Не без этого, но сообщать это брату я не собираюсь.

— Ты советы давай дельные, а не оценку моей будущей жены. А то по зубам за такие разговоры получишь. Замучаешься к дантисту ходить…

Брат абсолютно не обижается, ведь мы с детства только тем и занимаемся, что друг друга подкалываем.

— Да мы с Настей никогда сильно не ругались. В начале только… — Он делает паузу, видимо думая о чем-то своем. — Знаешь, тебе нужно сократить дистанцию. Я имею в виду буквально, чтобы все время находиться с ней в одной локации, в идеале — съехаться. Мы с Настей сошлись именно тогда, когда стали вместе жить, а до этого она на дух меня не выносила: ни общаться не хотела, ни слушать, ни вообще ничего. Совместное проживание творит чудеса.

Совет из разряда «Миссия невыполнима».

— И как же я должен это сделать? К Лизе переехать? Так не пустит на порог. И ко мне не поедет.

Впрочем, есть один вариант…

Смутный пока, но идея начинает формироваться.

Лиза

Я помогаю Лешке выбраться из детского автокресла.

Морщусь от холодного зимнего ветра, который так и норовит забраться под куртку. Брр! Как уже хочется тепла…

— Леш, давай быстрее, замерзнем тут, как сосульки!

Торопливо захлопываю дверцу машины и беру сына за руку.

Его маленькая ладошка теплая даже через ткань перчатки. Почему-то от этого простого прикосновения становится легче на душе. Хоть что-то в моей жизни остается неизменным и правильным.

Делаем несколько шагов к подъезду, и тут, как назло, у Лешки развязывается шнурок на левом ботинке.

Конечно!

Потому что просто дойти до дома — это слишком легко для нас.

— Мам, подержи рюкзак, — серьезно просит сын и стягивает с плеча свой школьный ранец с Человеком-пауком.

Я послушно принимаю тяжеленную ношу. Что они там носят в первом классе? Кирпичи для стройки? Если бы сама лично утром не запихивала ему туда учебники, так и подумала бы.

Лешка опускается на корточки и сосредоточенно берется за шнурок.

Он завязывает бантик мучительно медленно, аж язык высунул от усердия, брови нахмурил. Пальчики еще неловкие, петельки получаются кривые.

Так и хочется нагнуться и помочь — за секунду бы завязала! Но нет, нельзя.

Лешке шесть, он уже почти взрослый мужчина, как сам мне недавно объявил. Куда уж маме вмешиваться в такие серьезные дела.

Стою, жду, зубами стучу от холода.

— Мам, — вдруг спрашивает сын, не отрываясь от шнурка, — а папа не звонил?

Сердце неожиданно ухает куда-то вниз.

Вот так, между делом, как будто о погоде спросил.

— Нет, Лешенька, не звонил, — отвечаю как можно ровнее, хотя внутри все сжимается.

А он действительно не звонил.

Вот уже почти сутки тишина.

Полная, гробовая…

Я, конечно, должна бы радоваться. Ведь сама же просила передышку!

Выдохнуть, собраться с мыслями, привести в порядок нервы. И Лешке тоже не помешает свыкнуться с мыслью, что у него есть папа.

Но вместо облегчения какое-то странное опустошение. И неверие. Неужели Арам вот так просто взял и укатил в свой Краснодар? Без боя? Без скандалов? Без попыток меня переубедить?

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно интересуюсь у сына.

— Просто так, — пожимает плечиками Лешка. — Поинтересовался.

Мое сердце снова ухает вниз.

Ребенок старается казаться равнодушным, но я же вижу — тема папы его очень волнует. Очень и очень.

Ну Арам и свинтус, навел смуты в душе шестилетнего мальчишки, а заодно и в моей. И исчез! Как это на него похоже. Какой несерьезный тип! Совершенно безответственный!

— Все, готово, — гордо сообщает Лешка, поднимаясь.

Отдаю ему рюкзак, и мы наконец добираемся до подъезда. В тепле сразу лучше — нос перестает гореть, дышится проще.

Нажимаю кнопку лифта, и кабинка тут же открывается с тихим писком.

