Это было невозможно. Она в последний раз осмотрела окрестности и вернулась в библиотеку. Саймон все еще лежал на полу, где она его оставила. Его глаза были слегка затуманены, а на губах играла странная ухмылка.

Кейт опустилась рядом с ним, не выпуская из рук меч.

— Не могу поверить в то, что только что видела.

— Это было немного неожиданно. — Саймон покрутил плечами, восстанавливая подвижность, хотя его рука продолжала бесконтрольно дергаться, как будто онемела.

— Что ты с собой сделал?

— Это заклинание, которое делает мою плоть твёрдой. Преимущество в том, что оно делает меня неуязвимым практически для всего. Проблема в том, что я не могу двигаться и дышать. Когда я начинаю терять сознание, действие заклинания ослабевает. И я становлюсь крайне уязвимым. — Саймон подвигал челюстью вверх-вниз, издавая хруст. Он болезненно усмехнулся. — У магии есть свои плюсы и минусы.

Кейт рухнула на кирпичи и, икая от смеха, который возвестил о том, что она выжила, закрыла лицо руками. Она услышала приближающиеся шаги слуг и увидела, как над отвратительной лужей, в которой ещё недавно было живое существо, поднимается пар.

— Для вас это обычное занятие, мистер Арчер?

— Я бы не сказал, что это происходит каждый день. — Саймон взял её руку своими странно холодными и твёрдыми пальцами. — И, кстати, спасибо, что снова спасла мне жизнь.

Кейт встревожило то, насколько бесчеловечным было его прикосновение.

В просторном сводчатом подвале было темно и холодно. По помещению шаркающей походкой бродили мужчины и женщины, но это были не обычные лондонские бездомные, которые ищут на улицах подворотни и подвалы, чтобы там укрыться. Некоторые были одеты в дорогую одежду, хотя дни, проведенные в бегах, не прошли для них бесследно.

Один мужчина стоял в углу и рычал от злости, обращаясь ко всем, кто готов был его слушать:

— Кто она такая, чтобы указывать нам? Я родился в Уэссексе. А она откуда? Она из далека.

— Из Линкольншира?

— Нет, — огрызнулся он. — Из Дании, Норвегии или еще откуда-то, откуда никто не приезжает. Что она может сделать такого, чего мы не можем сделать сами? Что она может дать нам такого, чего мы не можем взять сами?

— У нее есть вульфсил, — сказала женщина. — Она его получила. — Мужчина сверкнул глазами и плотнее запахнул свое поношенное пальто. — Мы тоже можем его получить. Она должна была его откуда-то взять. Почему мы не можем сделать то же самое?

Остальные в толпе повернулись к нему, переглядываясь и кивая. Мужчина поиграл мускулами. Он был крупным, мускулистым и свирепым на вид. Его длинная неухоженная борода была покрыта слюной, а глаза сверкали.

— Мне плевать, что там делают остальные из шайки Гретты. Вам не надоело прятаться в темноте и ждать, пока она принесет жалкие объедки? Лорд Окем дал ей отпор. Он не стал прятаться в грязи только потому, что она так сказала. — По толпе пробежал ропот, и кто-то сказал: — А теперь лорд Окем мертв.

Девочка лет тринадцати в грязно-розовом платье, с растрёпанными светлыми волосами, сказала:

— Разве мы все не одинаковые? Я и не знала, что нас так много. Я думала, что я одна. Теперь я думаю, что мы должны защищать друг друга. Зачем нам с ней бороться?

Мужчина усмехнулся.

— Всё это хорошо, девочка. Но я не люблю принимать подачки. Я создан для того, чтобы брать то, что мне нужно! — Он обвёл взглядом толпу. — И где она сейчас? Здесь, с нами, на холоде? Нет! Она где-то там, в тепле и уюте, а нас держит здесь на поводке, как своих рабов. Я ничей раб не буду!

Тишина, воцарившаяся в дальнем конце помещения, нарушила агрессивный гул, поднявшийся из-за слов этого человека. Его последователи замолчали и оглянулись, пытаясь понять, откуда донесся этот звук. Странники в подвале расступились, пропуская женщину, которая приближалась к ним.

Гретта Олдфазер пригнулась, чтобы не удариться о низкий потолок подвала. Ее высокая фигура двигалась с бесшумной грацией, а широкий плащ почти не колыхался. На ее лице застыло холодное равнодушие Арктики. Статная женщина остановилась в нескольких футах от человека, который разглагольствовал. К его чести, он не отпрянул, а спокойно посмотрел на нее сверху вниз.

