Тут поневоле начинаешь сочувствовать девчонкам, которых кидают сразу после секса.

Я не девчонка ни разу, имею в наличии вполне себе годных размеров причиндал между ног, чтобы это доказать. Но чувство, когда тебя используют и кидают после жаркой любви, очень гадостное.

Понимаю, заслужил.

Ведь я сделал это с ней семь лет назад — выгнал после секса, даже не объяснившись.

Может, она мне так мстит? Око за око, зуб за зуб?

Также в полный рост встает проблема: как жениться на женщине, которая только и желает, что надавать мне по мордасам за прошлые обиды?

Мне критически мало того, что дает Лиза. Мне одной постели с ней мало — я нормальных отношений хочу. А как их построить, не имею ни малейшего понятия.

Впрочем, даже самый длинный путь начинается с первого шага.

Сегодня я решил сводить Лизу и Лешу в детский развлекательный центр. Как оказалось, не прогадал — по крайней мере, сыну тут очень нравится.

Леха самозабвенно гоняет на детском квадроцикле по специальной трассе развлекательного центра. Пилит между разноцветных конусов, дрифтует на поворотах — настоящий гонщик. Глаза горят, на лице восторг, волосы растрепаны, в общем все как полагается.

Детский центр кишмя кишит малышней — тут и пятилетки, и десятилетки. Одни самозабвенно строят замки из огромных мягких кубиков, другие прыгают на батутах размером с небольшую квартиру, третьи скатываются с гигантских горок с такими воплями радости, что уши закладывает. Игрушек тут море: машинки, куклы, конструкторы, мячи всех размеров.

Воздух пропитан запахом детства — сладковатым ароматом попкорна, карамели и того особого ощущения, который бывает только там, где много детей: щемящей радости, восторга и беззаботности.

Любуюсь сыном, а потом приглашаю Лизу в ресторанную зону.

— Пойдем кофе выпьем, немного посидим. — Указываю на столики, расставленные у панорамных окон. — Оттуда видно всю игровую площадь, Лешу не потеряем.

Лиза соглашается, но физиономия у нее при этом кислая, и это очень меня бесит. Неужели она не может хоть раз расслабиться в моем присутствии?

Заказываю для нас по капучино — Лизе с корицей, как она любила раньше, — и сет с наггетсами и жареной картошкой для Лехи. Пусть поест, когда нагуляется.

Лиза молчит, смотрит в сторону, где резвится сын.

— Лиз, ты можешь не сидеть с такой кислой миной? — не выдерживаю я. — Красивое же место, ребенок счастлив…

— Тебе мое лицо не нравится? — мгновенно начинает злиться она.

— Лицо как раз нравится, выражение — не очень. — Делаю глоток горячего кофе. — Давай хоть поговорим о чем-нибудь.

— О чем же? — Лиза поднимает бровь. — Предложи тему.

— О вчерашнем, например. — Оглядываюсь по сторонам, понимаю, что здесь слишком людно для таких разговоров. — Иносказательно, чтобы никого не смущать. О нас с тобой…

— Не о чем говорить, — перебивает она резко. — Нас нет. Есть ты и Леша, есть я и Леша, пусть так оно и останется. А то, что было между нами вчера, больше не повторится. Хочешь видеться с сыном — пожалуйста, я больше не буду возражать, потому что Леша к тебе тянется. Позже можем составить какой-то график ваших встреч, но на этом все.

С хрена ли?!

Очень хочу так ответить, потому что ее высказывание идет вразрез с моими планами. Но прикусываю язык. Потому что одного неверного слова достаточно, чтобы она схватила сына за руку и умчалась отсюда. Ведь даже приехала на своей машине — специально, чтобы не зависеть от меня.

Да неужели же я не укрощу эту тигрицу? Должен быть к ней какой-то подход…

Эх, чтобы я раньше парился таким — подход к девушкам искал! Сроду такого не было. Сами все, что хотел, давали, а о предложении от меня только мечтать могли. Даже с Лизой раньше все было намно-о-ого проще. Она сама в объятия лезла.

— Окей, — выдыхаю я. — А про Лешу мне расскажешь?

— Что ты хочешь знать? — В ее голосе появляется осторожный интерес.

