— Видишь ли, мой наивный цветочек, люди по своей природе несовершенны. Мы можем верить, что наша уверенность в том, что правильно, а что нет, абсолютна, и что есть границы, которые мы никогда не переступим. Но правда в том, что при наличии веской причины любой в итоге может сломаться. Каждый способен на ужасные поступки. Принятие этого факта не делает тебя плохим человеком. Лишь человеком. — Он склоняет голову набок. — Однако в данной конкретной ситуации твои руки чисты, так что нет причин лишаться сна из-за этого.

— Что вы имеете в виду?

— Это значит... что даже если бы ты протестовала, пыталась это остановить, все равно все сложилось бы именно так. Конечный результат был бы идентичен. Сердце того мужчины все равно билось бы сейчас в груди твоей матери. Я бы позаботился об этом.

— Зачем? Вам же плевать, живет моя мама или умрет.

— Именно. Если бы было не плевать, я бы просто оплатил ее лечение. Вместо этого я сделал так, чтобы тебе отказали во всех финансовых вариантах. Я даже подстроил проблемы Спада с налоговой, что было непросто и потребовало преодоления нескольких препятствий. Если бы мне было не все равно, я бы не тратил столько своего времени. Но, разумеется, это не дало бы мне того, что мне нужно.

— Мою подпись на свидетельстве о браке.

— Да. И я всегда получаю то, что хочу. Чего бы мне это ни стоило.

Машина останавливается перед моим домом.

— Зачем? — шепчу я. — Зачем жениться на мне? Зачем заходить так далеко? Вы могли бы просто приказать меня убить, и ваша проблема со свидетелем исчезла бы.

— Твоя дружба с женой нашего дона делает это решение проблематичным. Женитьба на тебе — куда более простой выбор.

— Понятно. — Я хватаюсь за ручку, но не пытаюсь открыть дверь. — Для меня нет выхода из этой ситуации, не так ли, господин Руффо?

— Выход есть всегда, малышка Айрис. Вопрос обычно в том, готова ли ты столкнуться с последствиями своего выбора? — На его губах расцветает леденящая душу улыбка. — Наша сделка проста: сердце в обмен на брак. Если ты не выполнишь свою часть уговора, я изменю свою.

— Что вы имеете в виду?

Он подается вперед, пока его лицо не оказывается в паре дюймов от моего. — Я голыми руками вырву все еще бьющееся сердце из груди твоей матери и раздавлю его.

Айрис

Месяц спустя

Клуб «Аннекс», местоположение неизвестно

Темно-коричневая дверь высится передо мной, а рисунок на ее поверхности — хаотичное сплетение извилистых линий, петляющих и накладывающихся друг на друга. Эти линии напоминают мне бесконечные пути: одни замыкаются в круг, другие изгибаются и ветвятся в разных направлениях. Совсем как выборы, которые подкидывает жизнь. Варианты. Возможности. Развилки, из которых складывается наше будущее.

Мое же будущее — прямая, как стрела, линия. Прочерченная чужой рукой. И я понятия не имею, куда она приведет.

Прошел месяц с тех пор, как я в последний раз была в «Аннексе». Месяц с тех пор, как я стояла перед похожей дверью, столкнувшись с чудовищным выбором. Месяц с тех пор, как мое будущее могло сложиться совсем иначе (если бы оно у меня вообще осталось), не спаси меня тогда мой молчаливый гость. Меня бросает в дрожь от мысли, какая участь могла бы меня ждать, не приди он. У меня так и не было шанса поблагодарить его. Я и не думала, что увижу его снова, особенно после всего, что случилось сразу за тем. И все же я здесь.

— Айрис? — Мэгги осторожно касается моей руки. — Ты в порядке? Мы можем все отменить, если ты не хочешь...

— Нет. — Я качаю головой. — Все в порядке.

Почти пять недель. Именно столько прошло с тех пор, как мы виделись с моим молчаливым гостем. Никогда бы не подумала, что буду скучать по человеку, которого толком не знаю, но жизнь и правда умеет выкидывать странные штуки.

Я скучала по нашим вечерам, заполненным моей бессвязной болтовней. Скучала по тому уюту, по радости просто находиться там и говорить с кем-то, кто, я знала, меня слушает. С кем-то, кто, как мне верилось, был ко мне неравнодушен. Только когда наши встречи прекратились, я поняла, как много они для меня значили. Гораздо больше, чем я думала раньше.

