— Только попробуй её обидеть — и я лично тебе яйца удалю. Без наркоза.

— Понял-понял, не ссы, — Крис вскинул руки и засмеялся.

Я наблюдал за ними, как за чужими актёрами в постановке, которую не могу ни остановить, ни переписать. Джейк и Крис направились в сторону Тессы. Я видел, как Джейк окликнул её, она обернулась — и её взгляд скользнул по залу, прежде чем встретиться с моим.

На мгновение.

Между нами пролетела искра, дикая, напряжённая.

Она улыбнулась, и тут же повернулась к Крису, будто ничего не произошло.

А я…

Я, чёрт возьми, понял, что только что сам отдал её в руки другому. Женщину, из-за которой мои ночи стали пыткой. Которая своим голосом выдёргивает меня из темноты. Которая врывается в мои мысли, как гроза, и разносит все мои границы.

А теперь она стоит там — смеётся, улыбается, и кто-то другой рядом.

А я… Я только что отрезал себя от неё. Собственными словами. Своим "не в моём вкусе".

Поздравляю, Александр. День рождения в стиле трагикомедии. В главной роли — ты сам.

-- ~ Александр ~ —-

Этот вечер, мать его, будто устроен, чтобы вытащить из меня всё дерьмо, что я так долго сдерживал. Всё. До последней капли. До последнего нерва. До последнего остатка хладнокровия, на котором держалась моя грёбаная выдержка.

Я сам дал зелёный свет Крису.

Я.Своими руками. Своими словами. Отдал её. Тессу.

А теперь я сижу в этом долбаном кресле — неподвижный, парализованный, злой — и наблюдаю, как она танцует.

Сначала с Грейсоном.

Его ладонь лежит у неё на талии.

Слишком уверенно. Слишком близко. Слишком… не я.

Он ведёт её легко, мягко, словно знает её движения заранее. Она ему улыбается. Склоняет голову чуть вбок. Её волосы мягко колышутся на плечах, обнажая шею — ту самую шею, к которой мне хочется припасть, вцепиться, вжаться губами.

А я?

Я только жму на подлокотники, как на спусковые крючки. Сжимаю кулаки, костяшки хрустят так громко, что кто-то из гостей даже обернулся. Но мне плевать. Пусть смотрят. Пусть видят, как я сгораю.

Музыка замирает, и сердце моё — тоже.

Вот он, момент. Она точно сейчас подойдёт ко мне. Улыбнётся. Скажет, что рада видеть. Что... всё в порядке.

Но нет.

Её перехватывает Крис.

— Сука… — вырывается у меня шёпотом. Глухо. Сорвано.

Он уже уводит её на следующий танец.

Сжимает её руку, тянет к себе. И она — идёт. Она смеётся, черт возьми. Она смеётся! Он что-то говорит ей, а она кивает, слегка запрокидывая голову, а потом прижимается ближе, чем нужно. Ближе, чем я готов видеть.

Я не дышу.

Просто… не могу.

Воздух перестал быть воздухом. Он стал сжиженным ядом, и я задыхаюсь им.

Внутри — словно воронка. Рвёт изнутри. Ярость и боль идут волна за волной. Мне хочется выбросить этот бокал. Разбить. Кричать. Поднять этот зал к чёртовой матери. Но я не могу даже встать.

Я… в этом чёртовом кресле.

Беспомощный. Обречённый наблюдатель собственной потери.

В какой-то момент Тесса смотрит на меня.

Глаза встречаются. И я уверен — она видит. Видит всю мою ярость. Всю мою боль. Мои глаза, налитые злостью. Я будто прошептал ей: «Ты серьёзно? Ты это делаешь, зная, что я смотрю?»

Но она отводит взгляд.

Просто... поворачивается к Крису и продолжает танец.

Вот тогда я сдался.

Я разворачиваю кресло.

Спиной ко всем. Спиной к ней. Спиной к этой фальшивой музыке, к этим гостям, к этому тупому празднику.

Мне нужен воздух.

Я должен выйти. Иначе я взорвусь.

А может, я уже взорвался. Просто никто этого не услышал.

Оранжерея встретила меня мягкой, влажной прохладой и ароматом ночных цветов. Стеклянный купол наверху затуманен, сквозь него пробивается тёплый свет фонарей снаружи, мерцающий сквозь листву, как будто сам вечер рассыпал по стеклу золотую пыль.

