— Ясно. Ну, ради вас, надеюсь, это не что-то мерзкое вроде кокаина или героина. Слышала, это вызывает жуткую зависимость. — Боже, не верится, что я веду этот разговор. Да еще и с Адриано Руффо!

Даже в тени я улавливаю тень улыбки на его лице.

— Так вышло, что это вызывает куда большую зависимость, чем кокс. — Его хриплый шепот посылает дрожь вниз по моему позвоночнику.

— Тогда вам стоит подумать о том, чтобы бросить, пока не поздно.

Его губы изгибаются еще чуть выше, и от этого он выглядит чертовски притягательнее. И дьявольски порочным в то же время.

— Боюсь, уже поздно, малышка Айрис. — Он засовывает руки в карманы. — Почему тебя так волнует выселение каких-то случайных людей? Им предложили переехать в другие места. Гораздо лучшие, чем та дыра, где они сейчас.

— Вы можете считать это дырой, но для них это дом. Место, где многие прожили большую часть жизни. Где они влюбились, растили детей. Это несправедливо — делать такое, даже не поговорив с ними.

— Жизнь редко бывает справедливой. — Он склоняет голову набок. — Кстати, твой плакат мне понравился. Очень красноречиво.

Мои щеки горят от смущения. И хотя здесь слишком темно, чтобы это было заметно, я поспешно отвожу взгляд. Я, пожалуй, задушу Эвелин за то, что она не сказала мне о том, что мы случайно поменялись плакатами.

— Тебе нравится работать на Спада?

Я пожимаю плечами, удивленная вопросом.

— Мне нравится то, что я делаю. И мне нравится работать на мисс Зару.

— Интересная формулировка. Это значит, что тебе не нравится работать на дона?

— Я такого не говорила.

Его губы подрагивают, словно он борется с понимающей усмешкой. Мне это мерещится?

— Мисс Зара — хорошая подруга, — торопливо добавляю я. — Я рада, что наконец вижу ее счастливой с мужчиной, который явно ее обожает. Они прекрасная пара.

— Ловко выкрутилась. — Тень усмешки. — Но ты могла бы просто солгать.

В животе трепещут тысячи крыльев, как бывает каждый раз, когда этот мужчина находится рядом. В водовороте, захлестывающем меня, знание о том, что он натворил, отступает на задний план. Сменяясь чувством изумления. Но лишь на мгновение, пока реальность снова не вторгается.

— Я не лгу, господин Руффо, если только у меня нет выбора.

— Хм. Прими мой совет... Если кто-то, кроме меня, когда-нибудь спросит, имеешь ли ты что-то против нашего дона — лги.

Мои брови взлетают вверх.

— Но не вам? Почему?

В кладовой включается свет, изливаясь через окно и заливая желтым сиянием левую сторону Руффо. Половина его лица освещена. Другая скрыта в объятиях ночи. Две стороны. Одна темная, другая светлая. Какая из них настоящая? А какая — фальшивка?

Ответ ускользает от меня и сейчас, точно так же как в тот первый раз, когда я увидела Руффо таким, наполовину поглощенным тенями. В библиотеке капо Брио. Той ночью, когда этот мужчина перевернул мою жизнь.

— Потому что он мне не нравится, — говорит он довольно легкомысленно. — У Массимо хорошее деловое чутье, надо отдать ему должное. Но меня беспокоит, что время, проведенное в тюрьме, слишком его изменило, чтобы он был подходящим главой Семьи. Время покажет, полагаю.

Я пялюсь на него.

Дона не просто уважают в бостонской Семье. Ему подчиняются. Его боготворят. Его слово — закон, его суждение окончательное, его власть абсолютна. Мужчины опускают глаза, когда он входит в комнату. Они взвешивают каждый вздох и каждый слог в его присутствии. Один его кивок может оборвать жизнь.

Руффо только что, по сути, объявил дона Спада некомпетентным лидером. Настолько небрежно, что мы с тем же успехом могли обсуждать погоду на этой неделе. Он сказал это без всякой осторожности. Без колебаний. Без беспокойства. Без тени страха.

Если бы кто-то другой произнес эти слова вслух, он бы подписал себе смертный приговор. Но Руффо... Этот человек сумасшедший? Почему он говорит это мне?

Так же неожиданно, как и включился, свет в кладовой гаснет. Тени возвращаются, скрывая его черты и оставляя лишь пару сверкающих голубых глаз, прикованных к моим.

