— И я не подведу. Никогда…

— А если, — я перебила своего джигита, — если я попрошу тебя уволить сексапильную Вику, которая сидит с тобой на приёмах в «Астро»?

— Хорошо. Может обойдёмся без увольнения? Перевода к другому врачу будет достаточно? И в разные со мной смены?

— Что? — я не могла поверить своим ушам. — Ты, ты серьёзно? Вот так легко и просто согласишься?

— Если тебе это не нравится, если доставляет дискомфорт, то, да.

Ревность, возникшая на пустом месте, я это понимала, застила глаза:

— Подожди, у вас с ней?.. У вас что-то было? Ты поэтому так быстро согласился, да? Что ты смеёшься?

Подхватывая меня под попу, Дамир переместил нас на диван.

— Я не имею привычки гадить на рабочем месте. И вот теперь ты меня понимаешь?

— Понимаю, но всё равно… Я не буду кутаться в длинные бесформенные платья.

— Если я попрошу тебя делать это только в присутствии моей семьи? Давай для них исключим короткие юбки и шорты. Джинсы допускаются. Дед не в счёт. Видишь, я могу идти на уступки.

Я поверить не могла, что Дамир сейчас говорил серьёзно.

— Уступки? И ты, в присутствии моей семьи, готов запрятать свой кавказский темперамент куда поглубже и там его оставить? Без последствий для меня и моей задницы?

— В пределах разумного. Ты же не станешь меня провоцировать?

— Нет. Вот только, — наклонив голову к плечу, я усмехнулась, — это всё напоминает бородатый анекдот про хохлушку и грузина. Когда она должна была угадать его настроение по тому, на каком ухе у него кепка. И это не имело никакого значения, если у неё в руках оказывалась поварёшка, — я вздохнула, упираясь лбом в мужское плечо. — Мы слишком разные.

— Согласен, но это не повод отказываться от нас. Я тебе этого не позволю. Мы вместе, пташка, неважно, стоит печать в наших паспортах или ещё нет. И вот, — он приподнял задницу, залезая в карман джинсов. — Держи.

— Это что? Это ключи от… от вишенки? — мой голос взлетел на несколько октав, а глаза стали похожи на блюдца. — Зачем они мне?

— Я отдаю её тебе.

— Что? Но я, я же водить не умею.

— Научишься.

— А если я, если разобью её?

— Ты этого не сделаешь, — быстрый поцелуй запутался в моих волосах, — ты слишком любишь эту машину.

— Не понимаю, зачем ты так поступаешь?

Ответ меня удивил и рассмешил одновременно:

— Потому что всё моё — твоё. Но что моё, — широкие ладони стиснули мою задницу, — моё!

— Ты неисправим.

— И ещё, запомни, что бы женщина не надела на себя, бесформенное платье или вот такие шортики, мужчина захочет это снять. И снимет.

Надо ли говорить, что от этих слов по моему телу растеклось тепло? Я ластилась к Дамиру как кошка, рассчитывая на продолжение. Вот только оно не последовало.

— Думаю, сегодня нам лучше воздержаться от занятий любовью.

— Это ещё почему? — я смотрела на него во все глаза. — А как же примирительный секс?

Я выставляла себя полной дурочкой, такой похотливой сучкой, которой отказали в доступе к телу. И да, это было не просто обидно, это было унизительно.

— Нам стоит обдумать всё то, что мы сказали друг другу. А это лучше сделать на «трезвую» голову.

— Отлично, — я встала с колен Дамира, зажимая ключи от вишенки в кулаке. — Тогда я сегодня лягу в гостиной. И вообще не вижу ничего плохого в том, чтобы переночевать у мамы. Мне нужно личное пространство, а в твоей квартире его практически нет. Так что я думаю, в те дни, когда ты на дежурстве… Да и вообще, до свадьбы… Голова останется «трезвой».

Все расходы на столь торжественное событие взяла на себя семья Дамира. И вовсе не потому, что мы бы это просто не потянули финансово, а потому что дагестанская свадьба обязана быть пышной и богатой, с кучей гостей. Это был своеобразный компромисс: зарегистрируют наш брак здесь, кстати, в загородном клубе Ефима. Но кавказские традиции на свадьбе будут соблюдены. Правда, родственники со стороны невесты будут сидеть за одним столом, в отличии от гостей со стороны жениха.

— Наивная, — Дамир усмехнулся, — я отпущу тебя в ночь перед свадьбой, и то только потому, что по обычаю, должен забрать тебя из дома твоих родителей. И я согласен, нам нужен дом. Рядом с нами строится коттеджный посёлок, что скажешь?

