— О, Боже!

Резко и быстро, одним движением он достиг предела. Мир рассыпался на сотни радужных осколков в накрывшем меня оргазме. Словно временная воронка затягивала в непознанную глубину космоса. И я не знала, вернусь ли обратно.

Говорят, что влюблённого человека легко узнать по рассеянному взгляду и блаженной улыбке. По медлительной походке и вечному витанию в облаках. Была ли я такой? Не знаю. Во мне кипела энергия. Хотелось творить и вытворять. Носиться с ребятнёй на площадке, играя в салочки, или хихикать, зажимая рот ладонью и прячась за углом веранды, в ожидании, когда меня застукалят. И было странно, что на работе ко мне прилипло новое прозвище. «Вот стрекоза неугомонная!», — пожилая воспитательница улыбалась, качала головой, но была довольна, так как подвижные игры на прогулке я взяла на себя.

А дома было немножко грустно и тоскливо, и два дня, проведенные с Дамиром, казались сказкой, фантазией или сном. Конечно, я ждала, что он позвонит, что захочет встретиться снова и начнёт ухаживать «правильно». Свидание в кино или кафе, обычная прогулка, как тогда, в парке, но вечером. Но вместо этого были только смс по утрам и вечерам. Нет, кто бы спорил, что приятно получить сообщение о том, что он хочет, чтобы я ему приснилась. Или что он скучает. Но живого общения я жаждала больше. И не понимала, что происходило, между нами, на самом деле.

И это моё подвешенное состояние не укрылось от Юльки. Рассказать ей всё, честно и откровенно я не могла хотя бы потому, что сама не до конца была уверена в ситуации. Но ещё каким-то шестым чувством я понимала, какой будет её реакция на Дамира. Она не кинется ко мне с радостными объятиями, она одарит меня скептическим взглядом, наклонив голову к плечу. У каждого человека свои стандарты счастья. Наши когда-то совпадали. Но всё менялось в этом мире. Или всё зависило от человека, с которым ты рядом? Но в том, что она не поняла бы меня и вряд ли поддержала, я была уверена. Поэтому и молчала. И старалась не смотреть и не поворачивать голову в сторону вишенки, если она вечером стояла на своём привычном месте.

Мы почти каждый день, ближе к закату, выводили на длительную прогулку Грома. Делали большой круг, направляясь в сторону «Алешкиного» пруда, местной достопримечательности. Искусственный водоём в виде сердца. По пути пёс мог свободно побегать по полю, а Денис отработать с ним команды. А возвращались, проходя как раз мимо дома Дамира. Его машина не всегда стояла на месте и мне оставалось только гадать, где он мог быть. Но в те вечера, когда я видела вишенку, сдержать улыбку получалось с трудом. Странно, я радовалась машине и злилась на её хозяина.

— Это она?

Юлька толкнула меня плечом, кивая на спортивную красавицу. Сегодня мы гуляли вчетвером, без Женечки. И это радовало, потому что её присутствие в нашей компании немного давило на меня. Я чувствовала себя тем самым ненужным и лишним пятым колесом в телеге. Мой брат и Денис всегда были лучшими друзьями. Сейчас, наконец-то, Ярик и Юля поняли, что всё время нравились друг другу, и строили отношения. Но они всё чаще стали устраивать двойные свидания, а мне там не было места.

— Угу, — я вздохнула, тоскуя по несносному джигиту. Заявиться что ли к нему вот так, нежданно и негаданно? — Правда, красивая?

— Ну, она отличается ото всех, — Юлька скривилась, — такая же дерзкая, как и её владелец.

— А, а ты его знаешь? — я остановилась, гадая, что имела в виду моя подруга.

— Нет, конечно, но ты же говорила мне, что это джигит. А они все такие, наверное, самоуверенные и не из робкого десятка.

Был ли Дамир именно таким? Скорее всего, если судить о нём по первому впечатлению. Но, к счастью, Юлька никогда не тонула в глубине его удивительных глаз.

— Я поговорить с тобой хотела, — Юлька крикнула парням, чтобы они шли вперёд и не ждали нас, и взяла меня под руку. — Ярослав пригласил меня 9 мая на шашлыки, на дачу к дяде Паше и твоей маме.

— И что в этом удивительного? — я фыркнула. — Это традиция, и потом, ты бываешь там с нами каждый год.

— Ну, сейчас всё не совсем так, — опуская голову и смотря себе под ноги, Юля почти перешла на шепот, — он пригласил меня как свою девушку. И хочет сказать об этом вашей маме.

