Пропавшие страницы, особенно последняя.

В ту пятницу вечером, как и во все другие вырванные даты, я встречалась с молчаливым гостем.

Не может быть.

Это... безумие. Я сошла с ума, раз вообще об этом думаю.

Поспешно я пролистываю старательно выведенные записи за прошлую неделю, а затем страницы предстоящих дней и недель, пока не добираюсь до конца книги. Последние листы просто в линейку, отведены для случайных заметок. И они заполнены массой информации.

Неряшливые напоминания.

Едва разборчивый почерк.

Каракули.

С наклоном влево и почти нечитаемые. Где «М» и «Н» выглядят практически идентичными. Где «О» и «А» почти неотличимы. Неровные. Небрежные. С почти злыми, длинными росчерками, перечеркивающими «Т».

Я знаю этот почерк.

И все же я отказываюсь в это верить. Этого недостаточно, чтобы подтвердить дикую идею, захлестнувшую мой разум.

Не окончательное доказательство.

Пока я не вижу нацарапанную заметку в самом низу страницы:

«Чайный сервиз на 6 персон. Примерно 15 лет.

Белый, с изображениями знаменитых европейских достопримечательностей.

Разбита — Эйфелева башня».

Адриано

— У меня что, вторая голова выросла?

Едва я произношу это, как раздается пронзительный скрип вилки по тарелке — жена выронила приборы и ударилась рукой о стол. Она тут же спохватывается, поднимает их и продолжает есть, не отрывая взгляда от своих каннеллони.

— Нет.

Я прищуриваюсь. С тех пор как я час назад вернулся домой, она ведет себя крайне странно. Во-первых, не пряталась в своих комнатах, как это у нее заведено. Наоборот, я застал ее на ступеньках черного хода: обхватив колени, она отрешенно смотрела на деревья. Стоило мне выйти из машины, как в ее широко распахнутых глазах вспыхнул странный, почти панический блеск. Но едва моя нога коснулась первой каменной ступени, она вскочила и юркнула в дом, не обронив ни слова. После такой встречи я уж никак не ждал, что она выйдет к ужину, однако, войдя в столовую, обнаружил Айрис уже там. А стоило нам сесть за стол, как она принялась украдкой разглядывать меня из-под ресниц, точно перед ней сидел призрак.

— Дело в собаке? — спрашиваю я.

В паре шагов от нас раздается утробное рычание. Я оборачиваюсь и вижу Таффи: пес развалился на полу и не сводит с меня глаз. Тео доложил, что случилось, когда он привез Айрис на моей машине. Чертов пес наотрез отказался уступать дорогу, устроив им тот самый прием, который приберегает исключительно для меня. Он вытворяет этот номер каждый раз, когда я возвращаюсь в поместье. Псина ненавидит меня до печенок и не стесняется это демонстрировать.

— Не-а. — Айрис мотает головой и механически отправляет вилку в рот.

— Ты уверена? Если он тебя пугает, я прикажу персоналу больше не пускать его в дом.

— Таффи спит в моей спальне с первого же дня нашего знакомства.

Я выгибаю бровь.

— Так вот где он пропадает. Я всё гадал, почему этот вредитель перестал лаять по ночам, как раньше.

Айрис кладет приборы и поднимает голову, впиваясь взглядом в мои глаза. В них снова вспыхивает то самое странное выражение, словно внутри нее бушует ураган, который она из последних сил пытается удержать под контролем.

— Я бы хотела сегодня переночевать у мамы, если ты не против?

— Зачем?

— Последние пару дней она сама не своя. Наверное, скучает, но я хочу убедиться, что дело не в чем-то более серьезном. Завтра же с утра приеду обратно.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Я и так вижу ее урывками, а мысль о том, что Айрис будет ночевать где-то, кроме нашего дома, приводит меня в ярость.

— Тео отвезет тебя после ужина, а утром заберет, как только соберешься.

— Спасибо.

До конца ужина мы не проронили ни слова. Жена продолжает украдкой бросать на меня взгляды и смотреть на меня так же странно, стоит мне лишь на секунду отвести глаза. Неужели она думала, что я буду держать ее взаперти, словно пленницу, и не отпущу к матери? Неужели в этом кроется причина ее сегодняшнего странного поведения?

