— Ты! Ты с ума сошёл!

— Справишься?

— Я постараюсь, — и да, букет был тяжёлый.

— До пятницы.

Двадцать пять шагов, ровно столько от парковки до моего подъезда. И семь ступенек наверх. Ладно, про ступеньки я знала, а вот шаги считала, про себя, глупо улыбаясь. Топала, не обращая внимания, кто там сидел на скамейке, и уже почти добралась до первой ступеньки, как услышала за спиной голос лучшей подруги:

— Милана!

Зажмурившись, чертыхаясь и перехватывая тяжелый букет, я обернулась:

— Юлька? А ты чего тут?

— Тебя жду. Красивые цветы, — я кивнула. — Я видела тебя, на набережной, — Юля мялась, как будто думала, продолжать дальше или замолчать. А я напряглась. — Может, пойдём к тебе? Поговорим?

— Хорошо.

Но в душе у меня «хорошо» не было, и я заранее, даже без видимых причин, выстраивала вокруг себя оборонительные сооружения.

— Ярика дома нет, они с Денисом зависают. Рубятся в приставку, — мы вошли в пустую квартиру, и я первым делом стала искать вместительную вазу. — Мы так давно не говорили друг с другом, не откровенничали.

— Думаешь, я в этом виновата? Я всё понимаю, — шикарные розы красовались в высокой вазе, — вам удобнее парочками, а я не хочу быть третьей лишней. Ты хочешь поговорить о вас с моим братом? Или посплетничаем о Дэнчике и Женечке?

Ох, как я мечтала, чтобы Юлька уцепилась за одну из предложенных тем. Но удача в данный момент была не на моей стороне. Блин, с сексом обломали, подсунув вместо него неприятный разговор. Ну кто так делал?

— Нет, я хочу поговорить о тебе. Я сказала, что видела тебя на набережной. Тебя и твоего молодого человека. Его, правда, со спины. Ты сама к нему ну это, целоваться полезла. Он высокий. А мы там с Яриком тоже гуляли, только я ему ничего не сказала.

— Высокий, — я согласно кивнула. — Ты поэтому решила меня подождать?

— Не только, — Юлька тяжело вздохнула, а потом выпалила, — я видела, как вы подъехали на машине. Скажи мне, только честно, это же вишенка?

Я поверить не могла, что Юлька, моя Юлька, сидела и караулила меня. Это по крайней мере выглядело низко и подло. Ощетинившись, я гордо вскинула подбородок:

— Да, вишенка.

— Вишенка, — лучшая подруга эхом вторила мне. — А стало быть… Вот это гоголь-моголь! Нет! Этого!.. Скажи мне, что ты не преследовала этого джигита, хозяина машины? Что не выслеживала и не караулила…

— Юлька! — тут не выдержала я. — Ты за кого меня принимаешь? То, что я и Дамир… Это чистая случайность. Помнишь, накануне восьмого марта я повредила ногу? Так вот, я увидела вишенку и… и я попала…

— Ты попала под колёса именно этой машины, что спокойно стояла у магазина? — в голосе подруги сквозило недоверие.

— Если ты думаешь, что я специально, то… уходи! Я не намерена оправдываться перед тобой, но… Меня сбили, толкнули под задний бампер вишенки, сдавая назад. И так уж получилось, что Дамир работает врачом. Думаешь, я и это подстроила?

— Дамир, врач… Стало быть, Женечка права и у вас с этим врачом, что работает в «Астро», тайный роман…

— Не такой уж он и тайный, — я усмехнулась. — Хотя, для тебя, для всех вас, да. Но я знаю коллег Дамира, так что…

— Ланка, — Юля плюхнулась на стул, — понимаешь, я просто никогда не могла подумать, что ты свяжешься с Дамиром, — она выделила имя моего джигита, явно намекая на его национальную принадлежность. — Да ещё и с врачом. Почему ты мне ничего не сказала?

— Может как раз потому, что предвидела твою реакцию? Ты сделала выводы обо мне, едва увидев, что я приехала домой на вишенке. О Дамире, совершенно не зная его. Видишь ли, как оказалось не все врачи трахают во время ночных дежурств всё, что движется. И не все выходцы с Кавказа наглые и самодовольные утырки. Я редко встречала мужчин, столь же внимательных, заботливых и романтичных, как Дамир. Да, он харизматичен, и в нём чувствуется мужественность. Но это далеко не мускулы или чёртова брутальность. В нём есть стержень, понимаешь? Характер. И мне плевать, что об этих отношениях думаешь ты, или Женечка, или мой брат. Моя жизнь никого из вас не касается.

