Что-то, чего я раньше в нём не видела.

— Знаешь, — сказала я тихо, — странное чувство. Ты вроде бы рядом, но всё равно будто на расстоянии вытянутой руки.

— Просто я слишком долго жил так, — ответил он спокойно. — Когда доверие — это роскошь, а близость — риск.

Я протянула руку через стол, коснулась его ладони.

Он не отдёрнул её. Наоборот — переплёл наши пальцы, словно закрепляя нечто важное.

— Иногда риск — единственный путь вперёд, — сказала я.

Он посмотрел на меня, задерживая взгляд дольше, чем обычно.

— Тогда, может, стоит попробовать.

— Попробовать что?

— Жить. Не убегать. Не бояться.

Я чуть улыбнулась.

— Договорились. Но без обещаний.

— Никаких, — кивнул он. — Только действия.

--- ~ Тесса ~ —-

Мы вышли из ресторана, и прохладный ночной воздух обжёг кожу.

Александр был рядом, молчал, но я чувствовала — внутри него снова буря. В нём никогда не бывает покоя. Даже в тишине он звучит громче, чем любой голос.

Дэвид распахнул дверцу, и я скользнула внутрь, ощущая, как Александр почти сразу последовал за мной. Кресло плавно покатилось по пандусу, и он устроился рядом — близко, как всегда.

Щёлкнула закрывающаяся дверь — мягко, глухо, и мир словно сузился до этого тесного пространства, где воздух был пропитан им.

Машина тронулась.

Я смотрела в окно, наблюдая, как ночной город лениво тянется огнями, и вдруг ощутила — его взгляд. Тот самый. Тяжёлый. Не просто смотрит — прожигает.

— Перестань так смотреть, — тихо сказала я, не отводя взгляда от дороги.

— Как? — его голос звучал низко, с хрипотцой. — Как будто ты сейчас решаешь, стоит ли похитить меня прямо отсюда.

Он усмехнулся.

— Мы оба знаем, что если бы я решил — ты бы даже не успела возразить.

— Самоуверенность тебе идёт, — я скрестила руки. — Но не забывай, завтра у нас вылет. Нью-Йорк. Ответственный день, куча встреч, журналисты...

— И что? — лениво протянул он, чуть повернувшись ко мне. — Я твой босс, Вишенка. Я решаю, когда тебе отдыхать, а когда работать. Мне можно всё. А тебе — не стоит переживать.

Я повернулась к нему. В его глазах — тьма, пламя и сталь.

— Всё, говоришь? — прошептала я, едва сдерживая улыбку. — Не уверена, что стоит тебе давать такую власть.

Он замер на долю секунды. Улыбка исчезла.

— Испытываешь моё терпение, Тесса?

— Возможно. — Я слегка склонила голову. — Кто-то должен.

Он придвинулся ближе, почти касаясь моих губ. Воздух между нами стал плотным, как перед грозой.

— Тогда готовься, — произнёс он низко. — Я пойду ва-банк.

Я успела лишь вдохнуть — остальное растворилось в его взгляде. В нём было всё: желание, ярость, собственничество и та самая искра, от которой я каждый раз теряю почву под ногами.

Машина скользила по ночным улицам, будто неся нас прямо в эпицентр бури, что разгоралась между нами.

— Прекрасно, босс. Тогда, может, вы разрешите своей сотруднице спокойно выспаться?

Он хмыкнул, наклонился ближе.

— Сотруднице — да. Но вот женщине, которая сводит меня с ума… — его дыхание обожгло мою кожу, — …ей я ничего обещать не могу.

Я резко повернулась к нему.

— Ты неисправим.

— Возможно. — Он поймал мой взгляд, и его рука медленно легла поверх моей. — Но я всегда добиваюсь то чего хочу.

Сердце предательски ускорило ритм.

— Не строй из себя всемогущего. Я ещё не дала согласие быть твоей невестой, — сказала я с усмешкой, решив хоть немного сбить его спесь.

Он усмехнулся уголком губ.

— Знаю. — Его пальцы обвили мою ладонь крепче. — Но, клянусь, Тесса… я собираюсь исправить это.

— Ах вот как? — я приподняла бровь. — И как ты собираешься это сделать?

Он склонился ближе, так что между нами не осталось воздуха.

