— Да так… поговорить хотел, — попыталась я изобразить равнодушие.

Он хмыкнул, но к счастью не копнул дальше.

— Ты готова к поездке в Нью-Йорк? — продолжил Джейкоб.

— Сегодня просмотрю все документы по фармацевтической компании, — отчеканила я.

— Тесса, дело серьёзное. Поэтому разгони в своей голове розовый туман и соберись. Поняла?

Я стиснула зубы и кивнула.

Через двадцать минут мы уже поднимались в конференц-зал. Я шла рядом с Джейкобом и краем глаза видела, как за нами тянутся журналисты, будто стая голодных чаек.

У дверей уже толпились журналисты, щёлкали вспышки камер, кто-то успел окрестить предстоящую встречу «битвой титанов».

В зале уже сидела пара, ради которой весь сыр-бор.

Андреа Мур — скандально известная порноактриса, звезда OnlyFans, инстаграма и всего, что можно монетизировать своим задом. Высокая блондинка, силиконовые губы, глаза цвета дешёвого мартини и наряд, больше подходящий для стриптиз-бара, чем для зала переговоров. Её фильмы пользовались дикой популярностью, а за спиной ходили легенды о её похождениях. Рядом с ней — её адвокатесса, стервозная брюнетка по имениКамилла Рэйв.

Рядом с нами — её обиженный до глубины души супруг, Дэниэл Крофт, основатель бренда дорогой мужской одеждыCroft Legacy. На вид — типичный миллиардер из рекламы дорогих часов. В дорогом костюме от Brioni, с холодным взглядом хищника, он выглядел так, будто готов купить и продать всех присутствующих.

Повод развода? Ах, классика жанра. Она якобы «репетировала» горячую сцену с известным актёром, когда в номер ворвался ревнивый муж. Он, бедняга, явно не оценил метод погружения в роль. Андреа же уверяла, что всё ради искусства.

Переговоры должны были быть огненными.

Я еле сдержала ухмылку.

— Добрый день, — начал Джейкоб, заняв своё место. — Рад, что все смогли выделить время. Надеюсь, мы обойдёмся без истерик.

Андреа кокетливо закинула ногу на ногу, оголяя бедро.

— Дорогуша, я всегда спокойна, — пропела она голосом проститутки с вечерней смены.

Я быстро опустила глаза в бумаги, чтобы не заржать.

— Господа, предлагаю перейти к обсуждению условий развода, — бодро начал один из ведущих адвокатов.

— Я любила его… искренне! Это недоразумение!

Дэниэл сжал кулаки.

— Ты спала с этим типом у меня за спиной!

— Это был творческий эксперимент, — невинно хлопнула ресницами Андреа. — Мы репетировали сцену для фильма.

— Ты была голая!

— Это была необходимая мера, чтоб вжиться в роль.

Журналисты шептались, кто-то уже набирал текст на ноутбуке.

— И в какую, интересно, роль? — сквозь зубы процедил Дэниэл.

— В роль обиженной жены, которая утешается в объятиях сильного мужчины, — парировала Андреа с лукавой улыбкой.

Я уже просто не могла. Повернулась к Джейкобу.

— Можно мне попкорн, босс?

Он усмехнулся.

— Терпение, Тесса. Шоу только начинается.

Я откинулась на спинку кресла, наблюдая, как два взрослых человека, зарабатывающие миллионы, ведут себя как подростки на вечеринке.

— Давайте по существу. Раздел имущества. Кто на что претендует? — напомнил Джейкоб.

Дэниэл грозился отобрать всё имущество. Андреа требовала оставить ей дом, машину, коллекцию дизайнерского нижнего белья и 30 % от бизнеса, потому что "поддерживала морально".

Я почти наслаждалась этим абсурдом.

Камилла Рэйв моментально выложила список. Там было всё: от особняка в Малибу до коллекции наручных часов стоимостью в шестизначные суммы.

Дэниэл нахмурился:

— Ты не получишь мой Bugatti.

Андреа высокомерно:

— Он мне морально необходим.

Когда зазвонил телефон, и Джейкоб посмотрел на меня:

— Тесса, тебе придётся заняться подготовкой документов для суда.

Я вздохнула, взглянула на Андреа, которая в этот момент томно облизывала губы.

