— Хочу снять с тебя трусики, дорогая. Позволишь?

— Нет, конечно! Ты с ума сошёл? А если кто-нибудь зайдёт? Уинтерс, ты совсем?!

Я усмехнулся, но голос был стальной:

— Ещё раз попытаешься опустить юбку — я сорву её с тебя. Сними трусики.

— Вот ещё! Да пошёл ты…

Я уже схватился за край кружева, чувствуя, как оно чуть поддаётся под моей хваткой.

— Снимай, или я их рву.

— Хорошо! Ладно! Сниму! — огрызается она, но глаза её сверкали.

Тесса оттолкнула мою руку, стянула трусики и сжала их в кулаке, пытаясь прикрыться.

— Отдай их мне.

— Зачем? Они тебе не по размеру. — Её глаза блестят вызовом.

— Отдай, сейчас же.

— Ты что, фетишист? — усмехнулась она, но щеки её налились краской.

Я зыркнул на неё, и она не устояла.

— Ой, на, держи. Извращенец. А мне теперь как работать без трусов, а?

Я поднёс её трусики к носу, вдыхая этот безумный, пьянящий аромат её желания. Сладкий, тягучий, животный… с нотками её кожи, её жара, её дикого, рвущегося наружу стона. Этот запах сводил с ума, пропитывал лёгкие, проникал под кожу. Я чувствовал, как от одного вдоха напрягается всё внутри, кровь стремительно приливает вниз, а тело требует продолжения. Чёрт… этот аромат — как вызов, как обещание ночи без пощады.

Я убрал трофей в карман пиджака. И уже не сдерживаясь, поймал её за талию, и прижал к себе.

Запустил ладонь под юбку, мои пальцы встретились с горячей, влажной плотью. Она судорожно втянула воздух, раздвинула бёдра, сама приглашая меня.

— Боже, Тесса… — прохрипел я.

— Алекс… — шепчет она, пытаясь сдержать стоны.

Пальцами я провёл вдоль её влажных складок, размазывая сладкие соки по её лепесткам, останавливаясь у клитора и кругами дразня его. Тесса закусила губу, запрокинула голову. Я чувствовал, как она поддаётся движением бёдер, моля о большем.

Я резко погрузил два пальца внутрь. Горячо. Влажно. Плотно. Она задрожала, обеими руками вцепившись в мои плечи.

Начинаю трахать её пальцами, играя тем ритмом, от которого она почти теряет контроль. Мышцы сжимаются на моих пальцах, доводя меня до бешенства. Я уже готов плевать на все приличия, насадить её на член, но в планах другое. Тесса задыхалась от удовольствия, стараясь не застонать вслух.

Я отстранил её, взял за бёдра и аккуратно усадил на край стола. Поднял её ноги на свои плечи. Она металась глазами, страх и возбуждение пополам.

— Доверься мне, — сказал я.

Она кивнула, тяжело дыша.

Я склонился к её центру. Этот запах… дикий, животный, женский, именно такой, от которого у мужчины срывает башню.

Провёл языком вдоль её влажных лепестков, собирая сладость. Тесса вздрогнула, её ноги задрожали у меня на плечах.

Я продолжил — обвёл языком клитор, пососал его, впиваясь в это крошечное место, вызывая у неё короткие всхлипы. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

Я погружал язык внутрь, раз за разом, вылизывая её соки. Тесса тряслась, сжимала край стола, ногти оставляли следы на лакированной поверхности. Стоны рвались наружу.

Когда я загоняю язык глубже, она срывается на стон. Её соки заливают мой рот. Я всасываю их, будто жизнь. Она истекает похотью для меня.

— Растегни блузку, — велел я, не отрываясь от её плоти.

Она, тяжело дыша, послушалась. Спустила блузку, обнажив упругую грудь.

— Лифчик. Сними.

Тесса подчинилась, откинула его прочь. Я на секунду оторвался, чтобы посмотреть. Передо мной — идеальный вид: задранная юбка, чулки, туфли, обнажённые груди с твёрдыми сосками. Это был чистый адреналин.

Я положил ладонь на её грудь, сжал, обхватывая твёрдый сосок. Чёрт, такие груди хочется не только целовать, а оставить следы от зубов. Но позже.

Сейчас — её сладость.

Я снова погрузился между её бёдер, языком и пальцами доводя до грани. Она задыхалась, мокрая, вся дрожала, а я не собирался останавливаться.