Из лифта выпархивает соседка Софья Петровна, одна из маминых закадычных подруг. Пышнотелая, всегда ярко накрашенная дама пятидесяти лет с хвостиком. А как велик этот хвостик, никто не знает.

Сегодня Софья Петровна буквально светится от счастья, как рождественская гирлянда.

— Ой, Лизочка, Леша, привет! — щебечет она, обдавая нас облаком французских духов.

— Здравствуйте, Софья Петровна, — киваю я. — У вас случилось что-то хорошее? Вы прям светитесь.

— Случилось, случилось! — Она аж в ладоши хлопает от радости. — Я наконец-то сдала квартиру. Представляете? После стольких месяцев мучений! Так что у вас теперь новый сосед. Такой симпатичный молодой человек, и при деньгах. — Она многозначительно подмигивает мне. — Лизочка, намек-намек…

О господи! Ох уж эти мамины подруги. Так и норовят меня с кем-нибудь познакомить, сосватать. Не живется им спокойно, пока я не замужем. Считают это каким-то упущением, сами-то сходили в загс по два-три раза.

— Спасибо, Софья Петровна, — устало говорю я, — мне сейчас совершенно не до ухажеров.

— Глупая, — укоризненно качает головой соседка. — Молодость так быстротечна! Ух, будь я хотя бы лет на пятнадцать моложе… Я бы и сама…

Она многозначительно замолкает и семенит к выходу на своих шпильках.

Мы с Лешей наконец попадаем в лифт. Нажимаю кнопку нужного этажа.

Пока поднимаемся, все кручу в голове — кому это она умудрилась сдать квартиру? Ведь взвинтила цену аж до небес. Напихала техникой, ремонт отгрохала по первому классу, чтобы побольше денег с квартирантов получать. Да только кто ж будет снимать двушку за сумму, которая равна паре ипотечных взносов? Даже в нашем районе это перебор.

На такое поведется разве что какой-нибудь идиот, у которого денег — как у дурака фантиков.

Лифт мягко останавливается, двери открываются с характерным шипением.

Занятая своими мыслями, выхожу на площадку, автоматически достаю ключи из сумки. Лешка тащится следом, волоча свой рюкзак.

И тут мы оба замираем как вкопанные.

В двери соседской квартиры, той самой, которую Софья Петровна сдавала за бешеные деньги, появляется высокая фигура в кожанке.

Арам!

Все-таки насчет идиота я была права.

Лиза

— Как ты тут очутился? — спрашиваю я у Арама на редкость противным, писклявым голосом.

Как только получилась такая интонация, совершенно непонятно, ведь я обычно нормально разговариваю. Но вот стою перед Григоряном и визжу, как подросток в переходный возраст.

Отлично просто!

Арам хмыкает, смотрит на меня игривым взглядом — этими своими темными глазищами, от которых у меня когда-то подгибались колени, — и заявляет с самой невинной миной:

— А что такое? Мне нужна была квартира, и я ее снял. Не вечно ж в отеле жить.

Он собрался тут вечно жить?!

От этой мысли внутри все холодеет.

Я чувствую, как Лешка рядом напрягся, сжимает лямки рюкзака и переводит взгляд с меня на Арама и обратно, как будто смотрит теннисный матч.

— Прям больше других вариантов не было, да? — тяну я раздраженно. — Прям ни в каком другом доме…

Арам вскидывает левую бровь.

— Зачем мне другой дом? — пожимает он плечами с притворной беспечностью. — Я заглянул на сайт по недвижке, проверил ваш район, и сразу попалось очень выгодное предложение. Отчего б не взять то, что само в руки плывет, тем более соседи такие приятные.

Ага, выгодное предложение — двушку втридорога! Уж конечно, ничего другого не приглянулось, так я ему и поверила.

Тихо киплю, пытаюсь удержать в себе все, что думаю по этому поводу. В голове крутятся такие эпитеты, что Лешке точно рано их слышать.

Вдруг сын оживает вопросом:

— Папа, ты будешь тут жить?

Голос-то какой восхищенный! Будто это лучшая новость за всю его жизнь, аж глаза блестят.

Попала я, кажется, по полной программе.

Ну Софья Петровна! Ну удружила… Видите ли, симпатичный парень при деньгах. Да у нее со вкусом проблемы! Вот ничего удивительного, что за плечами три развода.