Склонившись к Джейкобу, шепнула:

— Надо было её в театралку отправлять, а не в порно — индустрию.

Джейк усмехнулся и согласно кивнул.

Переговоры длились ещё два часа. И это был настоящий цирк. Юристы спорили о цене элитных пород собак, правах на совместные интимные видео и дележке подписчиков в соцсетях.

А я сидела, мысленно ставя галочки в списке «самые странные дела моей жизни».

Когда мы, наконец, вышли из переговорной, Джейкоб посмотрел на меня:

— Добро пожаловать в элиту.

— Черт возьми, я только что вживую наблюдала скандал года.

Джейкоб хмыкнул, бросив на меня косой, лениво насмешливый взгляд, и потер переносицу, устало поводя пальцами, будто только что закончил разруливать международный конфликт.

— Привыкай, Тесс. И поздравляю с боевым крещением, — усмехнулся он, хлопнув меня по плечу так, что я едва не потеряла равновесие. — Твой первый бракоразводный процесс. Не забудь про бумаги, а то Уинтерс сожрёт тебя с потрохами. И, кстати… во сколько у вас завтра вылет в Нью-Йорк?

Я на секунду моргнула, пытаясь вспомнить, какой сегодня вообще день недели. Всё вокруг давно слилось в сплошной водоворот встреч, звонков, срочных писем и тупых совещаний. Понедельник? Пятница? А может, вообще воскресенье? Кто теперь разберёт.

— Тина должна была прислать расписание на почту… — пробормотала я, машинально полезла в карман за телефоном.

Мы уже подошли к двери кабинета. Джейкоб, как всегда, галантно толкнул её вперёд, собираясь пропустить меня первой. И вот в этот момент…

Как только дверь распахнулась — мы оба замерли на пороге, будто нас кто-то окатил ледяной водой.

Воздух в комнате больше не пах офисным кондиционером, бумагой и кофе. Он пах… садами Версаля, чёрт его подери.

Густой, насыщенный аромат цветов ударил в лицо — терпкий, сладкий, почти дурманящий. Я сделала шаг вперёд, и зрелище перед глазами выбило почву из-под ног.

Вдоль панорамных окон, там, где ещё утром стояли пара суккулентов в горшках, теперь возвышались три роскошных букета. Нет, не букета — три цветочных монстра, почти с человеческий рост, будто их только что выдрали с какого-то королевского сада или унесли из оранжереи императрицы.

Будто бы мир на секунду сошёл с ума и обернулся цветущим садом прямо в четырёх стенах юридического офиса.

Один — из алых роз, таких плотных, сочных, что казалось, они вот-вот обагрят лепестки свежей кровью. Их багрянец переливался на свету, словно дорогой бархат, гладкий и опасный.

Второй — из голубых гортензий. Мягких, словно облака, искрящихся каплями невидимой росы. Они будто только что пережили летнюю грозу, и на их лепестках ещё дрожали крохотные жемчужины воды.

А третий… третий сразил меня наповал.

Сиреневые орхидеи. Такие нежные, что лепестки казались почти прозрачными, сотканными из лунного света и дымки. Оттенки — от лавандового до глубокого пурпура. Они будто дышали в такт моему сердцу.

И вот тогда оно — дрогнуло.

Глухо кольнуло под рёбрами. А потом сжалось в тугой узел. На глаза навернулись предательские слёзы, а в горле пересохло так, будто я часами блуждала по пустыне.

Я сделала ещё один шаг, не в силах оторвать взгляда от этой цветочной вакханалии.

— Ни хрена себе… — выдохнул Джейкоб, кажется, впервые за всё время потерявший дар речи. — Александр решил из моего кабинета устроить сад имени себя?

А я стояла, захваченная этим ароматом, этим видом, этим чувством… Щёки вспыхнули жаром, а внутри взмыло что-то восторженное, безумное, как девочка после первого поцелуя. Я не раздумывая подошла к цветам, провела пальцами по лепесткам алой розы — мягкой, будто шелк.

И тут всё стало ясно.

Александр.

Это его стиль. Его размах. Его способ оставить за собой запах, память и бешеное биение сердца.

Только он мог.

Только он знал, что именно такие орхидеи я обожала с детства. Только он мог выстроить такой цветочный триумф в этом кабинете — без слов, без объяснений, только чтобы сбить меня с ног.