Это признание, ведь так? Признание!

Хочу сразу ответить, но что-то останавливает. Мне попросту любопытно, что еще он скажет.

И таки пацану есть что сказать:

— Еще она готовит вкусно. М-м-м… вообще… Она добрая, особенно когда не злая! Еще красивая, вот. Она самая красивая из всех мам!

С этим тоже не поспоришь.

Но какой у Лизы находчивый адвокат, оказывается. Как трогательно рекламирует мать! И какой же он удивительно взрослый для своих шести лет.

Не удерживаюсь от вопроса:

— Леш, а почему ты хочешь, чтобы я женился на маме?

— Ну, чтобы мы вместе жили.

Охренительный повод, кстати. Лучше и не скажешь. Вот это союзника в лице сына я себе нашел! Бесподобный пацан, обожаю его.

Дольше не тяну резину:

— Договорились. Я женюсь на твоей маме.

— Обещаешь? — Он смотрит на меня с подозрением.

— Зуб даю… — Я показательно провожу ногтем большого пальца по клыку. — Но только если она точно вкусно готовит.

— Ой, она знаешь какие котлеты сегодня готовила, во! — Леха демонстрирует мне большой палец.

О, значит, я не ошибся, от них вправду пахло котлетами — настоящими.

Но как забавно Леха выглядит, описывая мне кулинарные способности матери. Еле удерживаю смешок, ведь парень принял мою шутку по поводу готовки за чистую монету.

Решаю дольше его не мучить:

— Раз такое дело, то, конечно, женюсь. А что, играет отменно, готовит тоже, еще и красивая. Отчего б не жениться, я ж именно такую жену и искал.

Надо видеть, как после моих слов улыбается Леха, прямо сияет.

И тут за нашими спинами раздается возмущенный голос Лизы:

— Что вы тут обсуждаете?

Опа, попались мы с сыном.

Главное, как Лиза незаметно подкралась — словно пума. Поговорить с ребенком не дала, я б, может, еще какие секреты про ее таланты выведал. А то очень уж любопытно.

Но самое интересное — это реакция Лехи на приход мамы.

Он поворачивается к ней, хлопает длиннющими черными ресницами и как ни в чем не бывало отвечает:

— Котлеты… Я рассказывал папе, какие ты классные котлеты пожарила.

Зачетно он съехал с темы, я бы даже сказал, профессионально. Уважаю!

Краем глаза подмечаю, как лицо Лизы слегка перекашивает.

Скорей всего, она слышала мою фразу про женитьбу. Но, как и сын, не подает виду.

— Лиза, какая ты все-таки невнимательная. Могла бы и мне котлет принести, я их тоже люблю… — нагло ее подначиваю.

А сказать-то ей нечего. Ведь и вправду не принесла.

Тут за мать снова вступается Леха:

— Ой, она принесет. Правда, мам? Мы ж поделимся с папой котлетами?

Ты ж мой золотой ребенок, так бы и расцеловал. Это ж надо так виртуозно и, главное, нечаянно подколоть мать. Ну точно моя кровь, никаких других мнений быть не может.

Лиза недовольно фырчит, но сдерживает себя:

— Леша, пошли домой, пора спать.

— Сейчас я только игрушки соберу.

Казалось бы, парень был очень увлечен игрой в приставку, на купленные мной машинки едва обратил внимание. Но сейчас он с воодушевлением ходит по гостиной, аккуратно собирает их все в пакет, причем очевидно — заранее приметил, где что лежит.

— Леша, нужны они тебе? — спрашивает Лиза с прищуром.

— Очень, — благоговейно отвечает парнишка.

Приятно до мурашек: что вечер парню понравился, что игрушки все приметил.

Лизе тоже понравилось, она может сколько угодно это отрицать, но я это чувствую.

— Пойдемте провожу вас.

Я поднимаюсь с места, веду своих гостей в прихожую. Когда они обуваются, не удерживаюсь от подколки:

— Я жду котлеты, Лиза.

Моментально получаю от нее полный возмущения взгляд.

В нем легко читается: «Хрен тебе, а не котлеты!»

Но что-то мне подсказывает, что я их все-таки получу, ведь адвокат по имени Алексей Арамович наверняка будет работать на два фронта.

Лиза

Котлеты ему, ага, щас…

Прям побежала их приносить!

