Дедушка Цзи фыркнул: «Ты не мог выкроить и потратить пару часов на то, чтобы повидаться со своим сыном, который чуть не умер. Если бы в постели лежал Ши Юэ, ты бы приходил по триста раз в день».

Лица троих гостей внезапно изменились. Цзи Вэй Фэн был очень недоволен тем, что сказал старик: «Папа, что ты делаешь, зачем говоришь такие вещи? Ты что, хочешь, чтобы Ши Юэ получил травму? Он ведь тоже твой внук».

«Почему я не могу так говорить? Тебе больно даже слышать о том, что я говорю об одном сыне, но не хочешь ничего знать и беспокоиться о другом сыне. Твоя предвзятость также широка как Тихий океан! Все они твои сыновья. Так почему же ты так поступаешь? Если у тебя хватает наглости так поступать, то не рожал бы ребёнка с самого начала, чтобы у него в жизни не было такого отца, как ты!»

Цзи Вэй Фэн тяжело вздохнул и нахмурил брови: «Папа, я тоже хочу относиться к своим детям одинаково, но ты же видишь, как он ко мне относится. Он меня не признаёт, как я могу относиться к ним одинаково?»

«Разве это его вина? Ты не знаешь, почему он тебя не признаёт? Если ты сам так к нему относишься, тебя и не признают!»

От слов старика Цзи Вэй Фэн вдруг потерял дар речи. В произошедшем действительно была его вина. Хотя он и не чувствовал сожаления, он не мог ничего возразить.

Тан Тан посмотрела на троих гостей, которые даже не спросили о самочувствии Цзи Яна, а просто затеяли ссору, она очень разозлилась. Тан Тан переживала за Цзи Яна, и не смогла удержаться, она холодно сказала: «Если вы пришли в гости, то, пожалуйста, уходите, часы приема уже закончились. Цзи Яну нужно обработать полученную рану, и его нельзя тревожить».

Трое гостей были очень смущены словами Тан Тан. Только тогда они поняли, что затеяли спор, не сказав ни слова Цзи Яну.

Линь Бяо тут же положила вещи, принесенные с собой, на прикроватный столик и с улыбкой сказала: «Мы принесли немного питательных продуктов для Цзи Яна, это поможет выздоровлению. Мы купим для вас ещё, когда всё закончится».

Тан Тан немного понимала, какими были отношения между Линь Бяо и Цзи Яном. Эта женщина ей тоже не нравилась, поэтому Тан Тан не хотела проявлять к ней уважение: «Мы сами можем купить то, что хотим, не беспокойтесь. Заберите это».

Линь Бяо делала вид, что проявляет заботу, но замерла, не зная, что сказать.

Цзи Вэй Фэн был очень недоволен Тан Тан и сердито упрекнул её: «И это твоё гостеприимство? Где твои манеры?»

Не успел он договорить, как Цзи Ян, не глядя, схватил чашку и швырнул её в стену позади Цзи Вэй Фэна. Раздался звук бьющегося стекла, и чашка мгновенно разбилась, но никто не пострадал. Однако все были шокированы, включая Цзи Вэй Фэна.

Цзи Ян открыл глаза, и взгляд его был холоден: «Не тебе учить мою жену. Есть у неё манеры или нет, судить не тебе? А что насчёт гостеприимства? Шутки в сторону, вы всё ещё считаете себя гостями? Если тебе это не нравится, тогда уходи, никто тебя не остановит!»

«Ты! Ты неблагодарный ребенок!» — Цзи Вэй Фэн задрожал от гнева, и Линь Бяо быстро подошла, чтобы успокоить его.

Цзи Ян не обращал на его слова внимания и указал пальцем на дверь, чтобы тот уходил: «Будь осторожен на обратном пути, не буду провожать».

Цзи Вэй Фэн был так зол, что хотел избить этого слепца, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов ему пришлось развернуться и уйти, не поднимая глаз.

Линь Бяо бросилась догонять Цзи Вэй Фэна, оставив Тан Ми одну стоять на месте. Видимо она не собиралась уходить.

Тан Тан нахмурилась и посмотрела на неё: «Почему ты не уходишь?»

Тан Ми сжала кулаки: «Тан Тан, я пришла специально к тебе. Можем поговорить?»

Казалось, каждый раз, когда Тан Тан встречалась с Тан Ми, та хотела ей что-то сказать. Тан Тан не знала, что ей нужно, и не хотела знать. Она не имела никакого отношения к семье Тан, не говоря уже об отношении настоящей Тан Тан и её семьи. Учитывая их отношения, ей не нужно было с ними взаимодействовать. Поэтому Тан Тан снова отказала ей: «У меня нет времени на разговоры, тебе следует уйти».

