— Слава богу, ты пришёл вовремя. Я боялась, что она упадёт в обморок от жажды.

Имоджен пригубила пунш и хихикнула:

— Ой, как щекотно!

Хибберт громко расхохотался, но его взгляд был прикован к Кейт. Она уже придумывала, как бы ему глаза выколоть, когда он спросил:

— Скажите, мисс Анструтер, разделяете ли вы интерес вашего отца к таинственным и оккультным знаниям?

— С чего вы спрашиваете?

— Знакомы ли вы с тантрической практикой? — Хибберт положил руку на обнажённое плечо Имоджен.

Кейт почувствовала, как её лицо заливает краска, а взгляд становится ледяным. Она знала, о чём он говорит. Для жителей Запада тантрическая магия подразумевала раскрепощённые сексуальные отношения под видом духовных поисков. Она не удивилась, что полковник Хибберт так высоко ценит тёмные искусства.

Кейт с натянутой улыбкой повернулась к Хибберту и обвела взглядом комнату.

— Сэр, будь я мужчиной, я бы потребовала сатисфакции за ваше грубое поведение. Но поскольку я женщина, то вижу вас в последний раз. Я запрещаю вам и дальше омрачать жизнь моей семьи своим присутствием.

— Ты не можешь мной командовать, Кейт, — довольно громко сказала Имоджен. — Бойлан, у меня ужасно болит голова.

Хибберт выглядел растерянным.

— Вы хотите уйти?

— Наконец-то, — сказала Кейт. — Пойдём, Имоджен.

— Я предпочитаю побыть одна, — сказала Имоджен с наигранным раздражением. — Я поеду в экипаже. Ты ведь сможешь найти дорогу обратно? Хорошо. Большое спасибо, что испортили мне вечер. — Она выбежала за дверь.

Хибберт проводил взглядом свою спутницу, а затем прорычал в адрес Кейт:

— Если вы думаете, что сможете нас разлучить, то вы ошибаетесь. Она совершеннолетняя.

Кейт набросилась на него:

— Мне все равно, даже если это сама мадам Мафусаил. Если вы еще хоть раз потревожите мою сестру, я вас в такую яму закопаю, что вас никто не найдет. Вам ясно, полковник?

Хибберт ухмыльнулся и протолкнулся мимо Кейт, не постеснявшись толкнуть ее. Кейт едва удержалась, чтобы не схватить его за руку и не заломить ее за спину. Он был достаточно крепким, и она не сомневалась, что могла бы нанести ему серьезные увечья, прежде чем кто-нибудь из шокированных джентльменов ее оттащил. Но она сдержалась. Она открыто кивнула нескольким зевакам, заставив их вернуться к своим сплетням и украдкой поглядывать на знаменитую гарпию. Еще один удачный вечер для Кейт Анструтер.

Кейт увидела, как полковник Хибберт остановился в другом конце зала, чтобы поговорить с лордом Окемом. Она была слегка удивлена тем, что у него есть высокопоставленные знакомые, но ее мнение о лорде Океме резко ухудшилось. Тем не менее ей было любопытно. Когда они разошлись, она решила поговорить с лордом Окемом наедине. Ей нужна была информация о Хибберте, чтобы положить конец его бесчинствам.

Лорд Окем пробирался сквозь толпу, одетый с иголочки, в высоком воротнике и длинном жилете. Саймон поставил бокал с шампанским, не сводя глаз с этого человека. Перед его мысленным взором встало изуродованное тело Беатрис. Его губы сжались в тонкую жесткую линию.

Саймон встал за струнный квартет и попросил у ближайшего слуги перо и чернила. Оглядевшись, он не увидел в толпе Ника. Он скрыл свое разочарование от того, что нашел одного человека, но потерял другого. Когда слуга принес то, о чем его просили, Саймон быстро написал записку и положил ее на проходящий мимо поднос. Вскоре ее взяли. Записка была адресована лорду Окему, и Саймон проследил за тем, как ее передали. Мужчина прочитал записку, извинился перед присутствующими и покинул бальный зал.

Саймон подождал немного, а затем последовал за ним. Он хотел, чтобы его светлость оказался как можно дальше от гостей, чтобы можно было задать ему несколько вежливых вопросов и выяснить, действительно ли он тот, кого они ищут. Из толпы вышел сэр Томас и встал рядом с Саймоном.

— Как раз вовремя, — сказал Саймон своему другу.