Не для него готовились, не ему и есть. Пусть свои заказывает. Или жарит сам.

Однако, когда мы приходим домой, Леша тут же просит с самым умоляющим видом:

— Ты же принесешь папе котлеты, да? А то он голодный, наверное…

От детской интонации внутри все переворачивается.

Ты посмотри, какой заботливый! И главное — как стремительно на Араме зациклился. С чего это все? Понятно, с чего — всему виной дурацкая приставка! Может, мне проще купить ее ему, чтобы играл дома и не хотел к Араму?

Хотя где мне такие деньги взять? Эти игровые штуки стоят, как половина моей зарплаты. А моя старая приставка его вряд ли заинтересует, да и непонятно, работает ли она вообще.

— Мам, ты не ответила. — Лешка настойчиво теребит рукав моей кофты.

Ткань натягивается — и мои нервы тоже.

Маленький хитрый предатель! Как шустро он переметнулся на сторону Арама. А ничего, что это я ему была и за маму, и за папу все эти годы? Да, справлялась не идеально, как могла, но справлялась же. Бессонные ночи, когда он болел, походы по врачам, школьные собрания, где я одна среди полных семей…

Но и отказать Леше в грубой форме я не могу, потому что не хочу казаться в его глазах злой ведьмой, которая обижает его драгоценного отца. Которого он вчера впервые в жизни видел — это так, на секундочку…

Опускаюсь на корточки перед сыном, смотрю ему в глаза — такие же темные, как у Арама, — и отвечаю максимально спокойно:

— Давай так: ты сейчас быстренько умываешься, чистишь зубки, укладываешься спать. А когда ты заснешь, я соберу целый контейнер котлет и отнесу Араму. Годится?

Разумеется, никакого контейнера я никуда нести не собираюсь. Но Леша об этом не узнает, потому что будет уже сладко спать. А утром скажу — отнесла, конечно же.

Так будут и волки сыты, и овцы целы. То есть мне не придется еще раз видеть этого… этого… Я даже эпитета достойного для Арама подобрать не могу.

— Неси сейчас, — упрямится Леша.

Вижу в его взгляде такую знакомую мне настойчивость — прямо как у его папаши.

Даже мимика одинаковая!

— А ты один, что ли, останешься? Бабушка ведь у Василия Ивановича в гостях.

Будь он неладен, мамин любовник! Так хорошо жили втроем — мама, я и Лешка, — и тут на нас набросились эти мужики: что Арам, что этот Василий. Спасу от них нет.

— Ничего, я побуду один, — машет рукой Леша с таким видом, будто ему уже не шесть, а все шестнадцать. — Ты же оставляла меня, когда ходила в магазин, помнишь? Целых пятнадцать минут ходила, я засекал по часам.

Ах ты ж хитрющий мелкий проныра!

Нехорошо так думать про собственного сына, нехорошо… Впрочем, в материнстве ключевое — не озвучивать все то, что приходит в голову, а думать можно все что угодно.

Но надо признать, что Лешка — настоящий стратег.

Однако неужели я шестилетку не переиграю?

— Лешенька, — улыбаюсь ему самой мягкой улыбкой. — Так дело не пойдет, мы же как с тобой договаривались? Как только сходим в гости, ты сразу ляжешь спать. Уже и так поздно, а тебе завтра в школу рано вставать. Я потом отнесу. Честно-пречестно.

Сын нехотя кивает, но вижу — не очень доволен компромиссом.

Веду его в ванную, включаю воду. Леша послушно чистит зубы, умывается прохладной водой — лицо сразу розовеет. Потом идем в его комнату, где я помогаю ему переодеться в пижаму с динозаврами — его любимую.

Укладываю сына в постель, поправляю одеяло, но Леша засыпать явно не хочет. Лежит и смотрит на меня такими глазами, что видно — что-то его аж распирает изнутри. Ерзает, поворачивается то на один бок, то на другой.

— Что такое, солнышко? — спрашиваю я, присаживаясь на край кровати.

— Мне очень понравился этот папа, — выпаливает Леша и тут же добавляет: — Давай, может, не будем другого искать?

О как…

Интересно, ему правда Арам понравился или просто папу хочется? Любого, лишь бы был? Но какой-то у него тотально неправильный взгляд на отцов. Надо это исправлять.