— После той ночи никаких отношений между нами быть уже не могло, — отвечаю я жестко. — Никакой химии после этого не осталось, Арам.

— Она и сейчас есть, эта химия, в воздухе витает. — Он откидывается на спинку кресла, изучает меня взглядом. — Я ж вижу, как ты на меня смотришь, Лиза. Знаю, что нравлюсь до сих пор.

— Чего?! — У меня аж горло сводит от такого его предположения и щеки вспыхивают. — Арам, спустись с небес на землю! Совершенно не нравишься!

— Ага. — Снова ухмыляется он с хищным блеском в глазах. — Хочешь, докажу?

При этом встает резким движением, кресло слегка откатывается назад. Арам делает шаг ко мне.

А я понятия не имею, что у него на уме.

— Арам, не приближайся! — вскрикиваю я, тоже вскакивая с места. — Что ты делаешь?

Но он не останавливается, продолжает идти на меня с самодовольной улыбкой.

Только тут до меня доходит, что это было совсем не гениальной идеей прийти к нему в номер на ночь глядя.

Я пячусь к двери, не зная, что делать. А внутри все сжимается в тугой узел.

Не от страха, нет, чувство совсем другое, тягучее, но названия ему я дать не могу.

— Стой, я серьезно! — шиплю на Арама.

Сама же умудряюсь упереться спиной совсем не в дверь, а в стену.

— Химии, говоришь, у нас нет? — Голос Арама становится хриплым. — Я тебе докажу…

И тогда он наклоняется ко мне, прижимает ладони к стене по обе стороны от моей головы.

Я упираюсь руками ему в грудь, пытаюсь остановить, но не успеваю.

Потому что Арам впечатывает свои губы в мои.

И меня будто выключает, выкидывает из реального мира в тот самый, волшебный, где только Арам и я.

Он целует меня жадно, требовательно, в то же время ласково. У меня аж лицо немеет от неожиданного удовольствия.

Удовольствие такое яркое, его так много, и мне его так недоставало в жизни. Этого вкуса, тепла, близости.

Я потом не раз пыталась это повторить с другими мужчинами…

Но все было невкусно, не так, не цепляло. Пресно и неинтересно.

А тут и вкусно, и все так, как надо… Вот только мужчина совсем неподходящий.

Умом я это четко понимаю, а губы хотят его поцелуев.

Арам

Вау…

Просто вау, и других слов нет.

Я даже не понимаю, как это со мной происходит.

Но поди ж ты… происходит, и все тут! Практически на ровном месте.

Я прижал Лизу к стене и впился губами в ее губы с одной единственной целью — доказать этой упрямой ослице, что до сих пор не безразличен ей. И что если бы мы сделали все правильно семь лет назад, то у нас могли бы получиться те самые отношения, в которые она ни на грамм не поверила, сколько я ни объяснял.

А получилось что?

Я в этом поцелуе себя теряю.

Мне настолько кайфово прижиматься к ней, ласкать ее губы, что оторваться нет никаких сил!

В последний раз мне так кайфово было… С ней же, семь лет назад.

Будто проваливаюсь в свои восемнадцать.

Я ведь и не гулял ни с кем толком, пока у нас с Лизой не началось. Не трахался и даже не целовался. Единственный поцелуй с Настей, когда я думал, что в нее влюблен, — не в счет.

А с Лизой там, в отеле, где, как выяснилось, мы оба лишились невинности, все было настолько охуительно, что до сих пор помню каждую деталь, каждую мелочь.

Как она робко постучалась ко мне. А я уже ждал! Кучу роз оборвал, чтобы лепестки по всему номеру, свечи зажег, шампанское приготовил, клубнику.

Про то шампанское с клубникой мы даже не вспомнили, к слову.

Целоваться начали, как только я затащил ее к себе. Там же и прижал — к стене у двери, прямо как сейчас.

Раздевал ее медленно, балдел от того, как она краснела, смущалась. Каждой части ее восхитительного тела уделил внимание. На руках на кровать отнес, каждый сантиметр кожи изучил губами и руками. Засосов оставил не меньше дюжины.

Я тогда впервые девушку в руках держал, и какую! Хотелось максимально продлить кайф, чтобы она все прочувствовала, и чтобы самому все прочувствовать.

