Легко. Слишком легко...

Дверь дома закрывается с глухим щелчком.

Туфли валяются там, где упали. Сумка на кресле. Фотографии остались в его руках. Или, может, где-то на земле, если он их выбросил.

Я дохожу до середины коридора и не могу больше держать спину прямо.

Оседаю на пол. Сжимаю колени руками, прячу лицо.

И молчу.

Потому что кричать бессмысленно. Потому что никто не услышит.

Только я.

Только мой пульс, который стучит в висках, как молот. Живая. Но внутри — пустая.

-------

Утро было тяжёлым.

Гораздо тяжелее, чем я ожидала.

Голова будто в тисках, боль ровная, глухая, как набат. Стучит внутри черепа, будто кто-то раскачивает маятник прямо между висками.

Я не помнила, как уснула вчера.

Скорее, просто выключилась.

На полу.

На холодном ламинате.

Очнулась только под утро, когда сквозь шторы протиснулся первый блеклый свет.

С усилием поднимаюсь на ноги.

Мышцы затекли. Тело ломит, как после болезни. Но хуже всего — пустота внутри.

Как выжженное поле. Ни гнева. Ни слёз.

Только тишина.

Я шатаюсь в сторону ванной, включаю холодную воду, плескаю в лицо.

Смотрю на себя в зеркало. Покрасневшие глаза. Серые круги под ними. Молча открываю аптечку, вытаскиваю таблетки. Две. Без запивки. Они с трудом проходят по пересохшему горлу.

«Соберись», — говорю себе.

И начинаю собирать остатки себя по кусочкам.

Не для него. Не для кого-то ещё. Для себя.

Половину жизни я мечтала стать сильной.

Сейчас — подходящий момент.

Выбираю одежду медленно, осознанно.

Белые классические брюки. Безупречные линии. Белый кроп топ — контраст с кожей, чистый, как будто способен стереть ночь. И приталенный чёрный жакет — он садится по фигуре, подчёркивая талию. Это не просто одежда. Это доспехи.

Волосы укладываю в мягкие волны, но чёткие, ухоженные.

Ни одной случайной пряди.

Макияж — только чтобы спрятать усталость. Подчеркнуть глаза.

Губы касаюсь нюдовой помадой, чуть прикусываю, чтобы они выглядели живыми.

И парфюм. Тот самый. Который всегда придавал мне сил.

Дорогой. Чёткий. Запах уверенности. Запах женщины, которая знает себе цену.

Я смотрю на себя в зеркало перед выходом.

Тесса Чон, которую он знал, умерла вчера ночью. Сегодня на её месте стоит другая.

Спускаюсь вниз.

Запах кофе и свежих тостов тянется из кухни, как якорь в реальность. Голоса. Смех. Мама, папа и Иль-Хун сидят за завтраком. Семья. Моё безопасное место. И как же сейчас больно прикидываться, что всё в порядке.

— Вы только посмотрите на эту красотку! — восклицает Иль-Хун, мой брат. Его глаза светятся доброй насмешкой.

Он делает глоток апельсинового сока и ставит стакан обратно, наблюдая за мной с интересом. — А я думал, в адвокатской конторе все хмурые, серые и всегда в чёрном.

— Иль-Хун, не неси глупостей, — говорю я.

Моя улыбка даже выглядит искренне. Почти.

Папа отрывает взгляд от планшета, смотрит на меня внимательно.

В его глазах отражается что-то насторожённое, что он не может объяснить. — Ты выглядишь красиво, дочка. Пауза. — У тебя сегодня важный день?

Я киваю, будто это действительно что-то значительное.

И это так. Но не по той причине, которую он ожидает. — Да, папа. Подхожу, целую его в щёку. Его щетина чуть колет кожу. — Сегодня мы с мистером Джейкобом ведём переговоры по одному крупному делу.

Я произнесла это с профессиональной сдержанностью.

Мама тут же машет мне рукой, приглашая к столу.

— Тесс, поешь что-нибудь. Тосты горячие, сыр расплавленный. Твой любимый.

— Спасибо, мам, но нет.

Я беру чашку кофе, вдыхаю его аромат. — Кофе — всё, что мне сейчас нужно.

Она кивает, хотя я вижу в её глазах беспокойство.

Но молчит. И это лучшее, что она могла сделать.