— Все. — Наклоняюсь вперед. — Какой он родился, сколько весил, какой был рост, во сколько впервые сел, встал, сделал первый шажок. Фотоиллюстрации строго приветствуются.

Сам того не осознавая, я нашел ту единственную тему, которая зацепила Лизу. Наверное, потому что какой матери не нравится рассказывать про своего ребенка?

А какому отцу не нравится слушать? Особенно если ты всю эту прелесть взросления ребенка пропустил по собственной глупости.

Сначала тихо и скромно, потом гораздо более эмоционально Лиза выкладывает мне биографию Леши.

Рассказывает, как он родился с весом 3200 и ростом 52 сантиметра, как кричал в роддоме так, что весь этаж слышал. Как в три месяца начал улыбаться, а в полгода уже пытался ползти к игрушкам.

Через полчаса разговора чувствую, как она расслабляется. Даже балует меня видеороликами на телефоне, где в главной роли черноглазый и черноволосый карапуз.

— А вот смотри, — смеется Лиза, показывая видео, где двухлетний Леша пытается засунуть огромную морковку в рот плюшевого зайца. — Он решил, что зайчик голодный, и полчаса его кормил. А потом расплакался, что тот не ест.

— Добрый парень растет, — усмехаюсь я. — Прямо как мама — всех накормить норовит.

Не знаю, зачем ее подкалываю, но уж больно нравится, как она забавно принимается возмущаться.

— Вообще-то, ты лопал мои котлеты, так что все претензии мимо! — гордо вздергивает носик она.

Вечер, можно сказать, спасен.

Мне до дрожи приятно видеть Лизу в кои-то веки не злющей, а расслабленной.

Она совершенно другая, когда говорит о сыне — не морщит лоб, не кидает возмущенных взглядов. Глаза светятся материнской любовью, губы изгибаются в мягкой улыбке.

Любуюсь уже не сыном, а ею… И понимаю, почему она пошла в модели. Ведь такую красоту грех не показать миру.

Я очарован ею.

Даже если убрать всю нашу предысторию и предположить, что вот сейчас впервые ее встретил, я бы повелся. Еще как повелся! Моментально пригласил бы ее на свидание, и закончилось бы оно к утру понедельника.

Сижу, пялюсь на мою красивую девочку и наглым образом балдею от ее жестов, мимики, певучего звонкого голоса. От того, как она поправляет волосы, когда увлечена рассказом.

Скоро к нам присоединяется разрумянившийся Леха — требует еду и внимание. Мы ужинаем втроем, как настоящая семья. Пацан уплетает наггетсы за обе щеки и рассказывает о своих гоночных подвигах.

А потом, как по щелчку пальцев, наступило девять вечера.

И пора домой!

Да что же такое…

Почему в компании этих двоих время несется так стремительно? Без них маялся целый день, даже работа не отвлекала от мыслей. А тут парой слов перекинулись — и трех часов как не бывало. И какие это были часы! Лучшие за последнее время.

— Мы домой, — объявляет Лиза, поглядывая на часы.

Кутаемся в зимнюю одежду, выходим на улицу.

Мороз крепчает, снег скрипит под ногами.

Идем на парковку вместе — наши машины стоят рядом.

Лиза уже усаживает Лешу в детское кресло, проверяет ремни безопасности. Собирается забраться в машину сама.

Останавливаю ее за локоть, достаю из пакета коробку, которую подготовил заранее.

— Тебе. — Протягиваю подарок. — У каждой молодой мамы такое должно быть.

— Что это? — удивляется она, принимая коробку.

Открывает, и лицо сразу меняется.

Там видеоняня — последняя модель, с ночным видением и двусторонней связью.

Очень скоро Лиза понимает, что к чему, и снова хмурит брови.

Задает гениальный вопрос:

— Зачем?

Отвечаю не менее гениально:

— Чтобы ночью не волновалась, что сын проснется, когда ко мне придешь.

Нагло сгребаю ее в объятия, несмотря на попытки увернуться.

Оставляю на щеке жаркий поцелуй — такой, что она ахает от неожиданности.

И быстро ухожу к своей машине, чтобы Лиза не успела ничего возразить или швырнуть коробку мне в голову.

Я наглый, да. Наглость города берет.

Арам