Адриано

— Мы говорим о пятистах сотрудниках, господин Руффо, — произносит глава отдела кадров по ту сторону моего стола. Я вижу, что она раздражена, хотя и пытается это скрыть. Наверное, потому что я вызвал ее в офис в воскресенье, скорее всего, оторвав от семьи, но мне, честно говоря, плевать.

— И что? — продолжаю я изучать квартальные отчеты компании, которую недавно приобрел. Занятие, от которого болит голова, особенно после жалких трех часов сна. — Мы это уже обсуждали, Лоррейн. Большинству из них уже скоро на пенсию. И, судя по результатам их работы, они вряд ли еще будут полезны компании.

— Да, сэр. Но не могли бы вы рассмотреть альтернативу, особенно в преддверии праздников? — не отступает она. — Крайне маловероятно, что большинство этих людей смогут найти другую работу в этой сфере, учитывая их возраст и квалификацию. Может, мы могли бы инвестировать в их переобучение? При должной подготовке мы могли бы перевести их на другие должности внутри фирмы. Уверена, большинство оценили бы такую возможность, а не...

— Свяжитесь с отделом по связям с общественностью, — перебиваю я, встречаясь с ней взглядом, — и донесите, что это было трудное, но необходимое решение. «Руффо Энтерпрайзис» ценит их годы преданной службы, и мы сожалеем, что момент для этого выбран не самый удачный. На этом всё, Лоррейн.

Едва дверь кабинета закрывается за ее спиной, как в кармане пикает телефон. Я достаю его, чтобы проверить сообщение.

9:13 Неизвестный:

«Ты строил и строил, гордясь высотой,

Считал свои цифры, сияя мечтой.

Но вместо камней навалены ветки,

И башня падет, став прахом навеки».

Я всё еще сверлю взглядом этот тупой стишок, когда экран загорается от входящего звонка. Это мой управляющий инвестиционным портфелем в Лондоне. Звонит в выходной. Ничем хорошим это не пахнет.

— В чем дело? — спрашиваю я, как только нажимаю зеленую кнопку.

— Господин Руффо, доброе утро! Прошу прощения, что беспокою вас в воскресенье, сэр. Но, эм... складывается ситуация вокруг «Дунай Индастриз». Однако хочу заверить, что я прямо сейчас работаю над ее урегулированием, и...

— Хатчинсон, — рычу я. Он тараторит про австрийскую фирму, в которую я вложил больше семи миллионов долларов каких-то полгода назад, но так и не переходит к чертовой сути. — Что случилось?

— Местная венская газета опубликовала в сети статью о том, что «Дунай» готовится подать заявление о банкротстве. Это был неподтвержденный репортаж, который уже удалили с сайта издания, а ответственный за это нарушение сотрудник получил выговор. Тем не менее историю подхватили другие новостные ресурсы, и слухи расползаются по соцсетям. «Дунай» готовит заявление с опровержением и намерен подать в суд на «Венскую газету». Однако мы ожидаем, что как только завтра утром откроются рынки, стоимость акций рухнет. По крайней мере, на какое-то время. Не сомневаюсь, что они отскочат назад, когда...

Мой кулак сжимается вокруг телефона. Это не первый раз, когда акции этой конкретной компании падают из-за дезинформации. В прошлые разы их стоимость восстанавливалась за считанные дни. И все же тот факт, что это дерьмо повторяется, выглядит паршиво. Даже если в конечном итоге сама компания не понесет особого ущерба.

–...уже согласилась опубликовать опровержение, — продолжает Хатчинсон, — а главный редактор принес искренние извинения за этот прискорбный инцидент. Похоже, они сочли свой источник весьма надежным — это инсайдер из «Руффо Энтерпрайзис». Учитывая ошибку, они были откровенны и назвали имя человека, который слил им эту информацию. Я проверил справочник вашей компании, сэр, и похоже, что этот конкретный сотрудник сейчас в отпуске, так что его компьютер мог быть скомпрометирован. Поскольку я раньше работал с вашим IT-директором, я связался с ним, как только у меня возникли подозрения. Он уже едет в офис, чтобы начать расследование, и...

Я швыряю телефон через всю комнату и наблюдаю, как он разлетается вдребезги, ударившись о стену.

