__________

Время новинки!

Елизавета Найт «НЕВЕСТА НЕ ТОГО БРАТА»

https:// /shrt/4QcA

Кажется, что мир рушится, когда в день нашей свадьбы я застаю своего любимого с другой.

И эту боль невозможно не пережить, не вырвать из сердца.

Свадьбы не будет! и плевать, что наш брак не просто желание соединить два "любящих сердца", но еще и выгодный контракт для наших родных.

Простить измену я не смогу!

— Настя, — меня хватает под руку Максим Ковалев — глава огромного концерна и по совместительству старший брат моего несостоявшегося мужа, — ничего страшного не произошло.

- Что? - я резко дергаюсь, но у него крепкая хватка. - Максим, ты себя слышишь? Я застала твоего братца со спущенными штанами на какой-то...

- Настя, - его темные глаза опасно вспыхивают, - сегодняшний день очень важен для всех.

- Я не выйду за Алексея, - всхлипываю я.

- Конечно, нет. Но на кону слишком многое. Поэтому ты выйдешь за меня! Идем!

Юлиана

Щёки мгновенно вспыхивают. Я вцепляюсь пальцами в простынь на груди, подтягиваю до подбородка.

— Не называйте меня так, — шиплю, пытаясь отодвинуться.

Но Марк не выпускает, только сильнее притягивает меня к себе, прижимает спиной к своей каменной груди, и я ощущаю бедром его утренний стояк. Чёрт.

— Уже поздно, — отвечает он мурлычащим низким голосом и целует меня в плечо так нежно, что по загривку бегут мурашки. — Ты официально моя жена.

— У меня есть имя, — в голос пробивается рык.

Внутри смешивается злость на то, что в теле снова разгуливает возбуждение. Стоило ему коснуться меня, стоило поцеловать, всё, мысли набекрень. Что он со мной делает?!

— Ю-ли-а-на, — катает он моё имя на языке, словно пытается распробовать, в каком месте моя оборона даст сбой.

Его упругая горячая плоть касается моего бедра под одеялом, и я наконец осознаю, что я тут рядом с ним голая. Я же улеглась спать под полотенцем. Без пижамы. И он меня перенёс… смотрел на меня голую во сне…

— Вы перенесли меня, тронули без разрешения! Это нарушение договора! — я пытаюсь говорить твёрдо, но голос дрожит.

Запах Марка с утра ещё вкуснее, чем был вчера вечером. Парфюма почти не ощущается, зато есть тепло кожи, терпкий мужской флёр. Хочется вдохнуть глубже, и это бесит!

— Ты замёрзла и дрожала под полотенцем, — говорит он невозмутимо. — Я это исправил.

Он снова тянется, теперь к моей шее. Его губы касаются кожи за ухом, и мне хочется закрыть глаза.

— Я не просила! — ещё одна попытка ухватить контроль.

— Вчера ты тоже не просила, — рокочет он. — Но в итоге сказала «да».

Горло сжимается. В животе взрывается тепло. Ненавижу, что он напоминает.

— Вы… вынудили меня, — парирую я, а у самой от ощущения его твёрдости внизу живота тяжелеет.

Никогда не думала, что от ощущения желанности мне будет так сносить крышу.

А Марк демонстрирует желание без прикрас. Прямо. В лоб. Но при этом не насилует тело. Насилует душу, скорее.

Он чуть приподнимается, ведёт ладонью через простынь по моему животу, поднимается к груди, и я замираю от стыда, потому что его пальцы находят твёрдый сосок.

— Не делай вид, что не хочешь, Юлиана, — мурлычет Марк, чуть сжимая чувствительную кожу пальцами через простынь.

Умопомрачительно приятно. Чёрт.

— Нет, я не хочу, — выговариваю, ужерживая себя в руках из последних сил, чтобы не застонать. Бёдра сжимаются, а между ног горячо и влажно.

— Скажи так, чтобы я поверил, Юлиана, — хрипло говорит он,

И я не могу. Потому что хочу. Потому что моё тело снова сказало ему да до того, как разум успел что-то осмыслить.

— Видишь, — мурлычет он, прикусывая мочку моего уха.

