Кейт бросила на него любопытный взгляд и пошла наверх. Саймон заглянул в гостиную, там было пусто. Он поднялся наверх и постучал в дверь Ника. Ответа не последовало: его друг, скорее всего, пил в "Прялке Дьявола". Саймон вернулся на первый этаж и прошел в заднюю часть дома, снял пальто и принялся шарить по кухне в поисках всего необходимого для чая.

Звук за дверью возвестил о приходе Кейт. Она вошла с полузакрытыми глазами, отрешенно глядя перед собой. Она сняла жакет и осталась в вышитом хлопковом платье с рукавами-буфами. Длинная юбка волочилась по полу.

Саймон сказал:

— Если хотите, можете устроиться в гостиной, я сейчас подойду.

Кейт рассматривала матовое стекло лампы.

— Вы не против, если мы просто посидим на кухне? Немного уюта и домашнего тепла меня бы успокоили.

— Отличная идея. Там ужасная обстановка. Моя соседка по квартире та еще неряха. Собирайтесь за столом. Вы нашли все, что нужно?

— Да, спасибо.

— И лампы вам помогли?

— В конце концов да, хотя мне пришлось сыграть в простую игру "Саймон говорит", — с иронией заметила Кейт. — А ваш шкаф, полный женских ночных сорочек и нарядов разных размеров, говорит о тонком вкусе. Они для…?

Саймон поставил чайник на холодную плиту, стараясь выглядеть невозмутимым.

— Для гостей.

Кейт переставила сахар и сливки с подоконника на простой дубовый стол и искоса взглянула на него.

— Мне стоит расспросить вас подробнее?

Он слегка улыбнулся.

— Только если хотите узнать больше.

Она ничего не ответила и продолжила накрывать на стол. Наконец, после нескольких минут тишины, нарушаемой лишь звоном посуды, она спросила:

— Как вы думаете, что случилось с моей сестрой, мистер Арчер?

— Не знаю. — Саймон наблюдал за ней. Она черпала в себе силы, чтобы справляться с делами, несмотря на такое эмоциональное напряжение. — Тот факт, что Имоджен не постигла участь Хибберта в "Булваре", не может не радовать.

— Возможно, убийца просто унёс её, — пробормотала Кейт.

— Я так не думаю. Оборотни так не поступают. — Он взял с плиты короткий грифельный карандаш и начал рисовать символы на стальном чайнике. Руны засветились бледно-зелёным, и почти сразу же раздался звук закипающей воды. — Если бы он убил её, она была бы там, мёртвая.

— Вы верите, что ликантропия заразна?

— Нет, не верю. Всё, что я слышал об оборотничестве, говорит о том, что это врождённая особенность. Нет никаких достоверных свидетельств того, что один оборотень заразил другого. Эпидемий никогда не было. Я бы не стал опасаться, что Имоджен каким-то образом превратилась в оборотня.

— О, где же она, мистер Арчер? — Её взгляд следовал за его движениями, но в нём читалась усталость.

— Я не знаю, мисс Анструтер, но мы это выясним. Я вам обещаю.

— Спасибо. — Её голос звучал хрипло от усталости.

— Больше всего меня беспокоит то, что, похоже, появился ещё один оборотень. Эти существа довольно редки, но встретить двух в одном месте — чертовски необычно. Как и тот факт, что Хибберт не был съеден. Это немного странно.

— Немного странно?

— Оборотни, это животные, мисс Анструтер. Они убивают по тем же причинам, по которым убивают все животные. Для защиты и ради пропитания. А этого человека просто убили и изуродовали, но не съели, по крайней мере не целиком. Печенье?

— Вы так аппетитно его описываете, но нет, спасибо, — поморщилась Кейт.

Саймон откусил кусочек от маленького печенья, и в этот момент из чайника повалил пар.

— Вы стреляете? Я могу раздобыть для вас пистолет, заряженный серебром.

— Да. Значит, вы верите в легенды о серебре?

