А отец…

Да куда он денется с подводной лодки?

Примет как-то мой выбор.

Не станет же он устраивать прилюдно вселенский скандал, выносить сор из избы. Может, конечно, но вряд ли решится — репутация дороже.

Милена уже в Краснодаре, я встречусь с ней до праздника, разорву помолвку официально, без свидетелей, чтобы не было лишнего шума. Объясню все как есть. И тогда отцу уже будет нечем крыть — карты на столе, игра сыграна.

Осталась одна вроде бы совсем незначительная деталь — как-то убедить Лизу поехать со мной, чтобы я смог это все провернуть.

Вот тут-то и начинается самое интересное.

Здесь я тоже решил действовать дерзко и нагло.

Мисс «Я на тебя обиделась» на эсэмэски не отвечает, трубку не берет, на звонки в дверь не реагирует. Поэтому я подкараулил в подъезде ее мать с Лехой. Повезло — они как раз возвращались из торгового центра, нагруженные пакетами. Леха радостно на меня кинулся, обнял, и это сыграло мне на руку.

Еще я с удивлением обнаружил, что моя харизма очень даже действует на будущую тещу. Повелась на мои уговоры аж бегом, даже не стала возражать, когда я попросил поговорить с Лизой. Сказала только: «Ой, Арам, она так расстроена, не знаю, получится ли…» — но все равно согласилась меня пустить.

И вот я стою перед дверью спальни Лизы, жду, пока Арина Александровна убедит дочь со мной поговорить.

Наконец мать Лизы поворачивается ко мне и кивает — заходи, мол.

Мысленно перекрещиваюсь, хотя я не особо верующий, и захожу в комнату.

И замираю на пороге.

Впервые вижу Лизу такой расклеившейся.

Она сидит на кровати, закутанная в одеяло, в какой-то детской пижаме с мишками, волосы растрепаны. Глаза красные, нос — тоже, щеки мокрые. Выглядит так, будто плакала не переставая.

Мне даже стыдно становится в какой-то степени, ведь из-за моей выходки рыдала. Но о том знатном тумаке, что выдал ее начальнику, я все-таки не жалею.

Молча беру стул у письменного стола, переношу его ближе к кровати, сажусь.

Все это время Лиза не издает ни звука, лишь буравит меня взглядом. И по взгляду этому ничего не прочесть, разве что одно: «убирайся вон».

Он леденит, этот ее взгляд.

Что ж, самое время немного растопить сердце моей девочки.

Откашливаюсь, пытаясь найти правильные слова. Но правильных слов нет.

— Лиза, я понимаю, сегодня очень некрасиво вышло… — начинаю осторожно, как будто иду по минному полю. — Обещаю, впредь буду сначала звонить тебе. Выяснять ситуацию, прежде чем действовать. Я был неправ.

Молчок.

Она даже не моргает.

— Я понимаю, ты злишься, — продолжаю, чувствуя, как ладони потеют. — Ну хочешь, побей меня чем-нибудь. Рекомендую подушку… Или кулаками мне в грудь постучи, легче будет. Правда. Я читал, что это помогает выплеснуть эмоции.

Снова молчок.

На лице Лизы не дрогнул ни один мускул. Она как статуя.

Пытаюсь еще раз, уже отчаяннее:

— Лиз, я ж это из любви… Я не хотел навредить. Наоборот, защитить хотел. Понимаешь?

Но даже на это она не отвечает.

Продолжает методично замораживать меня взглядом. Скоро в ледышку превращусь, и кто-нибудь найдет мой замороженный труп посреди ее комнаты.

Меняю тактику.

— Хочешь, реванш какой-нибудь возьми, — говорю мягким, вкрадчивым голосом. — Можешь мне что-нибудь испоганить. Хочешь, ноутбук сюда свой принесу, планшет, телефон — об стенку бахнешь… Машину мою можешь поцарапать, я не обижусь. Ну отомри уже, а то невозможно просто!

Наконец она шевелится. Губы разжимаются, и я слышу ее голос — тихий, но твердый:

— Думаешь, это что-то исправит? Я лишилась работы из-за тебя, ты хоть понимаешь это?

— Готов покрыть все расходы, Лиз. — Пожимаю плечами, потому что ничего другого не остается. — Я все равно задолжал тебе алименты за семь лет.

— Все деньгами меришь…

Как бы логично: работа равно деньги. И между прочим, ее деятельность далеко не самая прибыльная. Сколько тут модели получают? Думаю, ни разу не равно тому, что на западе, так что потеря не так уж велика. Однако если ей так скажу, ведь опять взбесится.