После моего злополучного вечера в красном платье Мэгги связалась со мной и извинилась за чудовищную ошибку, произошедшую в ее отсутствие. Она заверила, что подобное больше никогда не повторится. А еще передала, что мой постоянный гость хотел бы увидеться со мной в следующую субботу. Но мне пришлось отказаться. Для мамы еще не миновала опасность после операции, и я проводила с ней в частной клинике почти все время.

Неделю спустя мне снова пришлось отклонить встречу. И еще через неделю тоже. У меня не было ни единого шанса выскользнуть незаметно, чтобы соглядатаи Адриано Руффо не засекли мое отсутствие.

Эта удушающая слежка началась вскоре после того, как маму перевели из реанимации.

Руффо прислал машину с водителем, чтобы возить меня, куда мне нужно. Я отказалась. Тогда он приставил ко мне своих громил. Они ходили за мной по пятам повсюду. На работу. В больницу. Даже в продуктовый магазин.

Мужчины в черных костюмах, точь-в-точь как те, что приехали тогда избавиться от тела его убитой жены.

Как и те бандиты, каждый из моих преследователей был вооружен. Мелкая деталь, которую они пытались — не слишком успешно — скрыть под свободными черными пиджаками. Руффо, очевидно, полагал, что я могу попытаться сбежать.

Был ли у его людей приказ сделать так, чтобы я бесследно исчезла, если сделаю какую-нибудь глупость? Например, пойду в полицию? Или сбегу? Как будто мне есть, куда бежать.

Однако сегодня вечером мне удалось выскользнуть из его лап. Раньше я не смела этого делать, слишком боясь, что Руффо узнает, с кем и где я встречаюсь. А потом сделает что-то невообразимое с единственным мужчиной, который проявил ко мне доброту.

Но время вышло.

Потому что Руффо перенес дату нашей свадьбы на более ранний срок. И начиная с завтрашнего дня я стану женой Адриано Руффо.

Сегодня утром я попросила Мэгги связаться с моим молчаливым гостем и узнать, не захочет ли он встретиться со мной сегодня вечером. В «Аннексе» такого еще никогда не бывало. Ни в отношениях между гостями и хостес. Ни у нас. Всегда это он инициировал бронирование вечеров со мной. И мы никогда не встречались ни в какой другой день, кроме субботы. Но эта пятница — наш последний шанс.

Моя последняя ночь на свободе.

Я снимаю шелковую повязку с дверной ручки и плотно завязываю себе глаза. Теперь осталось только ждать знакомого звука открывающейся двери.

И надеяться... Надеяться, что вечер, проведенный с моим молчаливым гостем, поможет мне забыть, что завтра я выйду замуж за самого безжалостного мужчину из всех, кого я знаю.

Молчаливый гость

Как обычно, свет в комнате приглушен до предела: мебель угадывается лишь смутными силуэтами в полумраке. На журнальном столике — кувшин со свежим лимонадом и два пустых бокала. Мой диван стоит напротив ее, как и всегда.

Пять недель.

Пять долгих недель я был лишен ее.

Моя маленькая Шехерезада, чьих сказок я жажду, как легкие жаждут воздуха.

Я едва не лишился, черт побери, рассудка от этой разлуки.

Она мне нужна. Ее голос. Ее умиротворяющее присутствие. Ее безграничное доверие ко мне. К мужчине, которому ей категорически нельзя доверять. И знай она правду... не доверяла бы.

Пять недель.

Меня не отпускает мысль, что я ее вынудил. Неужели то, что я ускорил нашу свадьбу, привело ее сюда?

К нему?

Когда я сообщил Айрис о новой дате свадьбы, она назвала меня жестоким. Обвинила в том, что я нарочно лишаю ее мать возможности присутствовать, ведь после пересадки сердца женщине все еще опасно находиться в толпе. Что я бессердечный ублюдок, который не подумал об этом, перенося торжество. Она вылила на меня все это, обвинила во всех смертных грехах. И большая часть из этого — чистая правда. Кроме слов о ее матери. Здесь действуют другие силы.