Тонкая белая фарфоровая посуда кажется хрупкой в моих пальцах.

Я обхватываю её крепко, почти так, будто она может удержать меня на плаву. Горячий, крепкий кофе обжигает, и это хорошо.

Брат болтает о своём.

Папа даёт советы по переговорам, хотя я знаю их наизусть.

Я улыбаюсь.

Поддакиваю.

И где-то внутри себя благодарю их за это утро.

За этот остров нормальности, который держит меня на поверхности.

Хотя бы сейчас.

После кофе я чувствую себя немного лучше.

Встаю из-за стола, беру сумку и ключи. — Я поехала. — Удачи, Тесс! — кричит Иль-Хун вслед. — Порви их там всех систр!

Я улыбаюсь краем губ.

— Даже не сомневайся.

Папа просто кивает, как генерал, отпуская солдата в бой.

Мама идёт за мной до прихожей.

Тихо говорит — У тебя всё получится! Её рука сжимает мою на секунду. И я снова чувствую, что могу идти дальше.

Дверь за мной захлопывается.

Холодный утренний воздух встречает меня. Я иду к машине уверенно.

И если вчера кто-то разбил моё сердце…

Сегодня я собираю его обратно. Не ради него. Ради себя.

По дороге в Winters Co. я включаю радио.

Какой-то парень поёт про разбитое сердце и кофе по утрам. «Банально», — мысленно хмыкаю я, поворачивая руль одной рукой, а второй держа телефон с заказом. В этот раз не забываю: два капучино с корицей. Один для меня, второй для Джейкоба. Сегодня нам действительно понадобится полный заряд бодрости. И, как ни странно, мне хочется, чтобы Джейк был в хорошем настроении. Мы на одной стороне. Пока что.

Я останавливаюсь у небольшой кофейни на углу.

Тут всегда пахнет свежей выпечкой и корицей так, что хочется плюнуть на фигуру и заказать всё сразу.

Но я держу себя в руках.

Беру кофе. Глубоко вдыхаю аромат.

Да.

Это тот самый запах — бодрость, уверенность и немного тепла.

А ещё… воспоминания о том, как я впервые поняла, что Джейк предпочитает капучино с корицей, как и я.

Совпадение? Не думаю.

Парковка Winters Co как всегда забита, но я ловко нахожу местечко поближе к входу.

С чувством маленькой победы выхожу из машины, на ходу проверяя почту на телефоне. В голове только мысли о предстоящих переговорах и как именно мы их провернём.

В офисе тихо.

Джейка ещё нет.

Ну, конечно.

Раньше восьми он и глазом не моргнёт, — усмехнулась про себя, усаживаясь за стол.

Выкладываю перед собой документы, тщательно их пролистываю. Ищу слабые места. Смотрю, где можно сыграть на эмоциях, а где на логике.

Это почти как шахматы.

Только ставки выше, чем фигуры на доске.

И я чётко знаю: любой промах может дорого стоить.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется Джейкоб.

Он всегда появляется так — спокойно, уверенно, как будто за его спиной не просто юристы, а целая армия.

— Ты сегодня рано, — хмуро, но тепло говорит он.

В его голосе почти удивление. Как будто кто-то другой всегда опаздывал, а не он.

— Доброе утро, — улыбаюсь, протягивая ему стакан кофе. — Ваш капучино с корицей. Подумала, вам не помешает сегодня.

Джейкоб смотрит на меня пару секунд, словно анализирует: что здесь скрыто, подвох или забота?

Потом берёт стакан, наклоняется ближе и вдыхает аромат. Его лицо смягчается.

— Ты моя спасительница, Тесса.

Голос становится легче, как будто за окном вдруг выглянуло солнце.

Он делает глоток, кивает, словно подтверждая, что это именно то, что нужно.

— Капучино с корицей?

— Да, — отвечаю я, немного неуверенно. — Вам не нравится?

Он усмехается.

— Что ты, наоборот, обожаю. Глаза Джейкоба сверкнули. — Как ты узнала?

— В прошлый раз у вас на столе стоял точно такой же стакан, — объясняю я просто.

— Ты удивительная, Тесса, — отвечает он. И вдруг наклоняется, аккуратно целует меня в макушку, как будто мы давно близки.

Я замираю, но не успеваю ничего сказать.

Потому что дверь снова открывается.