Поэтому прикусываю язык. В очередной, блин, раз!

Лиза щурит глаза и шипит:

— Что тебе нужно? Говори кратко и по делу, зачем пришел, а потом уходи!

Прямо в лоб. Без обиняков. Ну что ж, я тоже могу так.

— На самом деле мне действительно кое-что нужно… — Делаю паузу, собираюсь с мыслями. — Видишь ли, у отца завтра юбилей — пятьдесят лет. Он собирает всю родню в Краснодаре, большой праздник, ресторан, гости. Очень хочет, чтобы…

Она резко меня перебивает:

— Ты хочешь, чтобы я отпустила Леху с тобой в Краснодар? Забрать моего сына и…

— Конечно же нет! — тут же возражаю, понимая, куда она клонит. — Конечно, нет, Лиза. Я хочу привезти туда Леху и тебя. Понимаешь, мы не сможем вечно прятаться здесь от семьи, все хотят с ним познакомиться, да хоть посмотреть на него. После того поста в канале «М плюс Ж» у меня гудит вся семья, телефон раскаляется от звонков. Каждый гадает, в каких условиях Леха растет, какой он, нужна ли ему помощь. Я хочу доказать им, что ты хорошая, достойная мать и женщина. Все переживают очень… Отец особенно.

Она смотрит на меня так, будто я говорю на иностранном языке.

— С какой стороны это все меня касается?

— Да с такой! — не выдерживаю я, повышая голос. Потом ловлю себя на этом, делаю глубокий вдох и продолжаю спокойнее: — Хочешь ты того или нет, но ты уже в моей семье, потому что ты мать моего сына. Неужели тебе так надо, чтобы отец строил далеко идущие планы, как отобрать у тебя Леху? Через суды, через юристов, через давление?

Намеренно подставляю отца, потому что хочу, чтобы она понимала серьезность положения.

Впрочем, тут же вставляю, чтобы не пугать ее окончательно:

— Я этого не позволю, конечно. Никогда не позволю. Но он будет эти планы строить, если ты не наладишь с моей семьей контакт. Я хочу, чтобы они увидели тебя, поняли, какая ты хорошая, как Леха к тебе привязан, как ты о нем заботишься. И полюбили…

— Кого? — перебивает она с горькой усмешкой. — Меня? Вот уж вряд ли…

— Вас обоих, — настаиваю я, наклоняясь ближе. — Потому что ты, я, Леха — часть одной большой семьи… И рано или поздно тебе бы все равно пришлось ехать в Краснодар, встречаться с моей родней в новом качестве. А если ты сейчас упрешься рогом и не поедешь, они ведь сюда нагрянут. Паломничество устроят, прямо к тебе домой. Мать с бабушкой так уж точно, отец — и подавно. Оно тебе надо?

И снова молчок.

Лиза смотрит куда-то в сторону, на стену, в окно — куда угодно, только не на меня.

Дорого бы отдал, чтобы узнать, что творится у нее в голове.

Решаю сыграть ва-банк:

— Лиза, я все что угодно сделаю, лишь бы ты поехала. Проси все что хочешь. Материальное, нематериальное… Любое. Пожалуйста…

Еще одна долгая, мучительная пауза.

Я вопросительно на нее смотрю, жду, все еще на что-то надеюсь.

Наконец она поворачивается ко мне и говорит спокойно, даже слишком:

— Хорошо, я выполню твою просьбу, но только при одном условии.

Есть! Она согласна!

— При каком же? — выдыхаю я с облегчением. — Лиз, я сделаю все, что ты хочешь. Все что угодно.

Она смотрит мне прямо в глаза и говорит:

— Я поеду с тобой, только если ты пообещаешь, что забудешь все свои планы на меня. Леша, окей, он твой сын, я не буду препятствовать вашему общению, как-то обговорим график встреч и прочее. Но меня ты больше не трогаешь. Никак. И, уж конечно, забываешь про свое настырное желание на мне жениться. И мы больше не спим вместе. Никогда. Это мое условие.

Как будто ножом по сердцу.

— Лиз, что угодно, кроме этого, — выдавливаю я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Все что угодно.

— Но мне от тебя нужно только это. — В голосе ее нет ни капли сомнения.

Как она так умеет, а? Вроде бы нежная, хрупкая девушка, а руки мне сейчас выкрутила так, что не вздохнуть.

Арам