Потому что, что бы ни творилось между мной и Арамом, он никогда не перестанет быть отцом моего сына. Уж какой есть, пусть не самый лучший. И вроде как хочет быть отцом, старается. По крайней мере, пока что.

— Лешенька, папа у человека бывает только один, — объясняю я терпеливо.

— Неправда, — тут же возражает сын. — У Клячкина вот уже третий папа по счету, он сам говорил в школе!

Хочется шлепнуть себя ладонью по лбу.

Ну конечно, дети же между собой обо всем болтают.

— Муж мамы — не всегда папа. Если он ребенку не родной — это отчим. У Клячкина отчимы, понимаешь?

Говорю это и не нахожу ровным счетом никакого понимания на детском лице. Леша хмурится, явно пытаясь переварить информацию.

Поэтому перефразирую так, чтобы было ему понятнее:

— Мы не будем искать другого папу, у тебя будет этот. Арам — твой настоящий папа.

— Хорошо, — кивает Леша и наконец-то закрывает глаза.

Он уже вроде бы засыпает, дыхание становится ровным, и я спокойно выдыхаю. Представляю, как сейчас наберу себе горячую ванну, высыплю туда полбаночки релаксирующей соли с лавандой и буду балдеть под звуки тихой музыки… Разумеется, забуду про Арама и все эти сложности. Хоть ненадолго отключусь от реальности.

Но тут меня пронзает током одна очевидная мысль.

Арам ведь завтра никуда не денется, раз даже потрудился снять квартиру рядом. А Лешка его обязательно спросит про эти чертовы котлеты. И Арам не будет прикрывать мою задницу, так прямо и скажет — не принесла. Кем я после этого покажусь сыну? Правильно! Пакостной врушкой, которая не держит слова.

Неужели придется нести?

Сама себя в угол загнала! Ведь могла же просто сказать «нет», и все.

Неожиданно Лешка, который, казалось, уже заснул, приоткрывает левый глаз и смотрит на меня с хитрой улыбочкой.

— Мам, можно рассказать тебе секрет? — шепчет он заговорщически.

— Давай, — отвечаю я, предчувствуя неладное.

— Я договорился — папа на тебе женится! — выпаливает сын и сияет так, будто сообщил мне лучшую новость в мире.

Бл**ь…

Как на такое реагировать, а?

Лиза

Господи, помоги мне не прибить Арама!

Я так на него зла, что кажется, еще чуть-чуть — и у меня из ушей повалит дым, как в мультиках. Это ж надо такое начудить — убедить Лешку, что мы вот-вот поженимся!

Как так-то?!

Мне еле хватает такта не накричать на Лешку прямо сейчас, ведь после этого он не уснет вообще — будет ворочаться до утра и задавать вопросы. А завтра в школу, контрольная по математике.

Глажу его по пушистым волосам — таким мягким, пахнущим детским шампунем с яблоком, — и отсчитываю секунды с момента, как он закрывает глаза.

Кипя внутри, вслушиваюсь в его успокаивающееся дыхание.

Тридцать секунд… минута… две…

Все.

Заснул наконец.

Дышит глубоко и ровно, губы чуть приоткрыты.

Выхожу из комнаты на цыпочках, осторожно закрываю дверь, чтобы замок не щелкнул. И тут меня накрывает такая волна злости, что сжимаю кулаки и беззвучно кричу в пустоту коридора. Потому что напряжение внутри так велико, что скоро меня разорвет на сотню маленьких Лиз.

Я не слышала, о чем они там говорили после игры, пока была в ванной. Только обрывки фраз в конце, когда подошла ближе к гостиной, и там что-то было про эту самую женитьбу. Но я думала — они шутят!

Вообще непонятно, кому из них шесть лет: Леше или Араму?

Арам нормальный вообще такие вещи с сыном обсуждать после того, как я ему сказала четкое твердое «НЕТ»?! Ведь сказала же, причем не один раз! Потому что ни на грош не поверила ни единой его мотивации на мне жениться.

Так зачем… Зачем вкладывать в голову ребенка такие мысли?

Леша только кажется взрослым — рассуждает умно, выражается соответственно, — а на самом деле наивность прет из всех щелей. Он же все за чистую монету принимает, серьезно относится к каждому слову. А Араму только бы шутки шутить и людей за нос водить.