— Похоже, я снова тебя напугал. Прошу прощения. — Он отрывается от стены, снимая пиджак, его могучая фигура в темноте кажется еще более угрожающей.

Я в защитном жесте обхватываю себя руками за талию, пока он сокращает расстояние между нами. Долгое, молчаливое мгновение он просто стоит, возвышаясь надо мной. Этот дьявольский взгляд сияет, заставляя вибрировать каждый нерв в моем теле.

— Приятного остатка вечера, малышка Айрис.

Он набрасывает пиджак мне на плечи и, не говоря больше ни слова, уходит. Растворяясь в сгущающейся темноте заднего двора.

Клуб «Аннекс», местоположение неизвестно.

Айрис

— Я... Снова здравствуйте, полагаю. — Я туже затягиваю узел на повязке на глазах, чтобы она не развязалась. — Простите. Эм... Мне даже кошмары снились, что она случайно сползет. Мэгги предельно ясно дала понять, что этого нельзя допускать ни при каких условиях. Так что теперь меня, конечно, преследует паранойя. Кажется, будто узел живет своей жизнью и то и дело норовит развязаться. — Я глубоко вдыхаю и заставляю себя положить руки на колени.

Боже, до чего же это неловко. Так странно говорить, не наладив никакого контакта. Ни зрительного. Ни звукового. Вокруг одна пустота.

— Э-э... Вы забрали пальто у Мэгги?

Я жду ответа, надеясь, что мой молчаливый гость все-таки отзовется.

Тишина.

Точно так же, как и в прошлый раз, комната встречает меня лишь молчанием.

— Пожалуйста, не поймите неправильно. Это был замечательный жест. И пальто просто восхитительное. Но я не могу его принять. — Я вздыхаю. — Мне его некуда было бы носить. Оно, наверное, безумно дорогое, и я бы только и тряслась, что испачкаю его в автобусе. Или что кто-нибудь отберет. К тому же это просто... неправильно. Оставить его себе, я имею в виду. Я не чувствую, что заслужила. Я ведь просто говорила. Даже не о чем-то важном. Просто болтала о всякой ерунде. — Мои руки скользят к краю дивана, пальцы нервно цепляются за шов подушки. Я закусываю нижнюю губу, боясь показаться ненормальной. — Пожалуйста, не обижайтесь, — шепчу я.

В ответ ни малейшего звука. Он злится? Или ему просто плевать? Черт, хоть бы он подал какой-нибудь знак! Это напряжение меня убивает.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и возвращаю руки на колени. Пора найти тему для разговора. Нарушить эту вязкую тишину.

— Так вот... Эвелин — моя соседка и лучшая подруга — завтра отмечает день рождения. Она тащит нас, девчонок, тусоваться в ночной клуб. Ее парень работает там барменом по выходным. Он проведет нас без платы за вход. А вам нравятся ночные клубы?

Снова тишина.

Эта комната сейчас больше похожа на открытый космос. Почти идеальный вакуум. И все же, как и в прошлый раз, я чувствую его присутствие. Это так странно. Почти так же странно, как то, что кто-то готов платить бешеные деньги просто за то, чтобы слушать мою болтовню. Чтобы я трещала без умолку весь вечер. Неужели у этого мужчины нет занятий поинтереснее?

— Вам не нравятся, да? Не фанат ночных клубов, да? Я тоже. Весь этот шум, толкотня. Я бы лучше провела тихий вечер дома. Просто повалялась на диване, посмотрела фильм или почитала. Когда не работаю, разумеется. — Я откидываюсь на спинку, наконец расслабляясь и настраиваясь на вечер монолога. — На одном бесплатном стриминге, которым я пользуюсь, есть отличный тру-крайм сериал. Я добавила его в «Мой список» и смотрю, как только выдается свободная минутка. Обожаю следить за сюжетом и пытаться угадать, кто убийца. Это меня расслабляет. Странно, знаю. Но всякое такое — насилие и кровь на экране — меня особо не волнует. Гораздо проще испугаться собственного воображения. Время от времени мне кажется, что за мной кто-то следит. Никого нет, но мозг не слушает. И я начинаю представлять, как за мной гонятся, а потом душат. И... да, расслабляющим это не назовешь. — Я снова ерзаю, вновь чувствуя легкую тревогу от того, что так глупо посвятила этого мужчину в свои безумные заморочки.