Закончив говорить, Сяо Чжо обхватил голову руками и неподвижно лёг на кровать. Он был похож на угрюмого поросёнка.

Цзи Ян получил сообщение от малыша ночью. Он немного забеспокоился, услышав недовольство в голосе Сяо Чжо. Цзи Ян запросил видеозвонок, на который очень быстро получил ответ. На Сяо Чжо были только брюки, так что была видна верхняя часть его пухлого тела. Он сидел на кровати с озабоченным выражением лица.

«Что сегодня произошло? Что ты сделал не так?» — спросил Цзи Ян.

Цзи Сяо Чжо подпёр подбородок рукой и вздохнул. Он хотел всё рассказать папе, но вспомнил о своём обещании, данном прадедушке. В конце концов Сяо Чжо решил не упоминать его: «Мама повела меня играть на детскую площадку в торговом центре. Я отошел слишком далеко и напугал маму. Мама плакала, и у неё даже пошла кровь на коленке».

«Тогда почему ты не сказал маме, что отойдешь?»

Цзи Сяо Чжо опустил голову и, замявшись, сложил руки: «Я просто… просто побежал играть».

Цзи Ян замолчал. Он догадывался, что произошло, поэтому не стал допытываться у Сяо Чжо. «В следующий раз не забудь сказать взрослому, куда ты идёшь. Нельзя просто так убегать. А вдруг тебя похитят? Ты понимаешь?»

Цзи Сяо Чжо кивнул.

Цзи Ян больше ничего не сказал, видя, что Сяо Чжо понял, что сделал что-то не так. Цзи Ян закончил разговор, напомнив Сяо Чжо, что ему пора спать. Цзи Ян не мог понять, что он чувствует, думая о том, действительно ли Тан Тан расстроилась и расплакалась из-за Сяо Чжо. Если она притворялась, то зачем ей было играть так убедительно? Если только у неё действительно не было потери памяти, которая привела к изменению личности?

Похоже, ему действительно нужно вернуться и понаблюдать за происходящим.

Пока Цзи Ян пребывал в раздумьях, Цзи Сяо Чжо тоже глубоко задумался. Он закинул руки за голову и использовал их как подушку, а ноги скрестил, размышляя о произошедших сегодня событиях.

Сяо Чжо чувствовал, что его мама действительно изменилась. Раньше она никогда не заботилась о нём. Бывали случаи, когда она кричала и злилась на него. Однако теперь его мама стала нежной. Теперь она улыбалась ему, готовила вкусную еду, называла его «дорогим» и «любимым» и даже плакала, потому что беспокоилась о нём, когда он пропадал.

Похоже, теперь мама действительно его любила.

Стоит ли ему простить маму и дать ей ещё один шанс?

Цзи Сяо Чжо долго размышлял, нахмурив брови. Наконец он вздохнул и решил на этот раз простить маму. Папа говорил ему, что мужчины не должны быть узколобыми и что они должны уступать девушкам. Мама — девушка, так что ему следует уступить.

Сяо Чжо улыбнулся, почувствовав, что с его плеч свалился тяжкий груз. Он задёргал ногами, чтобы показать, как он счастлив, а затем пару раз перекатился с одного бока на другой, лежа на кровати, прежде чем заснуть.

Тан Тан заметила, что малыш изменился за одну ночь. Обычно он избегал смотреть на неё и отвечал ей мычанием. По сути, он вёл себя так, будто у него не хватало терпения общаться с ней. Однако он не отказывался от еды, которую она клала ему в контейнер по утрам. Когда они шли в детский сад, он сам взял её за руку и даже напомнил, чтобы она была осторожна и не споткнулась.

Тан Тан в шоке уставилась на малыша. Она не понимала, что происходит.

«Бао Бао, что случилось? Ты больше не злишься на маму?»

Малыш серьёзно кивнул и сказал: «Я решил простить тебя на этот раз. Ты больше не должна поступать так же».

Тан Тан удивилась. Она обхватила его лицо руками и спросила: «Бао Бао, ты правда больше не злишься на маму? Мы помирились?»

Малыш изо всех сил старался сохранять серьёзное выражение лица и кивнул: «Да».

Тан Тан не смогла сдержать улыбку. Она несколько раз поцеловала малыша в щёку: «Спасибо, Бао Бао. Ты такой милый».

Губы Сяо Чжо тоже приподнялись в улыбке, но затем он сделал вид, что спокоен: «Это потому, что я мужчина. У меня широкий кругозор».

