет так восхитительно оттеняет его кристально-синие глаза, словно айсберг в темных глубинах океана. Боже, как же я люблю его глаза. Отдала бы всё, чтобы увидеть его наяву. Увидеть, как в этих бездонных омутах плещется огонь, когда он смотрит на меня.

Я веду пальцами вверх, вдоль ряда пуговиц, и его дыхание становится прерывистым. Две верхние пуговицы уже расстегнуты. Галстука нет. Странно. Да и пиджак он не надел. Стая бабочек в моем животе взмывает в безумном танце. Я настолько привыкла видеть Адриано безупречно одетым — чаще всего в безукоризненно отглаженную строгую тройку, — что его нынешний, чуть небрежный вид посылает волну жара прямо в мою суть. Неужели он жаждет этой встречи так же сильно, как и я?

— Я всё время думала о тебе, — шепчу я.

Из его груди вырывается низкий, вибрирующий рокот, разрывая наэлектризованную тишину. Я слегка запрокидываю голову, и мои губы невесомо касаются его губ.

— О том, что я чувствую рядом с тобой. Словно сейчас я иду по туго натянутому канату над бездной, до смерти боясь оступиться... — Мои пальцы скользят к следующей пуговице и расстегивают ее. — А в следующее мгновение я оказываюсь в самом надежном укрытии на свете.

Он отзывается глухим рыком.

По затылку разливается жар, когда его пальцы скользят по моей коже, спускаясь вдоль позвоночника. Они замирают у самого основания спины, там, где завязки моего платья стянуты в бант.

— Скажи мне, мой молчаливый гость... Что из этого правда?

Одним резким движением он разрывает узел, а вместе с ним и последние остатки моего самообладания. Шелковистая ткань струится по моему телу, словно водопад, и мягким облаком оседает у моих ног.

Его огромные ладони подхватывают меня, и он легко отрывает меня от пола. Спиной я вдавливаюсь в твердое дерево двери, и с моих губ срывается сдавленный вздох. Его жесткие губы впиваются в мои — безжалостно, неумолимо, лишая меня последних крох дыхания.

Я обвиваю ногами его талию и жадно зарываюсь пальцами в его густые волосы. И целую его в ответ так, словно завтрашнего дня не существует. Словно у нас осталась только эта ночь. Учитывая ту игру, которую ведет мой муж, я не могу быть уверена, что это не так. Но я отгоняю этот страх и полностью отдаюсь текущему мгновению. Позволяю себе сорваться с каната, точно зная, в чьи руки я упаду.

Прохладное прикосновение двери исчезает. Сквозь пелену, застлавшую разум, я лишь смутно осознаю, что меня несут. Больше не существует ничего, кроме его ненасытных губ и жара его тела, к которому он так крепко меня прижимает. Его присутствие окутывает меня. Поглощает без остатка. И это самое прекрасное чувство на свете. Словно я одержима им. Словно он пожирает меня. Делает своей. И мне нужно больше. Я жажду большего...

Я опускаюсь на что-то мягкое и шелковистое. Подушки. Простыни. На задворках сознания мелькает шальная мысль — в этой комнате не должно быть кровати, — но она тут же тает, едва я чувствую, как его горячие губы касаются нежной кожи на внутренней стороне моего бедра.

Его ладони скользят вверх по моим ногам, а губы следуют за ними, оставляя дорожку легких поцелуев сначала по одному бедру, а затем по другому. Он подцепляет пальцами резинку стрингов на левом бедре, и после одного резкого рывка от моих трусиков не остается и следа. Его губы продолжают свой путь вверх. Неужели он собирается?.. Нет, не может быть. Влага приливает к самому центру между моих бедер. Пульс учащается, сердце колотится в груди так неистово, словно пытается вырваться наружу. Каждый стук громче предыдущего, а рот Адриано в это время неотвратимо и опасно приближается к моей киске. Я хватаю ртом воздух. О боже. Сама мысль о том, что Адриано Руффо зароется лицом между моих ног, кажется абсурдной. Такой мужчина, как он… Он не может на самом деле хотеть…

По очереди обхватив меня под коленями, он закидывает мои ноги себе на плечи. Мой удивленный вскрик переходит в томительный стон, когда я чувствую это. Его язык. Он ведет им вдоль моей расщелины, жадно вылизывая между складок.

Я тяжело дышу. Мое сердце бьется, как сумасшедший барабан, и вдруг мне перестает хватать воздуха. Что этот мужчина со мной делает? Каждое его прикосновение… Господи! Все внутри меня поет! Чувства окончательно смешались. Я тону в небывалом наслаждении. И всё из-за него. Из-за того, что заставляет меня чувствовать только он. Этот мужчина, который вместо того, чтобы искать собственного удовольствия, словно поклоняется мне.

Мои пальцы впиваются в волосы Адриано, спина выгибается дугой над матрасом, пока он упивается мной. Его движения быстрые, даже яростные, в них нет нежности. Нет мягкости. Лишь грубое обладание. Хищный аппетит. Ненасытный голод.

Я пропала.

Мое тело вздрагивает от каждого прикосновения его языка. Ноги дрожат. Тугая пружина внизу живота скручивается все сильнее. Все тело натянуто, как струна. Я не могу… Я больше не могу держаться… Его губы смыкаются на моем клиторе, и он с силой втягивает его в себя. И я взрываюсь. Из моей груди вырывается пронзительный крик. Бедра поднимаются, готовые взлететь, но сильные руки моего мужа крепко прижимают меня вниз. А в это время его неутомимый язык продолжает свою ненасытную, восхитительную пытку.