Айрис

— Ну что? — Рина толкает меня локтем. — Сколько вчера получила?

Я не отрываю взгляда от башенки канапе, которую выстроила на пятиярусной подставке, и продолжаю расставлять красиво оформленные закуски.

— Три штуки.

Она присвистывает.

— Ого. Твой парень, небось, какую-то дичь заказывал, да? — Через секунду она содрогается и добавляет: — Надеюсь, он не просил пососать твои пальчики на ногах?

— Ему просто было нужно, чтобы я говорила.

— Говорила?

— Ага. Весь вечер я несла всякую чушь. А он не проронил ни слова. Под конец просто ушел. Ни до свидания, ни чего. Зато оставил подарок.

— Да ладно! Рассказывай. Украшение?

— Вообще-то, нет. — Я ставлю на подставку последнюю закуску и поворачиваюсь, чтобы собирать следующую. — Зимнее пальто.

— Пальто?..

— Угу.

После того как вчера вечером Мэгги выдала эту бомбу о том, что мой молчаливый гость хочет меня эксклюзивно для себя, мои нервы снова натянулись до предела. По дороге домой руки так дрожали, что я еле удерживала огромную коробку, которую обнаружила на заднем сиденье машины. Не знаю, почему я просто не оставила ее лежать на мягкой кожаной подушке. Вместо этого я бережно держала ее на коленях, словно это была боевая граната, готовая рвануть в любую секунду. Мне было слишком страшно открывать ее, и я ждала, пока доберусь до дома, чтобы заглянуть внутрь.

Честное слово, пока мы ехали от «Аннекса» до моего дома, воображение рисовало самые дикие картины. Я представляла себе все на свете: от сексуального белья до отрубленной человеческой головы. Но когда я добралась до дома, заперлась в своей комнате и открыла коробку, там оказалось красивейшее зимнее пальто. Шерсть мериноса потрясающего бордового оттенка, такая нежная, мягкая и невесомая на ощупь. Подкладка из нежнейшего серого шелка. Выглядело оно настолько безумно дорогим, что мне было страшно даже доставать его.

— Я, конечно, не могу его принять. Первым делом сегодня утром я позвонила Мэгги и спросила, как его вернуть.

— Что? Ты с ума сошла?

— Неправильно это, Рина, оставлять его себе. — Я качаю головой. — Такие подарки дарят любовницам, а не... хостес в мужском клубе. Я не могу... не могу это принять. Особенно с учетом тех денег, что мне заплатили. Это слишком щедро просто за то, что я болтала о всякой ерунде. — Я наклоняюсь к ней и шепчу: — Но ему, кажется, понравилось, и он попросил эксклюзив.

— Подруга, тебе с этим бриллиантом дико повезло. Вот бы мне такого мужика, который хотел бы видеть только меня и платил хотя бы половину от того, что получаешь ты. Но тебе стоит подумать о том, чтобы оставить подарок. Не стоит обижать парня. Это же идеальный вариант спонсора! Черт, если все сделаешь правильно, можешь стать для него кем-то большим. Я изо всех сил пытаюсь подцепить одного из таких богатеньких ублюдков, но пока мой единственный постоянный клиент — это парень, который хочет, чтобы я массировала ему голову и пела колыбельные. — Она придвигается ко мне поближе. — Пожалуй, скажу Мэгги, что в следующий раз хочу надеть красное платье. Глядишь, и поймаю рыбку покрупнее.

Я резко поворачиваю к ней голову.

— Что?

— Я больше не могу терпеть всю эту странную дичь. Иногда то, о чем они просят, кажется более интимным, чем секс. Так что лучше уж я буду зарабатывать больше, раз приходится через это проходить.

— Это не значит, что...

— Только что подъехали две машины, — вклинивается Тиния. Она протискивается между нами с Риной и ставит на фуршетный стол несколько чашек с разными соусами. — Нам надо бежать. Срочно.

Сделав шаг назад, я в последний раз окидываю взглядом стол. Мы начали готовиться к коктейльной вечеринке в субботу утром. Дон Спада не любит, когда в доме много гостей, но мисс Зара настояла на том, что ему нужно укрепить связи с некоторыми видными членами Семьи. А поскольку дон не может отказать жене, сегодня в поместье Спада собирается больше двадцати человек.