План начинает нравиться мне всё больше. Марк хочет одевать меня как куклу? Отлично! Я покажу ему, как выглядит кукла, которая не хочет играть по правилам.

Спустя полчаса пара охранников вносит в спальню коробки и пакеты. Я благодарю и принимаюсь открывать. Некоторые вещи я бы сама хотела носить. Например футболку со стразовой бабочкой и рваные джинсы. А некоторые, как та юбка-колокол с цветком и вырвиглазно оранжевый свитер, я приобрела для демонстрации Марку.

Я начинаю примерять. Первый же комплект вызывает у меня смешок. Сиреневые брюки, зелёный пиджак, блестящий топ как из рыбьей чешуи.

Я смотрю на себя в зеркало. Это ужасно. Настолько ужасно, что становится прекрасно.

— Идеально, — говорю своему отражению.

Я переодеваюсь ещё пару раз. Каждый комплект выглядит всё хуже. К вечеру я выбираю самый чудовищный — ужасающую юбку с цветком, блузку-сетку цвета жвачки и короткое чёрное балеро. Волосы собираю в небрежный хвост.

Никакого макияжа. Я смотрю на себя и довольно улыбаюсь.

— Ну что, Марк, посмотрим, как тебе такое.

Я даже начинаю ждать его. Когда дверь наконец открывается и я слышу его шаги в холле, сердце начинает биться чаще. Я предвкушаю эффект. Хочу увидеть, как помрачнеет его взгляд и вытянется лицо!

Он входит в спальню и останавливается. Смотрит на меня не отрываясь несколько долгих мгновений. Я уже почти готова насладиться моментом своего триумфа, когда он вдруг произносит:

— Интересно.

Я делаю на лице невинную улыбку

— И что же вам интересно, дорогой муж? — спрашиваю беззаботным тоном.

Он медленно подходит ближе. Осматривает меня с головы до ног. Останавливается напротив.

— Я думал, огородные пугала вымерли, — произносит он совершенно серьёзно, — рад, что хотя бы одно удалось сохранить.

Я замираю, в желудке жжётся досада. Он только что выстебал меня. И сделал это лучше, чем я могла себе представить.

— Не нравится? — холодно спрашиваю я.

— Нравится! — отвечает он с улыбкой. — Очень!

Я хмурюсь.

— В каком смысле? — тяну недоверчиво.

— В том, что ты так старалась! — Марк садится в кресло. — Покажи ещё.

— Не буду, — бурчу я обиженно. Зараза. Весь мой план коту под хвост.

Он смотрит на меня лениво.

— Юлиана, — говорит мягко. — Ты же весь день придумывала эти шедевры.

Он кивает на шкаф.

— Давай. Переоденься. Хочу посмотреть на ещё одно огородное пугало.

Я сжимаю зубы. Не хочу. Но если я сейчас откажусь — я проиграю. Поэтому я молча разворачиваюсь и иду к шкафу. Выбираю фиолетовые брюки-клёш, жёлтую майку и зелёный блестящий приталенный пиджак, будто из латекса. Иду переодеваться в ванную.

Выгляжу почти нормально, если не считать, что это смахивает на стиль восьмидесятых. Возвращаюсь в спальню, уже ощущая, что бесполезно провела день.

Марк оценивает меня долгим взглядом.

— Мм, — тянет глубокомысленно.

Я складываю руки на груди.

— Ну что? — выговариваю раздражённо.

— Нет. — Он качает головой.

— Что нет? — чёрт, что ни реплика, выбивает из колеи.

— Предыдущий образ был выразительнее, — произносит он и снова улыбается. Довольно, как кот, который смотрит на пойманную мышь.

Я раздражённо фыркаю.

— Ну тогда вам придётся смириться, потому что у меня вся одежда теперь такая.

Он поднимается. Медленно подходит.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? — спрашивает мурлычащим тоном.

— Что? — Я прищуриваюсь и поднимаю подбородок.

Он касается пуговицы на пиджаке.

— То, что под этим, — его голос становится низким и хриплым, а пальцы не торопясь расстёгивают злополучную пуговицу.

Он перевернул мою игру. Внутри разливается злость и позорный жар.

— Марк… — скриплю я, пытаясь отодвинуться.

Но он берёт меня за талию, прижимает к себе, смотрит прямо в глаза.

— Твоя демонстрация закончилась, — говорит довольно. — Теперь моя очередь.

Юлиана

Марк стоит совсем близко. Я чувствую его тепло сквозь одежду и понимаю, что снова проигрываю. Он не давит прямо, обволакивает властью как коконом, не давая возможности увильнуть.