Повсюду — густая зелень, аккуратные ряды пальм, лимонные деревья в кадках, виноградные лозы, вьющиеся по шпалерам, и высокая колонна из белого камня, вокруг которой обвилась лиана. В самом центре — старая софа с обитыми подлокотниками и шероховатыми подушками цвета тёмного атласа.

Я глубоко вдохнул. Проклятая злость всё ещё пульсировала под кожей.

Эмоции — слабость. Эмоции не должны управлять мной. Я Уинтерс, мать его. Не подросток с разбитым сердцем. Она моя подчинённая. Мы из разных миров. Она — не для меня.

Я повторяю это как мантру.

Не для меня. Не для меня. Не для…

Дверь открывается.

Я даже не успел развернуться. В помещение входит Тесса. Тихо, легко, будто ступает по траве босиком.

Она меня не замечает. Подходит к софе, не глядя по сторонам.

Сбрасывает туфли — сначала одну, потом вторую. С выдохом, полным облегчения, откидывается назад, запрокидывает голову, позволяя свету скользить по её шее, ключицам, которые блестят после танцев. Она издаёт стон… не громко, но с таким наслаждением, что у меня просто останавливается сердце.

Я не дышу. Я не живу. Я просто... смотрю.

Передо мной не просто женщина. Это чертовски опасное искушение, грех во плоти, красиво уставший запрет.

На ней тёмно-вишнёвое платье. Бархат обтягивает её грудь, подчёркивает линию бёдер. Тонкие бретели едва держатся на плечах. Волосы сбились в лёгкий бардак. Губы припухли. Щёки раскраснелись.

Она выглядит так, как должен выглядеть грех. И я хочу грешить.

— Танцы с Крисом тебя настолько утомили? — выдыхаю я с сарказмом, не узнавая собственного голоса.

Тесса резко дёргается, вскидывает голову.

— Господи... — шепчет она, оборачиваясь. — Я... Прошу прощения. Я вас не заметила.

— Конечно не заметила, — прохрипел я. — Сегодня всё твоё внимание забирают Грейсон и Кристиан. Кто тебе из них больше понравился?

— Я танцевала с ними из вежливости… — тихо, почти виновато. Голос срывается.

— О, а я не знал, что ты у нас мисс Вежливость, — рычу. Глаза обжигают её. — Такая любезная… прямо золото, не девушка. Ты теперь всем подряд демонстрируешь свою вежливость? Интересно, кого ты ещё порадуешь своим вниманием?

Она опускает взгляд, потянулась за туфлями.

Нет. Нет, чёрт. Она сейчас уйдёт. Снова. Я не могу позволить ей уйти.

— С днём рождения вас, мистер Уинтерс, — бросает она и делает шаг к двери.

— Где мой подарок?

Она останавливается.

Молчит. Поворачивает голову.

— Простите?

— Подарок. Где он? Насколько я знаю, на день рождения дарят что-то имениннику. Или ты забыла?

Тесса чуть улыбается.

— Мы всем отделом сложились… и купили кое-что. Думаю, он лежит там же, где и остальные.

— Нет. Я не об этом. Мне нужен твой подарок.

— Мой? — она удивляется. Брови чуть поднимаются. — Именно. От тебя. Личный. — Я вцепляюсь глазами в её лицо. — Один на один.

— Хорошо… — она склоняет голову набок. — Что бы вы хотели получить?

— Желание. — Мои слова остры, как нож.

— Желание?

— Да. Сейчас. Прямо сейчас ты исполняешь моё желание.

— И… какое у вас желание?

Ох,блядь.

Если бы она знала.

Если бы она только могла заглянуть в мою голову и увидеть, что я хочу.

Как я хочу прижать её к этой колонне, сорвать с неё это платье, уткнуться лицом в её изгибы.

Слушать её дыхание. Её стоны. Запомнить вкус её кожи. Утопить в себе её нежность и сломать ею самого себя.

— Поцелуй, — выдыхаю я. — Один. От тебя.

Она замирает.

Стоит в двух шагах, но кажется — целая пропасть между нами. И в этой пропасти — напряжение, густое, электрическое. Она смотрит на меня в упор. Без страха. Без привычной защиты. Только дыхание сбилось, и я вижу, как дрожит её подбородок.

— Я жду исполнения моего желания, — добиваю её словами, не давая отступить.

Она делает шаг. Нерешительный, как будто борется сама с собой. И ещё один.