А что я могла сказать? Для начала мне надо прийти в себя.

— Дом? Но я никогда не мечтала жить в своём доме. Пусть он и будет окружён забором и все дела, но… Соседи в нескольких метрах от тебя, а что, если… когда ты на дежурстве, а я одна? Нет, я боюсь, да, смейся сколько угодно! Хочешь дом? Так обдумай вариант с в таунхаусом.

— Я не рассматривал этот вариант, но идея мне нравится. Узнаю, остались ли ещё квартиры в тех, что рядом с нами.

— Дамир, постой, — шок, вот что я испытывала. — Я же сказала это просто так. Вовсе не обязательно…

— Обязательно, — он встал с дивана, направился ко мне, но не обнял, а так, мимоходом, поцеловал в лоб, как капризного ребенка. И уже по пути в спальню добавил. — Если тебе так хочется, так тому и быть. Моя обязанность делать тебя счастливой. Я телефон в спальне забыл, сейчас вернусь.

«Моя обязанность делать тебя счастливой».

Я передразнила Дамира, показывая язык его спине. Пожалуй, надо следить за своими словами, а то в следующий раз ляпну, что хочу дворец, и что? Он мне его построит? Исполнит любое моё желание и любой каприз? Хотя, я разжала ладонь и, улыбаясь, посмотрела на ключи, хотела же я вишенку и вот, пожалуйста, она моя.

Но если его обязанность делать меня счастливой, он мог бы заняться со мной сексом, моей страдальческой душе как раз не доставало эндорфинов. Но, нет, обломись. Видимо всё и сразу получить нельзя. Тут либо мужчина, готовый удовлетворить любой каприз за свои, надо заметить, деньги, либо… И тут меня осенило: а может это очередной урок, проводимый в воспитательных целях? Только сейчас меня наказывали не физически, а… морально? Это я должна подумать обо всём, что мы наговорили? Осознать, осмыслить, и, если хочу, чтобы меня допустили к телу, что? Прийти и извиниться? Сказать, что да, любимый, я всё поняла, конечно, ты прав, хочешь, чтобы я одевалась как монашка? Буду. А ещё закутаюсь с ног до головы в чёрный платок, уволюсь с работы и засяду дома? Ага, конечно. Пусть выкинет свои бзики из головы, от меня такого не дождётся. И, клянусь, ещё сам первый придёт просить прощение.

— Ужинать будем?

То, с какой «понимающей» усмешкой Дамир прошёл мимо меня на кухню, подтвердило мою догадку. Ну, ладно, воспитатель, не на ту напал. Война «хохлушки и грузина» продолжалась. Благо, боеприпасов в виде чулок и красивого нижнего белья он мне подарил в избытке. Но их я приберегу.

— Да, — я мило улыбнулась, — дай мне минуту, я переоденусь и помогу тебе.

Выдвинув ящик комода, я достала футболку и шорты Дамира. Никаких сексуальных вещичек, не сейчас. Я тоже умела воспитывать и проявлять характер. И плевать мне на изогнутую бровь и «всё понимающий взгляд» в мою сторону, когда я кинула на диван подушку и плед. Спрятанные под ними кружевные танго и короткая ночнушка будут ждать своего часа.

— Займёшься овощами?

— А? Конечно.

Но сначала мне надо было ответить на сообщение моей беспокойной подруги, Юлька волновалась, и я должна её успокоить. Действуя скорее по инерции, я нажала на иконку с кучей не отвеченных сообщений от Ивана. Давно пора было это сделать, хотя удалить, не читая было бы правильнее.

То, что я увидела на экране смартфона, повергло меня в шок. Я стояла, зажав рот ладонью и вытаращив глаза. Никогда и ни от кого не получала в свой адрес столько «лестных» эпитетов. И силилась понять, как взрослый мужчина, спортсмен, способен на такое? «Сука, которую надо было вы*бать в туалете ночного клуба», было верхушкой айсберга. Все мои опасения насчёт Ивана подтвердились, я никогда не доверяла ему полностью и, выходит, правильно делала.

«Думаешь, ты была мне нужна, кавказская подстилка? Нет. Но тебе это так просто с рук не сойдёт. Ты сорвала мои планы. Ты подставила меня перед командой. Хочешь знать, что я хотел с тобой сделать? Оттрахать на глазах у всех, во все дыры, а потом пустить по кругу…»