Он смотрит на меня так, будто прекрасно знает, что происходит у меня в голове. И в теле. И в душе. И это бесит.

— Марк… — выдыхаю я предупреждающе.

Он усмехается.

— Уже поздно предупреждать, Юлиана, — он улыбается.

Его пальцы продолжают спокойно расстёгивать пуговицы пиджака.

— Вы снова решили доказать, что можете всё контролировать? — колю я.

— Нет, — он стягивает с меня пиджак. — Я просто смотрю, как далеко ты готова зайти.

Я фыркаю.

— Это не будет последнее представление, — выговариваю, но не сопротивляюсь.

— Конечно, — спокойно соглашается он. — А я благодарный зритель, посмотрю их все.

Я пытаюсь отступить, но его ладонь ложится на талию сзади. Не прижимает, но и не отпускает.

— Ты злишься, — говорит он тихо.

— Ещё бы, — я киваю.

— Хорошо, — тянет он, забираясь пальцами под ткань футболки.

— Что хорошего? — Я хмурюсь.

Он наклоняется к моему уху.

— Мне нравится, когда ты злишься, — рокочет он. — Потому что тогда ты перестаёшь притворяться.

Его голос становится ниже.

— И начинаешь чувствовать.

Чёрт. Я уже чувствую, как по спине проходит дрожь. И как тяжелеют бёдра.

Чёрт.

— Вы слишком уверены в себе, — шиплю я.

— Нет, — он смотрит прямо в глаза. — Я просто знаю, что ты уже ждёшь того, что будет дальше.

Я открываю рот, чтобы возразить. Но он тихо добавляет:

— И ты не собираешься меня останавливать, — и снова улыбка на губах такая очаровательная, что я любуюсь. Чёртов засранец самоуверенный…

— Вы невозможный, — выговариваю я.

— Ты всё ещё думаешь, что это я тебя заставляю? — он смотрит мне прямо в глаза. — Нет. Я просто позволяю тебе перестать бороться.

Марк тянет футболку вверх, и я поднимаю руки. Потому что правда хочу перестать бороться. Моё тело уже решило за меня. Как и оба раза до этого.

Я остаюсь перед ним в дурацких брюках и лфичике. Он спускается прикосновениями к моей талии, но дальше не продолжает раздевать.

— Скажи честно, Юлиана, — рокочет бархатно. — Ты устроила этот цирк только для того, чтобы меня позлить? Или чтобы я снова на тебя посмотрел?

Щёки заливает лава.

— Самодовольный…

— Да. — Он улыбается. — И ты всё равно меня хочешь.

Я сжимаю зубы.

— Ненавижу вас, — выговариваю с тихим рыком.

— Знаю. — Мрак расстёгивает пуговицу на моих брюках. — Но это не мешает. Ни тебе. Ни мне.

— Чёрт с вами… — выдыхаю я и отворачиваюсь.

Он тихо смеётся, стягивая с меня брюки до самых пяток.

— Вот так честнее, чертёнок, — говорит с улыбкой и целует меня в живот.

А потом подхватывает меня под бёдра и переносит на кровать. Легко, будто я состою из пуха, и так же бережно.

— Сама бельё снимешь или мне помочь? — спрашивает он, выпрямляясь, и смотрит на меня сверху вниз.

Пат. Я хотела бы промотать момент этого выбора и собственно раздевания. Не хочу решать, не хочу думать, хочу просто… Стыдоба. Как я могу думать, что хочу его?!

Не получив ответа, Марк наклоняется, спускает бретельки лифчика с моих плеч, а потом заводит ладони за спину и расстёгивает замок. Лифчик соскальзывает. Трусики он тянет по ногам плавно, будто смакуя.

Во мне смешивается стыд и жаркое желание. И оттого, что это желание вообще есть, стыд ещё сильнее. Я сжимаю бёдра, отползаю к подушкам.

— Ты можешь продолжать злиться сколько угодно, Юлиана, — говорит Марк тихо. — Но тело тебя уже выдало.

Он не торопится, словно нарочно растягивает момент, и спокойно раздевается. Не торопясь. Будто снимает броню слой за слоем. Пиджак, рубашка, брюки, бельё. И вот он уже полностью обнажённый, голодный, готовый взять своё.

Я бы хотела сейчас остановить его. Сказать, что не хочу, что это насилие, но это будет совсем неправдой. Я соглашаюсь добровольно. И от этого где-то внутри становится ещё гаже. И после этого секса я снова буду злиться на себя и ненавидеть за слабость, а сейчас моя женская суть выходит на первый план и сдаётся на милость победителя.