Её соки текли по моим губам, по подбородку. И когда я проник в неё языком, она не выдержала — её тело выгнулось, ноги сжались на моих плечах, и она простонала так, что я готов был кончить от одного только её голоса.

Я продолжал, пока не добился, чтобы она вся затряслась в оргазме, потеряв контроль.

Когда я поднял голову, Тесса лежала на столе, раскрасневшаяся, разлохмаченная, губы прикушены, грудь подрагивает.

Я усмехнулся.

— Это только начало, девочка моя.

-- ~ Тесса ~ —

Это наверно… чудесный, сладкий, невозможный сон. Потому что ну как иначе объяснить, что я сейчас, обнажённая, лежу на столе своего начальника — Александра Уинтерса, а его чёртов язык только что довёл меня до такого оргазма, о котором даже в самых развязных фантазиях стыдно было бы подумать.

Он испил меня, как алчный грешник, забрав всё: стоны, дрожь, остатки здравого смысла. Я будто растворилась под его руками, под этим хищным, голодным взглядом. Это был мой первый подобный опыт… и, чёрт возьми, я понятия не имела, что это может быть так. Так по-взрослому. Словно моё тело — его собственность, а я просто обязана подчиняться.

Со стоном выдохнула, когда дурман в глазах наконец развеялся. Грудь всё ещё тяжело вздымалась, кожу обжигало жаркое эхо недавнего наслаждения. Я медленно открыла глаза.

Александр сидел в кресле, расслабленный, довольный, как кот, только что сожравший канарейку. Он облизал свои пальцы — те самые, что минутами ранее были внутри меня, — и ухмыльнулся:

— Я нашёл свой лакомый кусочек…

Щёки вспыхнули алым. Я резко приподнялась, прикрывая грудь рукой, уже собираясь соскочить со стола… и тут взгляд зацепился за что-то в углу кабинета.

Чёрт. Камера.

— Твою мать… — вырвалось у меня. — Это что, камера?!

Я, как ошпаренная, соскочила со стола, в панике озираясь по сторонам в поисках своих вещей, стараясь хоть как-то прикрыться.

Александр же, этот беспредельщик, только ещё шире ухмыльнулся, словно вся ситуация его безмерно забавляла. Я подлетела к нему и, не стесняясь, принялась колотить его по плечам:

— Ты вообще в своём уме?!Как ты мог так поступить?!

Он поймал мои руки, легко перехватил и резко притянул к себе. Моя обнажённая грудь оказалась прямо напротив его лица. Александр, разумеется, этим воспользовался. Обхватил её ладонью, а затем накрыл губами. Его тёплое дыхание, влажный язык, ласковое посасывание — и я забыла, зачем злилась. Забыла, где я, кто я. Осталась только жгучая, тягучая сладость.

Он уделил внимание обеим, по очереди, медленно, с нарастающим нажимом, заставляя меня вновь затаить дыхание.

Александр снова завёлся. Я почувствовала, как его пальцы скользнули вниз, между моих бёдер. На этот раз его движения были медленными, дразнящими. Он играл со мной, демонстрируя, кто здесь хозяин.

Он шепнул:

— Я хочу, чтобы ты всегда была вот такая… мокрая. Для меня.

Ласка, лёгкий нажим, снова ласка… пока я не начала стонать, закидывая голову назад. И в тот момент, когда я уже почти сорвалась, он резко убрал руку.

Облизал пальцы, не сводя с меня глаз.

— Чёрт. Такая… сочная, — почти прорычал он.

Я опустила голову, пылая до корней волос. Убить его. Или поцеловать. Пока не решила.

Александр притянул меня к себе, коснулся языком к моим губам, а затем увёл в долгий, горячий поцелуй. Его язык властно исследовал мой рот, и я почти растаяла у него на коленях. Казалось, ещё чуть-чуть, и сердце уйдёт в пятки.

Но реальность всё же вернулась.

Я снова вспыхнула и заставила себя отстраниться. Начала в спешке одеваться. Натянула юбку, застегнула лифчик, трясущимися руками застёгивая пуговицы на блузке.

Оборачиваюсь. Он сидит, умиротворённый, смотрит, как я собираюсь, и даже не думает отводить взгляда.

— Может, теперь объяснишь, что это за камера? — хмуро спросила я, кивнув головой в чёртов объектив..

Александр только отмахнулся.

— Она давно не работает. Расслабься. Лучше подойди ко мне.