— Я решу этот вопрос сразу по возвращении в Вашингтон, — произнёс он тихо, но твёрдо, как приговор. — Устроим помолвку. Нет причин ждать. Хочу, чтобы ты была моей. Полностью. Официально.

Я замерла. Взгляд — в взгляд.

Огни за окном сменялись вспышками, отражаясь в его глазах. Он был опасен. Привлекательный, уверенный, и до безумия упрямый.

Я не сразу смогла вдохнуть.

Его взгляд прожигал меня насквозь — прямой, без тени сомнения, как у человека, привыкшего получать всё, что захочет. Свет фар изредка выхватывал черты его лица: чёткую линию подбородка, напряжённые губы, сосредоточенность. И в этих мгновенных отблесках он выглядел почти нереально — воплощением силы и запрета одновременно.

— Александр… — мой голос сорвался. — Не стоит.

— Напротив, — он провёл пальцем по моему запястью, — самое время.

Его прикосновение было медленным, изучающим, как будто он запоминал каждую линию моей кожи.

Машина скользила по ночным улицам, а между нами воздух стал густым, горячим, почти невыносимым.

Я отстранилась, чуть улыбнувшись:

— Даже не пытайся, Уинтерс. Сегодня я не твоя.

Он улыбнулся, но в его глазах сверкнуло что-то тёмное, хищное.

— Посмотрим, Вишенка. Посмотрим.

Машина плавно остановилась у моего дома.

Снаружи — ночь, приглушённый свет фонаря, тонкий шелест листвы. Внутри — полумрак, густой воздух, в котором слышно только дыхание и тихий гул мотора.

Александр нажал на кнопку — перегородка между нами и водителем закрылась, оставляя нас вдвоём.

В этом замкнутом пространстве всё казалось ближе — его голос, его взгляд, даже тепло его тела, исходящее сквозь ткань костюма.

Он повернулся ко мне, и в его глазах не было ни тени сомнения.

— Может, поедем ко мне? — низко, почти шепотом, но с той властной интонацией, от которой сердце пропускает удар.

Его рука легла мне на колено — неторопливо, уверенно, с тем неуловимым нажимом, который будто проверяет границы.

Большой палец скользнул чуть выше, всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы моё дыхание сбилось.

— Вы многого хотите, господин Уинтерс, — выдохнула я, стараясь говорить спокойно, хотя в груди всё уже горело. — Всему своё время.

Его взгляд стал опасно медленным, изучающим, как будто он взвешивал, стоит ли рискнуть и стереть эту грань между нами прямо сейчас.

— Время — понятие относительное, — сказал он, не убирая руки. — Иногда правильный момент — это тот, который мы создаём сами.

Между нами оставалось меньше ладони, и каждый сантиметр этой дистанции пульсировал напряжением. Воздух будто сгущался, становился вязким и горячим. Его дыхание щекотало мою кожу, касалось шеи, и от этого по спине прошёл ток.

Он наклонился ближе, тень от его лица легла на мою грудь, и в этот миг я ощутила, как мир вокруг будто растворился — остались только мы, и это невыносимое притяжение.

Его рука двинулась чуть вверх, задевая край моей юбки. Движения были медленные, уверенные, почти изучающие. Каждое прикосновение отзывалось во мне дрожью, будто струна под пальцами.

— Интересно, если я сейчас залезу к тебе в трусики… ты не поменяешь своё решение? — прошептал он, его губы почти касались моих. Голос был низкий, хрипловатый, будто сдерживал что-то дикое.

Рука его замерла у самого края запретного, а внутри меня всё горело и требовало продолжения.

— Не поменяю, — ответила я едва слышно, чувствуя, как сердце выбивает бешеный ритм.

Он усмехнулся уголком губ, но в глазах мелькнула борьба.

— Как знать, сладкая… — голос стал ещё ниже, будто шёл из самой глубины. — Но если я сейчас не остановлюсь, Тесса… всё закончится совсем не так, как ты планировала.

Мои пальцы непроизвольно сжались в ткань его пиджака, будто я могла удержать им саму реальность.

— Может, я и не планировала, — прошептала я в ответ.

Он закрыл глаза на миг — короткий, но мучительно долгий. Будто боролся с самим собой. Вздох — тяжёлый, сдержанный, почти болезненный.

— Ты не представляешь, как сложно мне рядом с тобой, — тихо сказал он, глядя куда-то в сторону. — Каждый раз, когда ты рядом, я теряю чёртово самообладание.