— Андрей, — говорит тихо. — Пришли людей в кинотеатр.

Через несколько секунд появляется двое охранников.

— Проводите этого господина, — бросает им Марк и добавляет после короткой паузы: — Аккуратно.

Мужчину поднимают и уводят через боковой коридор. Дверь закрывается.

В кинотеатре становится тихо. Меня уже трясёт не столько от страха, сколько от злости. На то, что какой-то подонок напал на меня в этом доме, на то, что гости наверняка видели, что меня как шлюху затолкнули в уединённую комнату. И на спокойствие Марка.

Особенно на его спокойствие. Даже сломанный нос и кровь этого Артура не подействовали на меня, не дали ощущения, что я отомщена. Он наказал партнёра или кореша за посягательство на свою территорию, но я не территория. Я человек. У меня есть чувства.

Марк снова обращается ко мне.

— Испугалась? — спрашивает участливо.

А сам не понимаешь? Во мне вскипает лавина негодования, смешанного с возмущением, обидой, и чёрт-те чего ещё.

— На меня напали в вашем доме, — цежу я злобно и сдёргиваю с плеч его пиджак. Бросаю на край дивана. — Этот человек хотел меня изнасиловать. Вы это понимаете? Он принял меня за эскорт!

— Да, — Марк кивает. — Мне жаль, что так вышло. Я не планировал такого.

— Не планировал? — я задыхаюсь от недоумённого возмущения. — Зато раньше закупали эскортниц табунами для своих гостей?

— Тут бывали девушки из службы сопровождения, — отвечает он тише и мрачнее. — Я не монах. И глупо удивляться этому, Юлианна.

Я усмехаюсь без радости. Поправляю платье на плечах.

— Меня только что пытались изнасиловать в вашем доме, Марк, — голос звенит от обиды.

— Это я вижу. — Он смотрит на меня спокойно. — И если бы я не остановил Артура, он бы достиг цели.

— Знаете, что-то уж больно экстравагантный у нас брак, — скрежещу я. — В следующий раз вы не успеете, и следующий ваш друг меня прикончит?

Марк стискивает челюсти, по скулам ползёт тень напряжения.

— Подобного больше не произойдёт, — отвечает он мрачно, но так твёрдо, что в это хочется поверить. — А сейчас ты переведёшь дыхание, поправишь причёску, и мы вернёмся к гостям.

Я на мгновение замираю, не веря, что он мне предлагает после такой встряски продолжить веселиться. Или хотя бы изображать веселье.

— Вы… сейчас серьёзно? — спрашиваю вкрадчиво, пряча под мягкостью голоса ярость и желание вцепиться ему в лицо.

— Абсолютно, Юлиана, — холодно произносит Марк. — И я тебе объясню, почему.

Юлиана

Марк втыкает в меня колючий жёсткий взгляд.

— Если ты спрячешься в норку как мышка, он победит, — произносит он.

Я не верю ушам. Победит? Будто это чёртово соревнование.

— Что вы вообще такое несёте?! — взрываюсь. — Победит в чём? Вам мало того, что этот упырь меня унизил, вы хотите меня после такого ещё и гостям показывать? Смотрите, вот моя жена, которую только что приняли за шлюху. Так что ли?

Марк молчит. Придавливает меня к стене тяжёлым взглядом.

— Человек, которому небезразлично то, что чувствует его жена, удалил бы гостей из дома! — продолжаю я. — А вам важна только ваша чёртова сделка!

Мне становится так жалко себя, что к горлу снова подкатывают слёзы. Теперь от ощущения жестокости Марка и собственного одиночества в этой клетке.

— Хорошо, — он складывает руки спереди. — Предположим, я сделаю так, как ты хочешь. Прямо сейчас разгоню всех партнёров и инвесторов. Плевать на сделку. И что будет завтра?

Я молчу, не понимая, к чему он клонит.

— Завтра весь город будет говорить о том, что случилось с женой Финнского, — продолжает он. — Что в домашнем кинотеатре его дома между его женой и бывшим партнёром произошла сцена, которая заставила его выгнать всех гостей.

Я ощущаю, как от лица отливает кровь. Тут он прав.

— И мне, и особенно тебе не нужно, чтобы начались пересуды, Юлианна, — Марк сбавляет тон и говорит почти тепло. — Поэтому я и хочу, чтобы ты вышла к гостям. Если ты уйдёшь, все решат, что тебе есть чего стыдиться.