Как знал, что больше мне такого удовольствия с ней не обломится.

Сколько планов у меня было на ту ночь… Я ведь не один раз с ней хотел, и так по-глупому все обломал… В общем, получилось, как получилось.

Когда мне доложили, что Лиза сразу уехала в родной город, я воспринял это как доказательство ее вины. Мол, стало стыдно за собственное вранье, вот и укатила, чтобы в глаза мне больше не смотреть.

Но все-таки надеялся подсознательно, что она позвонит, как-то объявится. Не объявилась.

Потом злился на весь свет, трахал все, что движется. Положил большой и толстый на духовную близость, больше не хотел ни в кого влюбляться. Сколько у меня телок перебывало после Лизы — тьма. Даже имен не запоминал…

Секса было много, да. Наверное, даже слишком.

Но ни с одной у меня не было такого же жгучего удовольствия, какое испытал, когда делал Лизу своей.

Главная причина, почему я так сильно злился на нее все эти годы, — потому что очень понравилось именно с ней.

И вот нежданно-негаданно все эти юношеские эмоции обдают меня изнутри кипятком. Хотя я уже ни разу не юнец. Мне двадцать пять, и опыта в этих делах до жопы.

Но все-таки…

Лиза такая же вкусная, какой была в восемнадцать, такая же красивая, даже лучше. Ведь повзрослела, превратилась в женщину, округлилась во всех интересных местах, и похрен, что напялила балахон. Я-то видел ее фото в купальнике! Знаю, какое там богатство спрятано под мешковатым свитером.

И очень…

Очень хочу потрогать.

Но ведь не даст же!

Сейчас только разомкну губы, остановлю поцелуй, начнет фырчать, плеваться ядом, называть меня козлом или кем похуже.

Или не начнет?

Лиза продолжает упираться мне в грудь руками, но не отпихивает, будто даже гладит.

На секунду отрываюсь от ее губ, вглядываюсь в глаза. А они пьяные от удовольствия. Ровно, как и мои.

Я не собираюсь с ней спать, это ведь только все усложнит. Нет…

Нет.

Собираюсь.

В конце концов, у нас с Лизой и без того все до невозможности сложно. Одной сложностью меньше, одной больше — уже не принципиально.

Поэтому вместо того, чтобы отпустить Лизу, я, наоборот, плотнее прижимаюсь к ней.

Тараню ее губы своими и балдею от получаемого удовольствия.

Пару минут Лиза позволяет мне терзать ее губы, а потом все же пытается отпихнуть. Не то чтобы сильно, но ее ладони отчетливо упираются мне в живот.

А я уже не могу остановиться.

Потому что как вообще можно остановить такой сладкий и приятный процесс?

Вместо того чтобы отпустить Лизу, как сделал бы любой хороший парень, я лезу руками ей под свитер, ощупываю узкую талию, веду ладонями выше.

Черт возьми, да не был я никогда хорошим парнем! Не мое это… Я еще в восемнадцать это понял и принял.

Плохим быть приятнее, и я покажу Лизе, насколько.

Перемещаюсь губами от ее нежного рта к щеке, затем целую шею. Ощущаю ее мурашки, которыми она сплошь покрыта.

— О-о… — Лиза томно вздыхает, но все-таки просит: — Не надо, Арам…

— Надо, очень надо… — шепчу ей в ухо и вбираю губами мочку, украшенную маленькой сережкой-гвоздиком.

Чуть прикусываю нежную кожу, одновременно с этим резко задираю ее свитер, кладу правую руку на девичью грудь, под которой так отчаянно бьется сердце.

Дальше все происходит само собой, как по нотам.

Я подхватываю Лизу под задницу, несу на кровать.

Там она тоже пытается от меня увернуться, но разве от меня увернешься? Я чемпион по ловле девчонок в кровати.

Зацеловываю Лизу до полубессознательного состояния. Она быстро сдается, когда стягиваю с нее свитер и джинсы. Ласкаю губами ее плоский живот, грудь. Одновременно с этим трусь об нее тем, что так хочу в нее сунуть. Рваными движениями скидываю с себя одежду, которая так мешает.

Между ног у Лизы все по-прежнему супер.

Все окей и с наличием смазки, и с узостью.