Как мне теперь объяснять шестилетке, что мы с его папой критически друг другу не подходим? И вообще, брак — это не сделка между ребенком и одним из родителей! Договорился он… Скоро до ремня мне договорится.

Правда, я Лешку не била ни разу в жизни. Вообще не знаю, как родители решаются на такое. Но сегодня он порядком меня допек.

Причина всему — Арам!

Котлет захотели, господин Григорян?

О, вы сейчас получите у меня котлет!

Я запихну ему их в глотку вместе с контейнером и заставлю переваривать.

Иду на кухню, все еще злая как черт. Открываю шкафчик с посудой и выбираю контейнер. Сначала беру махонький — куда влезет разве что половина котлеты, — потом большой. Посматриваю на средний, но он не слишком новый, местами поцарапанный. А мне не хочется, чтобы Арам думал, что мы какие-то нищие. Уж нормальные контейнеры в доме имеются!

В результате останавливаюсь на симпатичном стеклянном контейнере с синей крышкой — и красивый, и нужного объема.

Подхожу к казанку с котлетами, что оставила остывать на плите. Снимаю крышку — от котлет еще поднимается аппетитный парок, пахнет жареным мясом и луком. Думаю, какие положить.

Хочется гадость сделать, поэтому поначалу выбираю самые неказистые — слегка пригоревшие, неровной формы. Жаль только, что все равно вкусные, ведь невкусно я готовить не умею.

Потом мне становится обидно за себя — ведь Арам подумает, будто я форму котлетам придать не могу. И я перекладываю обратно в казанок неказистые, а в контейнер помещаю самые красивые — аккуратные, румяные. Четыре штуки. Чтобы знал, какую хозяйку потерял когда-то!

Иду с этим контейнером к выходу.

Ругаю себя на чем свет стоит за то, что вообще когда-то повелась на ухаживания Арама. Дура романтичная! Думала, любовь. Думала, навсегда. А он просто развлекся, поиздевался…

Выхожу на лестничную площадку, нажимаю на звонок соседской квартиры с такой силой, будто хочу проткнуть кнопку насквозь.

Дверь открывается практически мгновенно — неужели стоял за ней и ждал?

Арам приглашает меня в прихожую жестом, и кажется, даже не удивлен, что я пришла. На лице довольная ухмылка — точно ждал!

Сейчас я сотру эту его ухмылочку, сейчас все ему выскажу.

Протягиваю ему контейнер:

— Вот твои котлеты, подавись ими!

— Ага, спасибо, — отвечает он как ни в чем не бывало.

Забирает контейнер — пальцы на секунду касаются моих, и от прикосновения по коже пробегает предательское тепло.

Арам ставит его на полочку рядом с обувницей.

А потом он поворачивается и запирает дверь на замок. Поворачивает ключ, и металлический щелчок раздается в тишине прихожей.

Я осекаюсь, не понимая, что он делает. Зачем запирать? Я же сейчас уйду.

— Арам, что ты…

Но он не дает мне договорить.

Действует решительно и быстро — поворачивается ко мне, и сразу же припечатывает собой к двери, а потом целует…

Жадно, настойчиво, так, будто умирал от желания это сделать.

И вся остальная реальность крошится, исчезает. Даже моя злость и то куда-то испаряется.

Остаются лишь губы Арама, которые так приятно ощущать на своих.

Лиза

Его руки по бокам от моей головы.

Его горячее тело, прижатое ко мне так плотно.

Его пухлые, ласковые губы, которые так умело вводят меня в транс, дарят столько приятных ощущений. Кожу аж покалывает от удовольствия.

Кажется, я пропала…

Не могу ни о чем думать, ничего другого не хочу, кроме как продолжения этого сладкого поцелуя.

Все случается так быстро…

Слепящее, яркое удовольствие от поцелуя меняется на столь же яркое наслаждение от его более смелых ласк. Он целует мою шею, отчего я вся покрываюсь мурашками. Лезет пальцами под кофту, гладит талию, грудь.

Секунда, и Арам уже подхватывает меня под попку, а я обнимаю его руками и ногами, позволяю отнести себя в спальню.