— В какой-то степени, — осторожно ответил он, словно опасаясь, что она станет с ним спорить и раскроет тот факт, что его познания о ликантропах вряд ли можно назвать энциклопедическими. Он налил кипяток в маленький фарфоровый чайник с нарисованным на нем простым цветком. — Конечно, им может навредить что угодно, но они невероятно живучи. Серебро, похоже, делает раны более глубокими и дает нам шанс одолеть их.

— А магия действенное оружие против них? Ваш стиль магии кажется особенно эффективным.

Саймон замешкался, наливая сливки в ее чашку, чтобы выиграть время. Он вспомнил все наставления матери о необходимости хранить тайну, а также постоянные требования Ника оставаться в тени. Тем не менее он посмотрел на встревоженное выражение лица Кейт, которое проступало сквозь напускную невозмутимость. Она уже столько всего повидала, что притворяться дальше было бы нелепо. Саймону хотелось довериться Кейт, поэтому он как ни в чем не бывало сказал:

— Да, магия очень действенна.

Она заметно расслабилась, когда он разлил чай по чашкам.

— Для мужчины у вас очень изящный чайник.

— Это мамин. — Саймон слегка поправил чайник и с любовью постучал по нему пальцем.

— Она тоже была волшебницей?

— Нет, она была кем-то получше. Она была святой, которую интересовала не магия, а только волшебники.

— Что ж, в моей семье тоже увлекались мистикой, но, должен признаться, я никогда не видел, чтобы магией пользовались так обыденно.

— Это фокусы. Преступная трата мастерства, учитывая, на что, по слухам, способны величайшие из нас. Это все равно что отправить любовную записку пушечным ядром.

— Если позволите спросить, какую школу магии вы представляете?

Он отпил чаю.

— Я маг из тех, кого часто называют писцами.

Усталые глаза Кейт расширились.

— Я читала о писцах, но даже в самых авторитетных магических трактатах говорится, что они встречаются так же редко, как раки, и, скорее всего, в наше время их уже не осталось.

— Что ж, я ещё не готов к тому, чтобы меня выставили в музее, но нас очень мало. Возможно, я последний. Большая часть знаний, связанных с этой дисциплиной, утрачена.

— Но не полностью.

— Нет. У меня довольно обширная библиотека, посвященная этому искусству, а у Ника, обширные познания. Он уже много лет является моим наставником и помогает мне совершенствовать использование рун для сотворения заклинаний.

— Ваш друг тоже писец?

— Ник? — Саймон рассмеялся. — Нет. Он мастер на все руки в том, что касается магии. Его нельзя описать классическими словами. Он может сделать практически все, что касается практической магии.

Кейт поставила чашку на стол и устало посмотрела на Саймона.

— Поверьте, я бы с радостью обсудила с вами эту тему, но, надеюсь, вы не сочтете меня грубой, если я пойду спать. День выдался тяжелый. Чай был восхитительным. Спасибо вам за него и за компанию. И за все, что вы для меня сделали.

— Не за что. — Саймон встал. — Хорошего сна. Если вам что-то понадобится ночью, моя комната в конце коридора.

Женщина вышла из кухни. Саймон откинулся на спинку стула, слушая, как ее шаги стихают на лестнице, а затем закрывается дверь в ее спальню. Ему было о чем поразмыслить в связи с произошедшими событиями, и для этого ему понадобилась еще одна печенька. Кейт была еще более загадочной, чем Беатрис. Она, как и Беатрис, разбиралась в оккультизме лучше, чем кто-либо другой. Но, как он заметил в доме виконта Джиллингема, она была совершенно другой. В ней удивительным образом сочетались несгибаемость и неуправляемость. Саймон не мог представить, какие ужасные переживания терзали Кейт, но она держалась гораздо лучше, чем он ожидал. Эта женщина обладала поразительной силой духа. Он надеялся, что из этой истории для нее выйдет что-то хорошее, но в это было трудно поверить.

Кейт проснулась после беспокойной ночи, ворочаясь и вздыхая в темноте. Необычные настенные часы, которые, казалось, светились сами по себе, показывали, что уже больше восьми. Для подъема это было возмутительно поздно. Она быстро нашла подходящую одежду среди множества нарядов в шкафу, на каждом из которых были бирки от портного. Ей стало немного легче от мысли, что она не просто очередная владелица этих модных нарядов.