— Сэмюэл, — тихо спросила она, — что это значит?

— Я удивлен, что вижу тебя здесь, Гретта. Не боишься испачкаться?

Гретта стояла неподвижно. Толпа зашевелилась: кто-то направился к крикливому Сэмюэлу, но большинство попятилось назад.

Он принял ее молчание за нерешительность.

— С нас хватит, Гретта. Ты нам здесь не нужна.

Гретта медленно улыбнулась, словно понимая, о чем он. — Ты идиот. Как и Окем.

— Ты его убила.

— Нет, но он все равно это заслужил. Все остальные мои помощники следовали моим правилам. Но он нарушал комендантский час. Привлекал к нам внимание. Из-за его глупости в Лондон явился охотник.

— Я не боюсь охотников, — высокомерно ответил Сэмюэл.

— Тогда ты дурак, — сказала Гретта. — Макфарлейн где-то рядом, и если он выйдет на твой след, ты погибнешь, как и Окем.

Сэмюэл пренебрежительно махнул рукой.

— Макфарлейн для меня ничто. Если ты его боишься, то, может, тебе лучше пойти домой?

— Я предлагаю новый век для нашего вида, но ты слишком жесток, чтобы это понять.

— Новый век? — усмехнулся мужчина. — Мы убиваем. Это то, что мы делаем.

— Согласна. — Гретта откинула плащ, под которым оказалась старинная кожаная кираса, и обнажила кожу цвета слоновой кости. Она потянулась назад и достала большой обоюдоострый боевой топор, которым мог бы орудовать только самый сильный мужчина.

Сэмюэл впервые задрожал от страха, но это длилось недолго. Физическая сила была его коньком, как и у большинства собравшихся. Он поиграл пальцами и ухмыльнулся.

— Думаешь запугать меня этой игрушкой?

— Я не собираюсь тебя запугивать. — Голос Гретты звучал смертельно спокойно.

Сэмюэл рассмеялся и обвёл рукой своих друзей.

— Думаешь, ты сможешь убить нас всех?

— Да. — Гретта сжала топор так, что затрещала кожа.

Сэмюэл попятился к группе из десяти своих сторонников, его тело начало дрожать.

Гретта бросилась вперёд, размахивая топором. Не успев добраться до цели, она ударила одного из мужчин и разрубила его почти пополам, а затем вонзила топор в другого. Она попыталась вытащить оружие, но оно застряло в грудной клетке второй жертвы. Гретта зарычала и дернула топор, разбрызгивая кровь и кости. Она крутанулась, размахивая топором, но на неё уже надвигались другие фигуры. Подвал наполнился криками и рычанием.

Сэмюэл согнулся пополам, превратившись в человека, но тут же выпрямился, превратившись в зверя. Его жуткая ухмылка стала еще шире, растянув лицо до неузнаваемости. Затем его нос и подбородок удлинились, превратившись в оскаленную собачью морду с рядами устрашающих зубов. На больших руках появились темные когти, похожие на ятаганы. Он и раньше был мускулистым, но теперь его тело стало еще более массивным. Плечи ссутулились и налились мышцами. Руки стали длинными и мощными. Его одежда порвалась, обнажив клочья черного меха. Он яростно встряхнулся и бросился на блондинку.

С поразительной скоростью Гретта выставила топор перед собой, расставив мощные ноги, и огромный оборотень врезался в нее. От удара она отлетела назад, но длина оружия не позволила зверю дотянуться до нее когтями. С оглушительным криком Гретта снова бросилась вперед и сбила его с ног, повалив на пол. Она изо всех сил ударила его топорищем в грудь, заставив зарычать от боли.

Со всех сторон раздавались рычание, треск рвущейся плоти и хруст ломающихся костей, сопровождавшие превращение в ликантропа. Фигуры корчились в экстатической муке трансформации.

За то время, что потребовалось Гретте, чтобы поднять ногу и наступить на руку Сэмюэла, она тоже изменилась. В одно мгновение она превратилась из валькирии в огромного волка на задних лапах, все еще закутанного в плащ, с мощным торсом, натянувшим кожаные доспехи. Сэмюэл ударил ее свободной рукой и бессмысленно клацнул челюстями. Гретта скривила губы и издала звук, похожий на смех. Затем она надавила на топорище, издав два звука: крик боли Сэмюэла и хруст ломающихся костей под тупым лезвием.