Смотрю на него, как на умалишенного.

— Я к тебе в номер? Да никогда!

— Это почему? — взвивается Арам.

Хотя бы потому, что прошлый поход к нему в номер сломал мою жизнь.

— Лиза, неужели я о многом прошу? Просто нормально поговорить, без эмоций, истерик… Спокойно!

Будто он так умеет.

— Арам, я… — В этот момент в кармане моей куртки звенит мобильник, и, судя по рингтону, это сын. — Подожди!

Я выставляю вперед ладонь, беру трубку.

Из динамика на меня льется плач Лешки:

— Мама, меня заперли в раздевалке! И… побили!

Дальше идут совсем нечленораздельные реплики, он буквально захлебывается слезами.

В этот момент я забываю обо всем. Об Араме, о прошлом, о будущем. Все, что имеет значение, — Леша.

С силой захлопываю багажник — звук разносится по двору.

Оббегаю Арама, стремлюсь забраться на водительское сиденье, но он хватает меня за руку.

— Мы не договорили! Лиза, стой!

— Отпусти! — Пытаюсь вырваться. — У Леши в школе проблемы, мне надо ехать!

— Тогда поехали на моей машине. — Арам не отпускает, сжимает запястье еще крепче. — Так будет быстрее и надежнее. У меня джип, по снегу пройдет лучше.

— Отстань! — рычу на него. — Справлюсь сама!

Все-таки вырываю у него руку, сажусь в машину. Трясущимися пальцами пытаюсь попасть ключом в замок зажигания.

В этот момент Арам с шумом забирается на переднее сиденье.

— Это и мой сын тоже! — заявляет он, захлопывая дверь. — Так что я с тобой, хочешь ты того или нет.

Времени на споры не остается.

Наконец-то ключ поворачивается, мотор заводится, и я срываюсь с места, не обращая внимания на незваного пассажира.

Лиза

Когда мы останавливаемся у школы, Арам вдруг выдает:

— Ты водишь как маньячка! Я за эти десять минут чуть не поседел…

Оборачиваюсь на него, и только сейчас замечаю, что он вцепился в ручку над дверью, причем так, что аж костяшки пальцев побелели.

А я ведь обычно очень аккуратно вожу. Можно сказать, идеальный и дисциплинированный водитель-профессионал с пятилетним стажем. Но сегодня все так сложилось, да и спешила очень, поэтому летела сюда как на крыльях, благо моя белая ласточка позволяет делать такие маневры.

— Нормально я вожу, — бурчу ему в ответ и спешу покинуть салон.

Хочется бросить Араму что-нибудь обидное, ведь вообще-то никто не заставлял его со мной ехать. Сам напросился, сам в машину без спроса забрался, а теперь еще и умничает. Но мне сейчас не до выяснения отношений.

Арам мерит меня настороженным взглядом, словно пытается понять, насколько я адекватна. Видимо, решает, что в пределах нормы, потому что молча идет следом.

Мы спешим по заснеженной дорожке к входу в школу.

Пытаюсь еще раз дозвониться до Лешки, но телефон молчит — сразу сбрасывает.

Нервы на пределе.

— Может, батарея села? — предполагает Арам, заметив мою панику.

— Не знаю. Утром заряжен был.

Мы спешим внутрь. Эхо от наших шагов разносится по пустым коридорам.

Мчимся к спортзалу, к мужской раздевалке. Дверь распахнута настежь, внутри никого. Только запах старых кроссовок и забытая на скамейке футболка.

— Лешка! — кричу я с досадой.

Никто не отвечает.

Видно, его уже выпустили, и он сбежал.

В этот момент в кармане звенит телефон.

Мария Петровна, классная Леши.

— Елизавета Анатольевна, где вы? Мальчик у нас в классе, зачинщик инцидента — тоже, ждем только вас…

Бегу по коридорам так, что каблуки цокают по линолеуму, Арам спешит за мной.

Стоит войти в класс, и меня накрывает жуткое чувство дежавю.

Здесь гнетущая тишина.

На первом плане директор, классная руководительница. Так же грозно на меня смотрят, как и вчера. Так же готовы выносить вердикты и вешать ярлыки. С тем лишь исключением, что теперь на скамье подсудимых не только мой сын, но еще какой-то мальчик-пончик старше Лешки года на два.