Он делает паузу, подходит, кладёт ладони мне на локти, не сжимает, просто держит.

— А ты ни в чём не виновата и ничего постыдного не сделала, — договаривает он мягко.

Обида и злость утихают. На их место приходит холодное понимание, что мне правда надо выйти к гостям и показать, что я в полном порядке. Даже если совсем не в порядке. Даже если я ненавижу Марка всей душой.

— Я не позволю одному долбану испортить тебе репутацию пьяным поступком.

— Моя репутация — ещё один ваш актив, — выдыхаю с горечью и подхожу к огромному плоскому экрану в стене.

Причёску этот гад мне конкретно подпортил. Хорошо хоть не ударил, платье порвать не успел, иначе вышла бы с фингалом и в драной одежде.

Я распускаю то, что осталось от укладки, встряхиваю волосами и замечаю жадный взгляд Марка в отражении.

— Я сейчас выйду туда и изображу вашу идеальную жену, — говорю я тихо. — Но это не значит, что я прощаю весь этот треш.

Он смотрит на меня долго.

— Я и не рассчитывал, — отвечает он. — Когда вечеринка закончится, мы вернёмся к этому разговору.

Я осматриваю себя в отражении. Прилично. Можно выходить.

— У тебя будет время, — добавляет Марк, поднимая уголки губ. — Подкопи злости и сформулируй претензии.

Я резко выдыхаю.

— По рукам, муж.

Он протягивает руку. Я секунду смотрю на неё. Потом кладу свою ладонь в его.

Мы возвращаемся в гостиную.

— Всё в порядке? — спрашивает один из мужчин.

— Тот мужчина… — начинает женщина и не договаривает.

— Всё уже под контролем, — бархатно рокочет Марк и постукивает кольцом по бокалу. — Господа.

Голоса затихают. Всё внимание мгновенно прилипает к нам. Он кладёт руку на мою талию.

— Полагаю, всем понятно, что моя жена не является предметом обсуждения, — он окидывает гостей тяжёлым взглядом. — Ни сегодня. Ни когда-либо еще.

Он делает паузу, будто даёт гостям возможность высказаться. Все молчат.

— Продолжим вечер, — добавляет он.

Разговоры снова начинают течь. Кто-то возвращается к обсуждению сделки, кто-то берёт бокал, гости ведут себя так, будто ничего не произошло.

Марк наклоняется ко мне и мягко шепчет мне на ухо.

— Вот теперь, Юлиана, если хочешь, можешь уйти.

Его тепло облизывает мне щёку.

— Теперь уже не уйду, — отвечаю я, не глядя на него. — Если играть, так по-крупному.

Он напрягается, но кивает и возвращается к разговору с инвесторами.

— Вы в порядке, Юлианна? — сбоку раздаётся женский голос.

Я оборачиваюсь. Рядом стоит жена, кажется, инвестора. Взгляд холодный, оценивающий. Идеально сидящее строгое тёмно-серое платье. Туго убранные в хвост волосы.

— Со мной всё хорошо, — отвечаю я. — Есть основания полагать иначе?

Она чуть улыбается и встаёт рядом, будто не говорит со мной, а просто тут остановилась.

— Когда лев дерётся за свою львицу, — вкрадчиво произносит эта леди, глядя вперёд на группу мужчин, в числе которых её муж. — Прайд смотрит не только на льва. Они смотрят и на то, как львица держится рядом с ним.

Она делает паузу, отпивая шампанское.

— Дело не только в силе льва, но и в достоинстве его львицы, Юлианна, — добавляет она и уходит.

Я сначала чувствую укол досады, но потом доходит. Она только что продемонстрировала мне уважение. Отметила, что я достойно держусь рядом с Марком. Способна вращаться в его кругах, не трескаясь и не рассыпаясь на части.

Но чёрт. Если для вращения в его кругах нужно обороняться от пьяных амбалов, начерта мне такой мир?

Юлиана

Вечер тянется бесконечно. Я улыбаюсь, киваю, отвечаю на вопросы, поддерживаю разговоры.

Женщины рядом со мной обсуждают благотворительность, образование, какие-то фонды. Я включаюсь в беседу, будто всю жизнь этим занималась. Мужчины продолжают бросать на меня взгляды, но уже другие. Сдержанные, уважительные, но с оценкой. Будто вся эта тусовка аккуратно проверяет, из какого я теста.