— Это здорово! И наконец-то, честно! — я сжала подругу в своих крепких объятиях, искренне радуясь за неё и брата. — Давно было пора. Я так рада!

— И я. Но, — останавливаясь и поворачиваясь ко мне, она вздохнула. — Денис Женю пригласил, с той же целью.

— О, а вот это новость, — стараясь не показывать замешательства, я невольно перевела взгляд на вишенку. — Быстро у них всё.

— Да, но дело не в этом. Женечка, она хоть и хорошая, но я за тебя переживаю.

— А что за меня переживать? — передёргивая плечами я вымучила из себя улыбку. — Рада за них.

— Ну, понимаешь, мы же будем парами, а ты, ты одна. И на салют потом…

Да, в нашей семье были свои традиции празднования этого дня. Когда были живы бабушка и дед, мы собирались дома за празднично накрытым столом как раз перед «Минутой молчания». Минута молчания осталась, а вот праздничный стол переехал на дачу, где мальчишки, во главе с дядей Пашей, стояли у мангала и жарили мясо, открывая дачный сезон. И мы по-прежнему чтили память тех, кто погиб на фронтах в годы Второй мировой. А потом возвращались домой, переодевались, и ехали смотреть салют. Но уже года два или три мама и дядя Паша оставались за городом, а мы, молодёжь, шли гулять. Вчетвером. Но, не в этот раз.

— Да всё нормально. Я могу и не ходить, не мешать вам. Но от шашлыков не откажусь, не надейся, — было обидно. — Я поеду к своей маме, на дачу, которая принадлежит ей.

— Ланка, да я вовсе не это имела в виду, — Юля старалась приблизиться ко мне, но я упрямо отступала от неё. — Как объяснить-то? Ну, вот раньше нам же было хорошо всем вместе. А сейчас эта Женечка. Я люблю Дениса, но, прости, он сделал неправильный выбор. Может ты как-то позаигрываешь с ним что ли?

— Это выбор Дениса и вмешиваться в него ни я, ни ты не будем. И не переживай, у меня всё хорошо.

— Но, Лана…

— Всё хорошо!

Я оборвала подругу на полуслове, развернулась и стремительно направилась к дому. Закрылась в своей комнате и лежала, глядя в потолок. Глупо чувствовать себя лишней, но так и было. И ещё какой-то ущербной. Ну почему со мной всё не так? Ярослав с Юлькой, Денис с Женечкой. Интересно, если бы я осмелилась пригласить Дамира, как бы он повёл себя? Нет, я понимала, что ещё рано загадывать, но… Согласился бы или нашёл дурацкий повод для отказа?

Телефон запищал. Поворачиваясь на бок, я вытянула руку, пытаясь нашарить смартфон.

«Видел тебя и твою подругу. В окно. Всё в порядке?»

Довольно ухмыляясь, почти как Дамир, я закатила глаза: проницательный, блин. Раз так переживает, мог бы и спуститься. Но вместо этого я настрочила:

«Всё в порядке».

«У меня сегодня дежурство на скорой. И завтра. Птенчик, я ужасно соскучился».

И я соскучилась. Но в ответ, вытирая влажные щёки, написала всего два слова:

«Приснись мне».

Я закрыла глаза, наслаждаясь тем, как мелодично скрипели, раскачиваясь, садовые качели и наслаждалась тишиной и покоем майского дня. Плевать мне было на всех и вся; на эти влюблённые парочки; на довольные взгляды наших родителей, обращенные в сторону Ярослава, Юльки, Дениса и Женечки. И на немного сочувствующий, предназначенный мне. Ну, не смогли мы увидеться с Дамиром в эти майские каникулы и что? Наверное, на то были причины. Он же сказал, что с его графиком…

— Малышка, — выбираясь в реальность из своих беспорядочных и хаотичных мыслей, я повернула голову в сторону мамы, что присела рядом со мной, — я беспокоюсь о тебе. Почему не пошла с ребятами к ключу?

Если выйти за нижнюю границу нашего дачного посёлка, пересечь неглубокий овраг и луг за ним, то можно выйти к родникам, что мощно били из-под земли. Раньше, ещё будучи детьми, мы всё время ходили к ним, а потом и к Оке; спускались с высокого, почти обрывистого берега по извилистой тропинке, и купались. Но сегодня я предпочла остаться и не мешать влюблённым голубкам наслаждаться красотами местной природы.