— Я, я понимаю, — Юля запиналась, как будто тщательно подбирала слова. — Наверное он такой. Просто я боюсь за тебя, понимаешь? Переживаю. Вы же, по сути, из разных миров. Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. Или не дай Бог разбил сердце.

— Дамир вырос в нашем городе. Здесь окончил школу, отучился в Москве, а потом вернулся назад.

— Хотелось бы мне верить, что это что-то меняет, но, кровь, не водица… Что если это только красивые широкие жесты, — Юля махнула рукой в сторону букета. — У него по отношению к тебе серьёзные намерения?

Удержаться от смеха не получилось:

— Юлька! А ты, у тебя с Яриком серьёзные намерения? Вы встречаетесь столько же, сколько и мы. И что, мой брат сделал тебе предложение?

— Нет, но, я надеюсь на это. В будущем.

— А я пока не загадываю так далеко.

Серьёзные намерения. Даже произносить эти слова про себя без смеха было невозможно. Хотела ли я выйти за Дамира, когда-нибудь? Ну, не знаю. Мы вместе не так уж и много времени. Но понимала ли я полностью все мотивы поступков и сам характер джигита, я сомневалась. Да, могла предугадать, когда на его лице заиграет фирменная ухмылочка. Или, когда он дразнил меня, смотрел сурово, а в глазах искрился смех. Но сто процентной уверенности не было. И это стало пугать. Наверное, нормально сомневаться в себе и в своём партнёре? Но слова подруги меня задели.

Благо, Юля сама перевела разговор:

— Как так случилось, что мы, лучшие подруги с самого детства, стали отдаляться друг от друга? Перестали секретничать, шушукаться и сплетничать о других? — вскакивая с места, она стиснула меня в своих объятиях. — Мне так не хватает тебя, Ланка. Прости меня, а? С Женечкой, с ней просто удобно, потому что Ярик и Дэн всегда вместе. Но с ней нет такого родства и понимания. На фиг всех! Давай хотя бы раз в неделю, как раньше, только ты и я. Что скажешь?

Я пожала плечами:

— Только мы? Без Женечки?

— Ну а то! Как мы иначе перемоем ей все косточки, а?

— Если только так.

И я скучала по Юльке, потому что только ей могла доверить самые сокровенные тайны. Но вот была ли я готова узнать интимные подробности из жизни своего брата? Сомневалась.

— Шикарный букет, — Юлька пересела на своё место и, подперев щеку кулачком, восхищалась розами. — Вот умеют они ухаживать красиво. А он, этот твой Дамир, кстати, имя такое благородное, симпатичный?

— Ну, да, — мечтательная улыбка приподняла уголки моих губ. — Я вас познакомлю.

— Ланка, это ж… он врач, ты пациентка, — Юля многозначительно поиграла бровями, — хотела бы я попасть на приём к горячему доктору. Расскажешь, что у него там и как?

— Нет! Потому что не хочу в ответ услышать подробности о размерах моего брата. Юля! Ну, всё! Хватит! Бррр…

— Да, было б проще, если бы Ярик и ты не были… Знаешь, если опустить анатомические подробности, то иногда твой братец бывает слишком властным. И эти его командирские замашки…

— Бла-бла-бла, — я заткнула уши и, качая ногами, старалась перекричать Юльку, — я ничего не слышу. Но если ты сейчас расскажешь мне всё, будь уверена, я не упущу шанса припомнить Ярославу все его косяки и заскоки до конца наших дней. Это ж такой компромат!

— Припоминай, — подруга махнула рукой. — Главное, будь на моей стороне. Потому что я всегда буду стоять горой за тебя. И если этот джигит допустит хоть один прокол, то я сама надеру ему задницу.

— Спасибо, — я невольно шмыгнула носом, — будь уверена, что до задницы Ярика мне достать проще.

Мы помирились, правда, мы и не ссорились. И снова объединились против целого мира. Мужского мира.

Но как оказалось, и женского.

Так бывает в самом начале лета, что на безупречно синее небо вдруг забежит какое-нибудь невесть откуда приблудившееся серое облачко. Погуляет, подплывёт к одному своему пушистому собрату, потом к другому. Спросит, как бы невзначай, как тут у них дела обстоят, как солнце, светит и греет? И погодка вроде ничего, тепло, жарко почти. А белые и пушистые заносчивыми окажутся и вредными. Толкаться начнут, недовольство высказывать; окружат серого пришельца со всех сторон, спор устроят такой, что ветер сильный поднимут. И что несчастному делать останется? Молчать? Вот и он щеки раздует. Но не сдержится, заворчит, а потом как бабахнет громом и молнией! И вот по окнам хлещет сильный дождь. А белые и пушистые разбежались кто куда, затаились и отнекиваются. Мол, а мы чего? Мы ничего, это серый брат сам первый начал.