— Что, всей толпой?

— Нет, только дед, отец с женой и дядя Замир с тетей Нико. Выбирай.

— Да с чего ты взял, что я вообще останусь?

— Ты останешься, къуш. Поверь, я знаю тысячу и один способ убедить тебя.

Кто бы сомневался, но мне это льстило, вот честно. Не знала и не понимала почему. А эта властность и строгий взгляд зелёно-карих глаз заставляли тело дрожать от возбуждения. И нет, мне не особо нравился грубый и жесткий секс и все эти штучки с доминированием. Мне нравился Дамир. Какие-то колдовские чары, к которым я не равнодушна. И уверена, он читал это в моих глазах. Чтобы не спалиться ещё больше, я отошла к окну, сцепив руки под грудью и тут мне на глаза попалась злосчастная шуба.

— Почему она всё ещё тут? И чья она?

— Твоя.

Взяв гроздь темно-синего продолговатого винограда Дамир, с хищной грацией направился ко мне.

— С какой стати?

— Это подарок от моих деда и отца.

— Да вот ещё, мы недостаточно знакомы для таких подарков. Я даже думать не хочу, сколько она может стоить.

— Не думай, просто прими, — отщипывая ягоду, Дамир протянул руку к моим губам. — Не обижай их.

— Нет, я не могу, — говорить, когда твой рот наполнен виноградным соком, невероятно трудно. — Это, это неправильно и недопустимо. С чего бы твоим родственникам делать мне такой щедрый подарок? Если только… за этим что-то кроется, да?

Но в меня впихнули ещё одну ягоду. И ещё одну.

— У меня появилась отличная идея, как именно я могу есть этот виноград. Куда положу ягоду. Или как надкушу её, давая соку стекать по твоему телу. Или по тем красивым лепесткам, что так напоминают мне цветок лилии.

Словно под гипнозом, я смотрела на виноградину, что Дамир зажал между зубами, и надавил на мякоть. С трудом сглотнула, представляя вкус сочного нектара, увлажнившего чувственные губы. И закрыла глаза, когда змей-искуситель приблизился ко мне и поцеловал. Ох, святая ж ты корова, я поплыла. Главное не забыть потом, когда приду в себя, прикрепить стикер на холодильник с напоминанием выписать себе судебный запрет на приближение к джигиту…

Как выглядит счастливая женщина? Хорошо оттраханной это точно. Вместо мозгов кисель с молоком. И тело напоминало десерт «панакота». Вот его положили на тарелку и потрясли. И оно всё такое расслабленное, танцующее. Можно, конечно, назвать меня желе, но само название, «панакота», мне нравится больше. В общем, вот до чего может довести отличный секс со страстным мужчиной.

Дамир…

Мы лежали лицом друг к другу. Я с глупой улыбкой на губах, и совершенно идиотским влюблённым взглядом. И мой джигит более сосредоточенный и собранный.

Вспомнить бы, о чём мы говорили до того, как он соблазнил меня. Но эти ласки, и поцелуи, и такая изощрённая нежность… да, именно изощрённая, потому что слизывать сок с моей груди, прикусывая сосок и сводя меня с ума, мог только Дамир. Сколько оргазмов я получила? Нормальному человеку такое не выдержать. А я смогла, стало быть, я суперженщина. Да. Со сверхспособностями. Вспомнить бы только…

— Эта складочка у тебя между бровей, — вроде бы он только протянул руку, убирая прядку волос с лица, даже не дотронулся, а я уже дрожала, что тот молочный десерт. — О чём ты думаешь? Что-то не так?

— Не знаю. Я пытаюсь вспомнить… Почему мне кажется, что ты всё время отвлекаешь меня от чего-то важного? Переключаешь внимание и…

— Не понимаю, о чём ты.

Ага, как же, прям сама невинность.

— Я тебе не поверила, ни капли. Не-а.

— Я скучал по тебе, — мягкие губы коснулись кончика моего носа.

Моё бурчание с надутыми губами должно быть выглядело забавно:

— Конечно, а сам… Ты, ты так легко отпустил меня. Не остановил. Не позвонил ни разу. И ещё Ефим твой сказал, что забронировал базу отдыха для свадьбы…

— Рустам женится через неделю. Сегодня ты видела только треть моих родственников, а еще родня со стороны невесты. Свадьбы и любые торжества у нас проходят шумно, ресторан в центре города для этого не годится. Да и маловато помещение.

— Правда?

