— Вот как? — оживилась Ли Ми-Ён. — С днём рождения, Александр! И сколько вам исполнилось?

— Тридцать три, — улыбнулся я.

— Это надо отметить, — неожиданно вмешался генерал.

Вот тут я, признаться, чуть не поперхнулся. Мой отец обзавидуется, узнав, что я провожу вечер своего тридцать третьего дня рождения в доме генерала армии США.

— Иль-Хун, сын, принеси нашу особенную.

Брат Тессы кивнул и вышел. Через пару минут он вернулся с двумя бутылками благородного вискиThe Macallan 25 Years Old. Я едва не присвистнул. Вот это подход. Вот это вечер.

Тесса тем временем закончила сервировать стол. Выглядело всё так, будто семья ждала дорогого гостя, а не случайного визита.

Я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне хорошо. Не из-за выпивки. Не из-за праздника. А из-за этой девчонки, её семьи, из-за простого домашнего ужина, на котором я вдруг стал своим.

И вот знаете что? Это был чёртовски лучший вечер в моей жизни.

--- ~ Тесса ~ —-

Я впервые видела, чтобы папа и Иль-Хун с кем-то так расслабленно выпивали и вели разговоры. Обычно — всё по уставу: серьёзно, по делу, короткими фразами. А тут… сидят, смеются, бутылка уже почти опустела. Александр вписался так, будто всегда был частью этой семьи. Улыбался, поддерживал разговор про службу в армии, про политику, про какие-то старые байки. Папа хохотал, как мальчишка, Иль-Хун кивал, а я сидела с мамой напротив, стискивая ладони под столом.

Было тревожно. Жутко. В груди всё сжалось — ну вот зачем он пришёл? Что он задумал? Чего ему надо? А если он всё не так поймёт? А если отцу в голову взбредёт… Господи, нет.

И тут папа, смеясь, встал и отправился на кухню. Вернулся с подносом. Корейские закуски: кимчи, пибимпап, кочуджан, острые кальмары.

— Надо же накормить будущего зятя по-человечески! — весело заявил он. Я аж вздрогнула от этих слов.

Александр ел с удовольствием. Прямо с таким видом, что, мол, давно этого ждал. Особенно ему кимчи понравилось — глаза аж загорелись.

— О, это шикарно. Госпожа Ли Ми-Ён, вы прекрасно готовите. Мама только скромно кивнула. А я всё смотрела на него, прикидывая, как бы так лягнуть его взглядом, чтобы он свалил по-тихому.

А мужчины всё лили разговоры — то про старую службу, то про дела, то про политику. Я только услышала кусок про выборы в Сеуле и выключилась. Пила воду, стараясь держать лицо.

И вот когда они уже на веселе, папа вдруг подался вперёд, глядя на Александра:

— Александр, скажи-ка мне… какие у тебя намерения насчёт моей дочери? И не вздумай сейчас сказки про рабочие отношения лепить. Я старый солдат, меня не проведёшь.

Я чуть стулом не поехала назад. Застыла. Всё тело напряглось.

Только не это… Александр спокойно поднял на него глаза, с лёгкой улыбкой — Самые серьёзные, господин Мин-Сун.

Чёрт. Он это вслух сказал. Самые. Серьёзные.

Я чуть дыхание не потеряла. У меня внутри всё застонало от ужаса.

Папа довольно закивал:

— Вот это по-мужски. Когда решишь жениться на Тессе — придёшь за нашим благословением. Но сперва — познакомь нас со своими родителями. Так положено.

Иль-Хун поднял бокал:

— Поддерживаю.

Блин… Вот теперь я реально попала.

Чтобы не сгореть там же на месте, я резко встала:

— Я на кухню… посуду помою. Мама только мельком глянула, и я быстро выскользнула оттуда.

На кухне схватила тряпку, включила воду, и начала бессмысленно тереть одну и ту же тарелку. Сердце стучало так, что, казалось, услышат.

Через пару минут мама зашла, прислонилась к косяку, улыбнулась уголком губ.

— Дочка, тебя зовёт отец… Я сжала тряпку так, что аж пальцы побелели.

Ну всё. Финита.

Вытерла руки, вздохнула и вошла в комнату. А там…

Папа, как ни в чём не бывало, хлопает Александра по плечу — Горжусь тобой. Отличного парня выбрала себе в пару.