Лицо Тан Ми побледнело, она прикусила нижнюю губу до крови. Она посмотрела на Тан Тан с мольбой в глазах: «Тан Тан, я умоляю тебя, у меня действительно нет выбора. Посмотри? Мама и папа подарили тебе жизнь, ты должна спасти маму? Мама умирает, и теперь только ты можешь её спасти. Можешь ли ты помочь нашей матери? После этого я дам тебе всё, что ты захочешь, даже если это разрушит семью Тан».

Тан Тан, услышав её слова, в некоторых чертах поняла, что происходит. Оказалось, что мать настоящей Тан Тан была больна. Теперь ей нужна помощь, но она не врач. Какой от неё толк?

«Я не врач, я не могу вылечить её болезнь. Тебе лучше обратиться к хорошему врачу».

Тан Ми тут же расплакалась, а в следующую секунду с грохотом рухнула на землю: «Тан Тан, умоляю тебя, я готова встать перед тобой на колени, видишь? Только ты можешь стать донором и отдать почку маме, только тогда маме станет лучше. Пойдем со мной, посмотрим, подходишь ли ты. На тебя вся надежда».

Отдать почку? Можно ли отдать мою почку другому человеку? Разве это не приведёт к моей смерти?

Тан Тан не могла понять этого, но она не могла вынести вида человека, который так смущался перед ней, стоя на коленях. Она собиралась помочь Тан Ми подняться, но Цзи Ян не дал ей этого сделать. Его тон был резок: «Госпожа Тан Ми, моя жена не имеет никакого отношения к вашей семье. Она никуда не пойдет и не будет в этом участвовать, так что больше не беспокойте её, или не вините меня!»

«Тан Тан, ты что, действительно хочешь увидеть, как умирает твоя биологическая мать? Ты правда не переживаешь?» — Тан Ми была на грани обморока, но заставляла себя продолжать сидеть на коленях, не желая упускать ни единого шанса.

Когда Цзи Ян увидел, что она не собирается уходить, он сразу же достал телефон и позвонил в службу безопасности, чтобы они пришли и увели её.

Тан Ми увидела это и была сильно смущена. Ей пришлось встать и уйти, но перед уходом она сказала Тан Тан: «Тан Тан, пожалуйста, подумай об этом. Если ты поможешь, я сделаю всё, что ты захочешь».

Тан Тан помассировала виски, и у неё возникло предчувствие, что это дело не закончится так просто.

Предчувствие Тан Тан не обмануло. На следующий день, Тан Ми пришла снова, когда они с Цзи Яном вышли погреться на солнышке. Тан Ми снова встала на колени и долго уговаривала Тан Тан, прежде чем приняла отказ, а затем снова ушла, разочарованная.

Глядя на её печальную спину, Тан Тан застыла на месте. Она вдруг засомневалась, правильно ли поступила, отказавшись спасать биологическую мать настоящей Тан Тан? А что, если настоящая Тан Тан хотела бы спасти свою мать?

«О чём ты думаешь?» — Цзи Ян прищурился.

«Я задумалась, о сожалениях настоящей Тан Тан», — Тан Тан не обратила внимания на настроение Цзи Яна и честно сказала ему. — «Муженек, можно умереть, если отдать свою почку другому?»

Кто бы мог подумать, что лицо Цзи Яна внезапно потемнеет. Он взял её за подбородок и заставил её посмотреть ему в глаза. Он впервые заговорил с ней таким холодным тоном: «Тан Тан, слушай меня внимательно, единственное, что тебе нужно сделать, это отказаться. Твоя доброта не должна использоваться в этом деле?»

Тан Тан впервые увидела Цзи Яна таким жестоким. Хотя она не понимала, почему он вдруг разозлился, она не хотела его провоцировать. Она нервно обняла его за руку и извинилась: «Муженек, прости, я была не права. Я больше не буду об этом думать. Ты же больше не будешь на меня злиться?»

Гнев в сердце Цзи Яна постепенно угас, когда он понял, что слишком остро отреагировал. Он нахмурился, почувствовав головную боль, обнял её и поцеловал: «Тан Тан, ты не должна переживать о сожалениях прежней Тан Тан. Всё, что тебе нужно делать, — это хорошо заботиться обо мне и Сяо Чжо. Ты никому ничего не должна, в том числе прежней Тан Тан и её семье».

Тан Тан кивнула, находясь в его объятиях: «Я знаю, муженек. Я больше не буду об этом думать».