Бож-же. Внутри всё узлом скручивается.

И вдруг я чувствую, как его колено вклинивается сзади между моих ног. Мягко, но неуклонно вынуждает развести бёдра. А потом я ощущаю его пальцы там, где сейчас всё распалено и жаждет.

— Ты меня не просто хочешь, Юлиана, — шепчет он мне на ухо, — ты меня жаждешь. И на этот раз я не заставлю тебя просить. Твоё тело всё сказало за тебя.

Марк плавным движением укладывает меня на живот, сам оказывается сзади. Отбрасывает простынь, проходит ладонями вдоль моей спины, спускается к талии, берёт с обеих сторон и чуть приподнимает. Боже, что заставляет меня этому подчиняться?

Я прогибаю спину, чувствую себя совершенно развратно и отвратительно пошло, и какая-то часть моей души кайфует. Остальная злится, но ничего не может сделать.

Марк входит одним толчком. Не больно. Тело готово и ждало. Первый же толчок выбивает стон. И я перестаю изображать сильную. Грешить — так в удовольствие.

И я отпускаю себя. Силой воли отключаю стеснение. Сейчас можно. Он снова вытащил на свет всё животное, которое я в себе прячу.

Его движения глубокие и обстоятельные. Пальцы пробираются мне под живот, находят самую чувствительную точку, и буквально через пару минут меня настигает оргазм. Мощный, сокрушительный, жаркий.

Я не контролирую тело, голос, и мне плевать. Мне хорошо. Эндорфины затапливают мозг, по телу бежит горячая дрожь. Внутри сжимается в рваном ритме.

Следом буквально через несколько толчков кончает и Марк. Горячие капли падают на спину и попу.

Он выходит, но не отстраняется сразу. Наклоняется и шепчет на самое ухо:

— Ты моя жена, Юлиана, — голос бархатный, нежный. — Это не катастрофа. Это просто жизнь.

Я всё ещё отхожу от взрыва наслаждения. Руки не поднять, ноги ватные. Мне с Егором никогда не было так хорошо. Да что там, в половину хорошо не было. Кажется, сегодня я испытала… какой? Четвёртый? Кажется, четвёртый настоящий оргазм в жизни. С Егором это были блеклые копии.

Марк плавно поднимается, голым подходит к креслу, берёт с него полотенце и направляется ко мне, совершенно не стесняясь своей наготы. Хотя с его рельефом стесняться было бы глупо. Он выглядит как бог войны, только что сошедший с небес. Сосредоточенный, цельный, мощный, и смотрит на меня как на нечто ценное, но принадлежащее только ему.

Он подходит и бережно вытирает меня.

— Идём в душ, жена, — произносит буднично, даже с долей иронии на последнем слове.

— Я после вас как-нибудь, — бурчу я, не двигаясь.

— Как знаешь, — говорит он и ухожит в ванную. Дверь закрывается. Раздаётся шум воды в душе.

А я лежу и понимаю, что так дело не пойдёт. Точнее, как раз так оно и пойдёт, но меня так не устраивает.

Если я не могу победить твёрдостью, то могу победить гибкостью. И в голове собирается план поведения, при котором я позволю себе быть слабой в постели, но не позволю ему командовать мной вне.

Марк

Я уже завтракаю приготовленной Сирином яичницей, когда на лестнице раздаются босые шаги. В этом доме только один человек может ходить босиком. Юлиана.

Идёт не торопясь, будто полностью освоилась. Я уже жду, что сейчас она ворвётся сюда в моей футболке и каких-нибудь спортивках, которые могла бы найти в шкафу, и даже думаю подколоть, что спортивное ей идёт, но она входит в… моей сорочке.

Я замираю. Чёрт. Не то чтобы я не видел женщин, которые наутро надевали мою рубашку, но я не ожидал, как будет выглядеть… в ней Юлиана.

Сказать, что я залип — ничего не сказать. Не знаю, что в этой бестии меня привлекает больше всего, но не могу оторвать взгляд.

Рубашка закрывает тело до середины бедра. Белая тонкая британская ткань на Юлиане выглядит почти прозрачной в утреннем свете. Рукава она закатала. Волосы слегка растрёпанные и влажные после душа.