— Да, и мы, естественно, приглашены. Так что ничего не планируй на предстоящие выходные.

— Мы? С какой стати? Нет, Дамир, ты не понял, — я упрямо замотала головой, — нас нет, потому что я больше не твоя девушка. Мы расстались. А то, что было здесь, в этом номере, это, можно сказать прощальный секс.

— «Блажен, кто верует», кажется, так у вас говорят? Я не собираюсь прощаться с тобой.

— Я бы сказала, что это твои трудности, и что ты можешь верить во всё, что угодно, но… я не думаю, что могу тебе доверять, — знала, что эти слова больно ранят, вот только промолчать не смогла. — Да, между нами всё произошло слишком быстро и я не готова ни к тому твоему признанию, ни к сегодняшнему предложению. То, что ты так легко… для меня это равносильно предательству, понимаешь? — Дамир молчал. — Ты в самом деле смог бы вести двойную жизнь, подчиняясь воле отца и деда? Это унизительно и недопустимо, быть чьей-то любовницей. Я бы не смогла делить тебя с другой. Ты ревнуешь меня, а стало быть, представляешь, каково это. Если ты решил, если, как говоришь, не собирался никуда меня отпускать, то… уверена, со временем они бы всё поняли и простили тебя.

Дамир вздохнул, протянул руку и зажал между пальцами прядку моих волос:

— Къуш, всё не так просто. Сейчас ты не видишь во мне мужчину, способного сдержать своё слово. Мне неприятно это слышать. Я обещаю, что всё исправлю, что все сделаю для того, чтобы ты могла доверять мне. И да, мы могли бы пожениться здесь, без согласия моих родителей. Но они бы никогда не приняли тебя, а это… я бы на такое не пошел. Отец, дед и Зара дали бы негласный обед молчания, который мог бы тянуться бесконечно долго. Они бы никогда не заговорили с тобой, поверь, бывает и такое кавказское упрямство.

— Ну, я бы это пережила, один-то раз, — но увидев горькую усмешку, вздохнула, — они бы стали выносить мозг тебе, да? Даже за сотни километров? Или отказались бы?..

— Я был уверен, что всё улажу. А до тех пор… я не имел никакого права звонить тебе и что-то обещать или давать ложную надежду. Но я купил кольцо, для тебя, не для какой-то другой. Постоянно носил его с собой. Решил, что сегодня всё скажу отцу и деду, а примут они нас или нет, не важно. Я смогу позаботиться о своей семье сам, здесь. Но дед опередил меня. И тебе не стоит ревновать, давай этим недостатком буду страдать я.

— Господи, легко сказать, не ревновать, — я перевернулась на спину, — я чуть с ума не сошла! А ещё когда увидела тебя с… твоей сестрой. Я думала…

— Я искал тебя.

Ничего не ответила на это, просто вытерла ладонью щеку. Наверное, глупо топтаться на одном месте, но…

— Мне обидно. Неужели я не достойна того, чтобы?.. Ты бы принял волю деда?

Повернувшись на спину, Дамир тяжело вздохнул:

— Милана… Я пытаюсь тебе объяснить: традиции, уважение, мнение родных… В семье всё решает старший мужчина. Но ты не совсем права. После того, как ты… как я позволил тебе уйти, я поехал к отцу и деду. Честно им сказал, что если и женюсь, то у меня будет две семьи. Что той, кого они для меня выбрали, придётся смириться с этим. Что будет жить только там, в доме моего отца. Что я никогда не смогу забыть и оставить тебя.

— Я бы ни за что не согласилась на это.

— Думаешь, я бы не нашёл способ, как тебя переубедить?

Дамир снова смотрел на меня, иронично выгнув бровь. Плохо он меня знал. Хотя, если честно признаться самой себе, не ему, я бы могла отомстить, насолить, пусть и не себе во благо. Я бы вышла замуж, за того же Ивана. А потом… потом мы с Дамиром всё равно стали бы любовниками.

— Что изменилось сейчас и почему?

— Изменилось всё. Я думал, дед поехал со мной для того, чтобы присматривать, как за неразумным внуком. Боялся, что я наделаю глупостей. Сестра уговорила отца отпустить её с нами. Вот только оставаться в доме, где живут одни мужчины, ей нельзя, она гостила у тёти Нико. Но в тот вечер я её забрал. Какими бы сложными не были мои отношения с Зарой и с единокровным братом, я искренне люблю Лари, скучаю по ней.