А мамаша та же…

Узнаю ее объемную фигуру, громоздкую прическу и безвкусное платье в обтяжку.

Получается, у нее не только Юлька-бомбовоз, да простят меня люди с лишним весом. Но тут скорее не к лишнему весу отсылка, а к манере поведения.

Имеется и старший брат — на вид третьеклассник, а то и старше. И такой же пухленький, рослый, как сестра и мать. Стоит, переминается с ноги на ногу, смотрит на меня исподлобья. Неужели это он бил моего сына?

— Леша!

Вижу сына и бегу сразу к нему, осматриваю со всех сторон.

— Где тебя били? Что тебе сделали?

Лешка снова молчит — прямо как в прошлый раз, только недовольно косится.

Все как обычно, блин!

Но хоть на вид абсолютно цел, новых синяков не наблюдается. Разве что нижняя губа чуть припухла и царапинка на подбородке свежая. Все-таки ударили, сволочи.

Сатанею внутри, поворачиваюсь к учителю с директором.

Но, как и в прошлый раз, слово берет эта взбалмошная мамаша, которая так торопилась в школу, по ее же словам… так бежала, бедняжка, что аж не забыла надеть килограмма два золота на обе руки. Может, она использует браслеты как утяжелители?

— Я не потерплю, чтобы моих детей обижали!

Уже открываю рот, чтобы ее перебить, но меня снова опережают — на этот раз Арам:

— Здравствуйте, будьте добры подробно объяснить, что случилось.

Голос у него спокойный, но я чувствую, как он напряжен: плечи квадратные, челюсти сжаты.

Все оборачиваются на него, в том числе и скандальная мамаша, имя которой я никак не запомню.

— Вот… — Она тычет в Арама пальцем. — Я же говорила, есть у нее сожитель! Который ребенка плохому учит…

— Во-первых, представьтесь, — гудит Арам.

В его голосе появляются металлические нотки, и вроде бы ничего такого не сказал, но повеяло холодом.

— Инесса Александровна, — высокомерно бросает мать Юльки, задирает подбородок. — И вы, уж будьте добры, назовитесь.

— Арам Мигранович. И я не сожитель. Я отец.

В этот момент в классе замирают все. В том числе и я с Лешкой.

Еле удерживаюсь от того, чтобы не стукнуть себя ладонью по лбу.

Ну дуболом…

Неужели Арам вправду не понимает, в какой шок сейчас ввел сына своим признанием? Я ведь даже не успела никак его подготовить, ничегошеньки ему не объяснила, не рассказала.

Впрочем, как раз Лешка шокированным не выглядит. Наоборот, с большим интересом разглядывает Арама, даже, кажется, про драку забыл. Глаза округлились, рот приоткрыт.

— Как это — отец? — удивляется учительница Леши, Мария Петровна, поправляет очки. — Отчим?

— Биологический отец, — отвечает Арам с достоинством.

— Выискался тут… Вы покажите, что сделал этот маленький рецидивист! — Инесса мать ее так Александровна в своем репертуаре.

Голос у нее, как у базарной торговки: пронзительный, режет слух.

Слово берет учительница, достает планшет:

— Что ж, ситуация и вправду неприятная.

Очень скоро нам с Арамом демонстрируют общий чат учеников, по которому гуляют картинки очень жирного динозавра, подписанного «ЮЗилла». В чате смайлики, комментарии от разных учеников типа «ржунимагу» и «это вообще законно столько жрать?».

И мне снова хочется хлопнуть себя ладонью по лбу.

Да уж, после вчерашнего мой сынок в долгу не остался.

Леша не просто модернизировал вчерашние художества, но и отправил их в свет.

Может, кому и было бы непонятно, что же это за ЮЗилла такая, но мне, видевшей вчерашние рисунки Леши, все кристально ясно. Впрочем, как и Инессе мать ее так Александровне. Картинка стала мемом, разлетелась, и из-за этого Лехе досталось от брата одноклассницы.

А Инесса поддает жару:

— Ваш сын будущий уголовник! Он устраивает травлю в школе… Это же кибербуллинг! Довел мою дочку до слез! А сыночек мой — умничка, защищал честь сестры, благородно поступил!

— Конечно, это ведь так благородно, когда третьеклассник, который в два раза больше, бьет первоклашку! — выкрикиваю я.