Его серьёзное и торжественное выражение лица рассмешило Тан Тан. Она кивнула: «Всё верно. Бао Бао — человек широких взглядов. Мамочка очень тебя любит».

У малыша покраснели уши. Он смущённо огляделся. Убедившись, что вокруг никого нет, он быстро встал на цыпочки и поцеловал Тан Тан в щёку, а затем тихо сказал: «Я тоже тебя люблю».

Сказав это, он смутился и тут же убежал на своих коротких ножках.

Сердце Тан Тан растаяло. Как может существовать такой милый ребёнок?

Чтобы отпраздновать их примирение, Тан Тан решила устроить сегодня вечером пир. Она достала продукты из холодильника и приготовила овощные фрикадельки, свинину в кисло-сладком соусе, курицу гунбао, суп с тофу и тушёные куриные крылышки. Она вспомнила, что Сяо Чжо очень любит тушёные куриные крылышки. Изначально Тан Тан узнала этот рецепт из телевизора. Просмотр кулинарных программ был её новым увлечением.

«Ого!» — малыш ахнул от удивления, когда увидел на столе так много блюд. Его глаза расширились. — «Мамочка, сегодня какой-то особенный день?» Как правило, много блюд подавались только в особые дни.

Тан Тан кивнула: «Верно. Сегодня особенный день, поэтому мы празднуем».

«По какому поводу?» Малыш напряжённо думал, пытаясь вспомнить, по какому поводу они празднуют. Хоть он и ломал над этим голову, ничего не приходило на ум.

Тан Тан погладила его по голове: «Сегодня Бао Бао простил маму. Мама очень рада, поэтому мы празднуем».

Цзи Сяо Чжо растерялся. Он начал смеяться, и его пухлые щёчки задрожали от смеха.

Тан Тан впервые видела, чтобы малыш так радостно смеялся. В этот момент он действительно был похож на ребёнка. Раньше он вёл себя серьёзно, как взрослый, но, вероятно, это было лишь фасад, за которым он прятался, потому что не мог ни на кого положиться. Тан Тан понимала его, ведь она сама была такой. Она молчала в присутствии других людей, потому что не знала, что сказать; она также боялась сказать что-то не то и навлечь на себя неприятности. Тан Тан могла смеяться, баловаться и быть собой только перед няней.

Итак, Тан Тан беспокоилась за Цзи Сяо Чжо. Он был ещё ребёнком, ему не было и четырёх лет. Он не должен был так себя вести.

Увидев, что малыш готов быть собой перед ней, она перестала беспокоиться.

Тан Тан протянула малышу кусочек куриного крылышка: «Хочешь, чтобы мама тебя покормила?» Сяо Чжо не умел пользоваться палочками. Он мог есть только вилкой, а с её помощью было сложно есть куриные крылышки.

Цзи Сяо Чжо покачал головой. Он воткнул вилку в куриное крылышко: «Я могу есть сам. Я не трёхлетний ребёнок».

Тан Тан потеряла дар речи: «...Ладно. Тебе не три года». Тебе три с половиной года.

Как только мать и сын приступили к еде, они услышали, как в дверях повернулся ключ. Они оба замерли и посмотрели на вход.

Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился мужчина в военной форме с решительным выражением лица.

«Папочка!» Глаза Цзи Сяо Чжо заблестели. Он уронил вилку, которую держал в руках, и спрыгнул со своего места, прежде чем метнуться к Цзи Яну, как маленькая пуля.

Суровое выражение лица Цзи Яна смягчилось, когда он заключил в объятия подбежавшую к нему маленькую пулю. Цзи Ян погладил Сяо Чжо по голове: «Папа вернулся».

Цзи Сяо Чжо крепко обнял Цзи Яна за шею и с тоской в голосе сказал: «Папочка, почему ты вернулся только сейчас? Уже так поздно. Я так давно тебя не видел».

Цзи Ян поцеловал малыша в лоб и извинился: «Прости».

Малыш, подумав пару секунд, простил своего папочку: «Хорошо, я тебя прощаю. Я очень великодушный».

Цзи Ян рассмеялся. Он одной рукой поднял малыша, а другой наклонился, чтобы переобуться. В тот момент Цзи Ян ещё не заметил застывшую на месте Тан Тан.

Когда появился Цзи Ян, Тан Тан выронила палочки для еды и тут же вскочила. Она даже не знала, куда деть руки. Хотя она и знала, что у неё есть муж, она впервые его увидела. Поэтому шок, который она испытала, был довольно сильным.