Юлиана

Я смотрю на него и не понимаю, как можно выглядеть так спокойно. Будто ничего не произошло. Будто у нас обычный вечер.

— Когда ты собирался мне это сказать? — повторяю тихо.

Марк не отводит взгляд.

— Я собирался.

— Когда? — уточняю. — После того, как я сама всё узнаю?

Повисает молчание. Я коротко усмехаюсь.

— Ты сказал, что решил проблему, — продолжаю, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Говорил обтекаемо. Мол, Ковалёв не сунется. Только правду не сказал.

— Я действительно решил проблему твоего отца, — отвечает Марк спокойно.

— Серьёзно? — я киваю. — Вот так это называется?

Он чуть сжимает челюсть. Делает шаг ко мне, но не подходит ближе.

— Твой отец не остался без бизнеса, — произносит он. — Это был главный риск.

— А земля? — перебиваю. — Землю ты просто забрал?

— Купил, — говорит он сухо. — Это актив.

И в этот момент что-то внутри окончательно трескается.

— Актив… — повторяю. — Это была земля моего отца.

— Которую он уже проиграл, — жёстко отвечает Марк. — Я забрал то, что в любом случае ушло бы. А так — осталось в семье.

— Ты забрал землю, — говорю тихо. — Явился не спасать моего отца, как сказал мне, а нажиться на его бедствии.

Марк снова сжимает челюсть. На скулах проступают бугры.

— Я закрыл долг твоего отца, — добавляет он. — Чтобы он по миру не пошёл.

— Только почему-то не посчитал нужным сказать мне, как ты обошёлся с ним, — продолжаю я. — А он тебе благодарность передавал. Как спасителю! А по факту ты просто делец.

Он смотрит на меня тяжело.

— Я не обязан отчитываться за свои решения, — голос звучит глухо.

Я замираю.

— Даже передо мной? — голос у меня ломается.

— Я не обсуждаю такие вещи, — отвечает он.

Почему-то именно сейчас я чувствую себя преданной по-настоящему. Если бы он привёл любую другую причину… если бы сказал, что не подумал, забыл, не думал, что важно. Но нет. Я просто не вхожу в число лиц, с кем можно такое обсуждать.

Я медленно киваю.

— Понятно, — выдавливаю.

Внутри становится холодно.

— Ты понимаешь, что проблема не в земле? — спрашиваю.

— В чём тогда? — спокойно спрашивает Марк и даже смотрит с интересом.

Будто и правда не понимает.

— В том, что ты мне солгал, — говорю чётко. — Ты сказал, что поможешь. А сам всё решил так, как выгодно тебе.

— Я не лгал, Юлиана, — жёстче выговаривает он. — Я действительно помог. И это было выгодно всем.

Меня осеняет. Месторождение.

— Так ты… — голос звучит надтреснуто, — изначально знал про месторождение. Именно поэтому женился на мне в такой спешке. А потом нашёл повод и вовсе забрать эту землю себе.

Марк молчит некоторое время. Обводит меня взглядом, будто пытается запомнить черты.

— Я узнал уже после, — произносит он. — Но да, я не стал это обсуждать.

Желудок сжимается, поднимается тошнота. Внутри вскипает возмущение.

— Почему? — почти выкрикиваю. — Потому что я не заслуживаю быть в курсе дел?!

Он смотрит прямо, спокойно.

— Потому что это ничего бы не изменило, — отвечает равнодушно.

Тишина становится удушливой.

— Там литий, Марк, — говорю тихо. — Редкозёмы. Ты правда думаешь, я поверю, что это просто совпадение?

— Мне не нужно, чтобы ты верила, — отвечает он.

И этим окончательно добивает.

— Понятно, — выдыхаю я.

Несколько секунд мы просто стоим друг напротив друга. Я смотрю в лицо Марка. Оно не выражает эмоций. Для него это просто бизнес. А для меня — уничтожение доверия.

— Я не могу так, — говорю я наконец.

Он чуть хмурится.

— Как?

— Жить с человеком, который решает, что мне нужно знать, а что нет, — отвечаю. — Или мы вместе. Заодно. Или порознь. Не бывает тут доверяю, а там нет.

— Я не решал за тебя, — говорит он.

— А как называется то, что ты решил не говорить? — голос дрожит. Чёрт.

Я отступаю. Инстинктивно скорее, чем сознательно. Боль стискивает сердце.