Сэр Томас широко и радостно улыбнулся, что было совсем не похоже на вялую улыбку его тезки.

— Я бы не хотел пропустить наше вечернее развлечение. Это лучше, чем скучная игра в криббедж. Куда он направляется?

— Он встречается с сэром Томасом Вулфолком в приватной гостиной наверху. — Саймон не сводил глаз с удаляющегося лорда.

— Я поступил умно, — самодовольно сказал сэр Томас.

По мере того как они поднимались наверх, людей вокруг становилось все меньше. Звуки вечеринки становились все тише и отдаленнее. Они подошли к гостиной. Дверь была приоткрыта. В большой комнате с потрескивающим камином у дальней стены они увидели фигуру лорда Окема, который стоял у богато украшенного китайского зеркала и разглядывал свое отражение. Это был крупный мужчина с багровым лицом и пышными формами. Саймон остался за дверью, а сэр Томас вошел в дом один.

Лорд Окем выжидающе повернулся к нему.

— Добрый вечер, сэр Томас. Я думал, вы на Ямайке.

— Я вернулся домой, — вежливо ответил сэр Томас. — Там было невыносимо жарко. Вы знали, что в тропиках так жарко?

Пока мужчины разговаривали, Саймон изучал их жертву, пытаясь найти хоть какое-то доказательство того, что перед ними оборотень из Рукери. Беатрис могла и ошибиться, хотя он в этом сомневался. Ликантропию сложно с чем-то спутать. Он мысленно прокрутил в голове сцену драки, пытаясь вспомнить, куда ударил зверя. Шея Окема была обожжена до черноты в том месте, где Ник схватил его за горло. Эта рана всё ещё должна была заживать, несмотря на легендарную способность оборотней к регенерации. Высокий шейный платок лорда Окема мешал как следует рассмотреть рану. Саймон прищурился, пытаясь разглядеть ее получше, пока лорд Окем расспрашивал сэра Томаса о правилах этикета.

— Не думаю, что сейчас подходящее время для обсуждения католической эмансипации, — нахмурился лорд Окем. — Хотя я бы никогда не поддержал такую идею. Паписты, звери.

Лорд Окем бросил взгляд на человека у двери, и Саймон заметил, как слегка раздулись его ноздри. И Саймон, и Ник не скупились на одеколон, чтобы замаскировать свой запах, но они и представить себе не могли, насколько обострено обоняние оборотня. Лорд внезапно отступил на шаг, его глаза расширились от удивления, и он быстро переводил взгляд с одного мужчины на другого. Когда он повернул голову, под шейным платком промелькнул красный шрам. Зрачки лорда Окема заблестели.

Саймона охватила ярость. Его челюсть сжалась, во рту пересохло. Он вышел из тени.

— Возможно, вы предпочли бы обсудить убийство Мари д’Ангулем.

Сэр Томас нелестно выругался в адрес Саймона за его вспыльчивость, и в этот момент из груди лорда Окема донеслось низкое рычание. Невероятно, но Окем схватил мраморную статую в натуральную величину и швырнул ее в мужчин. Саймон и сэр Томас бросились врассыпную, уворачиваясь от осколков мрамора.

Мужчина, стоявший перед ними, превратился в угрожающую темную фигуру. Его грудь стала вдвое шире, а одежда с треском разорвалась. Руки удлинились, на кончиках пальцев выросли острые когти. Голова увеличилась, и с громким хрустом кости челюсти сдвинулись и вытянулись. Перед ними стояло огромное сгорбленное существо, сверлившее их двумя светящимися красными глазами.

Саймон вскочил на ноги и резким движением выдернул клинок из трости. Зверь бросился вперед, занеся когти для удара. Саймон парировал удар, развернулся и шагнул вперед, вынуждая противника опустить руку. Он отступил и пнул зверя в грудь, заставив его присесть на корточки. Саймон отвел клинок назад, готовясь нанести удар, но оборотень отскочил в сторону, и клинок пронзил пустоту.

Сэра Томаса Волфолка перестало окутывать чары, и Ник Баркер поднял руки, охваченные пламенем. Два огненных шара обрушились на существо, заставив его взвыть. Вокруг его мохнатой головы и длинной морды заклубился дым. Костлявые когтистые пальцы сжались, а затем вытянулись от боли, и зверь попятился.

В комнату вошел дворецкий с суровым выражением лица, готовый отчитать шумных гостей. Он застыл на месте, увидев происходящее. То, что когда-то было лордом Окемом, повернулось к нему.