Я реально чуть не упала. Какую ещё пару?! Это кто кому кого выбрал?!

Слова застряли в горле. Я просто кивнула. Что было делать?.. Спорить при всех — хуже будет.

Они опрокинули вторую бутылку. И всё никак не хотели расходиться. Минут тридцать обнимались, шутили, подливали. Папа всё норовил Александра оставить у нас дома.

— Жених не должен ночевать в доме невесты. Плохая примета. После свадьбы — пожалуйста. А сейчас — извини. Александр со своим хладнокровием ляпнул — Так давайте сейчас распишемся. Найду регистратора — и готово.

Я аж вскинулась:

— Сегодня дата неблагополучная. Все тут же уставились на меня.

Александр, хитро щурясь:

— А я не суеверный.Ах ты, чертов хитрец.

Я сжала зубы:

— А мне никто кольца не дарил!

Александр не растерялся:

— Пустяки. Сейчас привезут. Ты посмотри на него! Всё ему не почём.

— Ты у меня даже руки не просил.

— Хочешь, прямо сейчас попрошу? — Нет, не хочу! — огрызнулась я.

Александр, глядя трагично:

— Вот так всегда… всё мне отказываешь.Артист, мать его.

И тут папа поворачивается ко мне:

— Что? Отказываешь?

Александр, опустив голову:

— Да, господин Мин-Сун… что ни попрошу — везде «нет».Вот гад.

Папа сурово на меня:

— Тесса, как ты можешь так? Он же для тебя всё. А ты?..Я уже закипала.

Ну ладно. Хочешь игры? Будет тебе игра.

— Прошу прощения, Александр, что проявила к вам неуважение. Улыбка до ушей у него. — Прощаю, моя суженая.Щас подушкой тебя задушу…

Мама хихикала за спиной. А я пыхтела от злости. Папа и Иль-Хун проводили Александра до машины. Причём сами усадили его. Дэвиду вручили наставления, как младенца везти. И только после этого выпустили их со двора.

Я вздохнула, как будто сняли оковы. Поднялась к себе, рухнула на кровать.

Конец этому цирку.

Телефон пискнул. Сообщение от Александра:

«Спокойной ночи, моя невеста»

У меня аж рука дёрнулась.

Ах ты, ублюдок наглый. Отвечать не стала. Но внутри всё-таки чуть ухмыльнулась. Было смешно… ну совсем чуть-чуть.

--- ~ Тесса ~ —-

Это утро было удивительно добрым и тёплым. Даже подозрительно добрым, как перед бурей. Я, еле разлепив глаза, выбралась из постели, кое-как умылась, почистила зубы, собрала волосы в пучок. Однажды, может быть, я научусь выглядеть по-голливудски даже на рассвете, но явно не сегодня.

Переодеваться смысла не было — утро раннее, впереди выходной, пусть походит мой пижамный комплект с зайцами ещё часик.

Когда я спустилась на кухню, там уже вовсю шла жизнь. Мама, в своём фирменном переднике с вышитыми журавлями, готовила завтрак. И не абы что, а рисовые лепёшки с мёдом и кунжутом, и ещё какой-то странный омлет с морепродуктами и зеленью, который у нас назывался“хэмуль пучимгэ”. Пахло так, что желудок сам себе аплодировал.

Свежесваренный кофе тёплой дымкой витал по кухне, придавая утру почти рекламный вид. Папа и Иль-Хун уже сидели за маленьким семейным столом, за которым мы всегда завтракали. Ужины, торжества, допросы с пристрастием — всё в столовой. А тут — своя, домашняя территория.

Я только присела — и сразу вспомнила вчерашнюю картину. Как эти двое душевно напоили Александра, как папа чуть ли не благословил наш брак, а я едва не сгорела со стыда и ярости вперемешку. Вот же, сукин сын… Надо объясниться. Причём так, чтобы ни папа, ни брат не взбесились, и чтобы у Александра уши целыми остались.

— Доброе утро, — осторожно поздоровалась я, присаживаясь рядом.

— Доброе, — синхронно отозвались родители.

Иль-Хун лишь кивнул. Он уже вовсю жевал лепёшку, с таким блаженством на лице, будто весь мир за окном — сплошной кризис, а здесь у него личный рай.

Мама поставила передо мной тарелку с горячим омлетом и рисовыми лепёшками, а рядом — чашку крепкого кофе.