— Я не смогу тебе доверять после этого, — выговариваю тихо. — Я думала, мы заодно. Думала, я могу доверять. Выходит, не могу.

Марк скрещивает руки на груди.

— Что ты хочешь? — спрашивает холодно.

Я смотрю на него и понимаю, что ответ уже есть.

— Уйти, — говорю спокойно.

Он замирает на долю секунды.

— Хорошо, — отвечает он. — Я не буду держать.

Без попытки остановить. Без лишних слов. И это почему-то больнее всего.

Я киваю. Разворачиваюсь. И иду в спальню собирать вещи. Марк остаётся в гостиной. Не поднимается следом.

Видимо, это и есть конец.

Юлиана

Я сдвигаю дверь шкафа-купе сильнее, чем нужно. Она бьётся об отбойник.

Хантер крутится у ног, шаркает когтями по полу. Я не отвлекаюсь на него.

Вещи падают в обыкновенный мусорный пакет. Чёрный, плотный, на восемьдесят литров. Я кидаю вещи почти на автомате. Футболки, джинсы, бельё — всё вперемешку. Не складываю, не думаю. Лишь бы быстрее. Лишь бы не чувствовать.

Я наклоняюсь за обувью, и в этот момент за спиной щёлкает дверь. Раздаются тяжёлые шаги.

Я выпрямляюсь и замираю.

— Остановись, — раздаётся голос Марка низкий, напряжённый.

Я выпрямляюсь, не оборачиваясь.

— И не подумаю, — выговариваю не поворачиваясь.

— Юлиана, — тянет Марк ещё более тяжело.

Я закрываю завязываю мешок на узел.

— Не надо, — говорю резко. — Я не хочу говорить с тобой.

Он подходит и встаёт прямо за моей спиной. Я чувствую тепло его тела. Сердце сбивается с ритма.

— Я сказал, не уходи, — жёстко произносит он.

Я резко разворачиваюсь.

— А я сказала — не могу с тобой остаться! — вырывается громче, чем бя хотелось.

Я пытаюсь отступить в сторону, но Марк хватает меня за локоть. Жёстко. Сильно. Я вырываюсь, дёргаю руку — бесполезно.

— Отпусти! — выкрикиваю ему.

В глазах жгутся слёзы обиды и бессилия.

— Нет, — твёрдо отвечает Марк и только крепче сжимает пальцы.

Пакет падает на пол. Я толкаю его в грудь свободной рукой. Раз. Второй. Он даже не шелохнётся. Как стена.

— Ты не уйдёшь вот так, — говорит он.

— Смотри, — срываюсь я, дёргаю подбородком в сторону пакета. — Уже ухожу!

Я снова пытаюсь вырваться, Марк резко разворачивает меня к себе спиной, прижимает к себе обеими руками, фиксируя мои запястья у меня на груди.

Дыхание сбивается. Я в ловушке. Он огромный как медведь и такой же сильный.

— Дослушай, — рычит он у меня над ухом.

— Я всё услышала! — я бесполезно вырываюсь.

— Нет, — его голос становится жёстче. — Ты услышала то, что захотела.

— А что я должна была услышать?! — кричу. — Что ты герой? Что ты спаситель?

Марк выпускает меня из захвата, я делаю шаг от него, но он удерживает меня за руку, не позволяет отойти. Поднимаю взгляд. Он смотрит прямо на меня.

— Я сделал то, что нужно было сделать, — выговаривает он.

— Конечно, — я истерично усмехаюсь. — Ты всегда делаешь «как нужно». Только забываешь, что рядом живые люди!

Он резко притягивает меня ближе, хватает за затылок, наши лица в нескольких сантиметрах. Я замираю.

— Я не знал про литий, — продолжает он глухо. — Узнал буквально недавно. Причина была не в редкозёмах.

Я сглатываю.

— А почему? — выдавливаю сипло.

— Мне нужна была эта земля, — продолжает он. — Ковалёв не должен был её получить.

— Как ты не понимаешь? — выкрикиваю я, и тут же сжимаю губы, злясь на себя за эти эмоции. — Дело же не в земле. А в том, что ты просил меня играть на твоей стороне, а сам строил собственную партию у меня за спиной.

Марк молчит. Кажется, наконец понимает.

Я закрываю глаза на секунду, чтобы не разреветься. Выдыхаю.

— Доверие, Марк, — добавляю я. — Теперь его нет.

Я снова выдёргиваю руку, и на этот раз он отпускает. Полностью. Больше не держит.