Доев, Айрис извиняется и встает из-за стола. Но, направляясь к двери, она замирает совсем рядом со мной. На один долгий вдох она просто стоит, слегка склонив голову в мою сторону, а ее тревожные глаза ищут в моих что-то неуловимое. Затем скороговоркой бормочет «спокойной ночи» и исчезает.

Спустя час я стою у окна своего кабинета и смотрю, как удаляются по аллее красные огни машины, увозящей мою жену. Следом тянется кортеж из трех внедорожников с ее охраной. Я отправил дополнительную группу, чтобы они были моими глазами. Пока я провожаю взглядом угасающие красные точки, уже сейчас ощущая ее отсутствие как физическую боль, в кармане вибрирует телефон. Я жду, пока последние огоньки не скроются из виду, и лишь потом поворачиваюсь к столу, чтобы ответить.

— Добрый вечер, сэр! — бодро звучит в трубке голос Мэгги. — Прошу прощения, если отрываю от дел.

— Что случилось? — рычу я. Она, черт возьми, прекрасно знает, что любые проблемы в «Аннексе» нужно решать с управляющим клуба, а не со мной.

— Я помню, вы говорили, что больше к нам не заглянете, но, учитывая условия эксклюзива, я решила, что лучше поставить вас в известность...

— В известность о чем? — Мое терпение на исходе, а запинки Мэгги стирают его в пыль.

— Ваша девушка только что связалась со мной, чтобы узнать, не хотите ли вы нанести ей визит сегодня вечером.

— Что? — реву я.

Мэгги молчит, только ее сбивчивое дыхание слышно в трубке.

— О-она сказала, что хотела бы встретиться со своим постоянным гостем, — наконец выдавливает она. — Я не стала сразу отказывать, решила сначала посоветоваться с вами. Вдруг вы передумали и всё-таки хотите ее увидеть.

Я сжимаю телефон с такой силой, что корпус вот-вот треснет. Моя жена только что позвонила, чтобы заказать встречу с другим мужчиной. С мужчиной, которого она целовала всего за несколько часов до того, как вышла за меня замуж. С мужчиной, чьи дикие ласки она принимала с восторгом, хотя от одного моего прикосновения на следующий день ее трясло от страха.

Перед глазами встает красная пелена, я пытаюсь выдавить из себя ответ, но не могу вымолвить ни слова.

— Сэр? Сэр, вы меня слышите?

Из горла вырывается дикий рык.

— Передайте ей, что я буду.

АйрисТонкий шелк струится по ногам, пока я иду по причудливо украшенному коридору. В воздухе слабые ароматы смешиваются с едва уловимым запахом полироли для дерева. Толстый ковер под ногами глушит шаги, пока я следую за Мэгги к теперь уже знакомой двери. Всё кажется прежним, но ничто не осталось прежним.

И никогда уже не станет.

Понятия не имею, какой черт дернул меня связаться с Мэгги и попросить о встрече с моим загадочным, молчаливым гостем сегодня вечером.

Моим мужем.

Когда я выходила из лимузина Адриано, найдя его ежедневник, меня словно переехал грузовик. Словно кто-то обнулил мой разум, откатив к заводским настройкам. В одно мгновение всё, во что я раньше верила, было стерто в пыль. Всё, что я считала истиной, оказалось ложью.

Я оставила ежедневник Адриано там же, где нашла его в машине, но его невидимая тяжесть придавила меня к земле, заставив сесть на ступеньки черного хода. Наверное, я просидела там несколько часов, прокручивая в голове каждое мгновение, проведенное с Адриано. Пыталась найти то, что упустила. Улику. Случайную обмолвку. Явный знак того, что мой молчаливый гость и мой нынешний муж — один и тот же человек.

Была ли я слепа? Да. Глуха? Лишь потому что он сам выбрал немоту. Но как могли остальные чувства так жестоко меня подвести?

А может, и не подвели. Может, я просто отказывалась признать правду. Отмахивалась от слабого запаха моря, который замечала рядом с Адриано, списывая его на игру воображения. Убеждала себя, что его нет. Отрицала то, что мое сердце, должно быть, знало с самого начала. То, что пыталось показать мне подсознание.