— Но и выяснять отношения сейчас не лучшая идея. Если ты добилась своего, — Дамир провёл ладонью по моей ноге от бедра до колена, — это не значит, что я отступил.

Он прав, выяснять отношения сейчас не имело никакого смысла, поэтому я отвернулась к окну. Да, немного по-детски и демонстративно, но… но ни за что не покажу, как сильно он на меня действовал, и как его прикосновения даже сейчас, когда я неимоверно зла, пробуждали неоднозначные и весьма противоречивые чувства.

Можно сколько угодно пытаться сосредоточиться на работе, но в любую свободную минуту мысли о нашей ссоре всё равно лезли в голову. И это было как-то несправедливо. Почему в такой день, когда настроение на нуле, ярко светило солнце и было тепло? Где хмурый осенний дождь, где пасмурное небо? Где вся эта «осенняя хандра»? Мне надо было с кем-то поговорить. Не с мамой, ей не расскажешь откровенно обо всем, какими хорошими и доверительными не были наши отношения. Мне была нужна моя Юлька.

И я ей позвонила. Сначала ходила вокруг да около, говоря обо всем и ни о чём конкретно. Например, о том, что так и не ответила ни на один звонок Ивана, потому что не знала, что ему сказать. И даже не прослушала голосовое сообщение, что он мне оставил. А потом мой личный психолог спросила меня прямо, не выдержав моего нытья:

— Говори, что у вас случилось с Дамиром?

— Ничего особенного, — тяжёлый вздох легким облачком повис в воздухе. — Диагноз предельно ясен: острый разрыв мечты с реальностью.

— Ох, даже так?

— Ну, да.

И я выложила подруге всё.

— Ланка, послушай, — Юля выдержала паузу, — я очень тебя люблю. И поддержу, всегда, какое бы решение ты ни приняла, но… Но я не вправе тебе что-либо советовать, а ты ждёшь от меня именно этого. Во-первых, потому что я твоя подруга и не могу быть для тебя полноценным и объективным психологом. А, во-вторых, ты сама должна принять решение, чтобы потом не искать виноватых. Попробуй разобраться в себе честно и открыто. Чего ты ждешь от этих отношений, от Дамира. И на что готова ради вас пойти ты? Не на жертву, а на компромисс, понимаешь?

— Понимаю. Твоя любимая игра в плюсики и минусы? Терпеть её не могу. Но, да, ты права, я должна сама. Вот только это так тяжело.

— Никакие отношения не бывают лёгкими. А брак тем более. Это работа, совместная. Но если в отношениях ты теряешь себя, если они становятся токсичными, то… Ланка, я очень тебя люблю, но решать тебе.

Конечно мне, вот только как трудно это сделать.

Я сидела на лавочке недалеко от детской площадки. Запрокинула голову, подставляя лицо ласковому сентябрьскому солнцу. Осень как будто извинялась за то, что так резко и стремительно вступила в свои права, отодвинув лето в сторону. Покопалась в своей кладовой, перевернула все полки, просмотрела каждую склянку и среди дождей, пасмурного неба и сильного ветра отыскала несколько теплых приветливых лучиков, что успела закатать под крышку, и решила, что дальше они ей ни к чему. Не по статусу. Вот и откупорила, и выпустила на свободу, даря окружающим радость и красоту.

Почему нельзя просто отключиться ото всего, сидеть, греясь на солнышке и ни о чем не думать? Не принимать никаких решений, не взвешивать, не ломать голову, думая о последствиях? Почему не было такой опции, когда кто-то, какая-то нейронная сеть, просчитывала всё за тебя, а потом просто в виде диаграммы или визуального ряда, выдавала отчет с полным анализом ситуации? Поступишь вот так, и будет то-то и то-то. А сделаешь иначе и можешь надеяться вот на такой результат. И главное, чтобы гарантия что всё будет именно так, как тебе предсказали, была стопроцентная. Потому что, увы, но в жизни ни один четко написанный в голове сценарий, не срабатывал: актёры забывали текс или несли полную отсебятину.

Я могла просидеть тут час или два, хотя, кого я обманывала? Ещё минут десять или пятнадцать. Вот только какой в этом смысл? Надо что-то делать, на что-то решиться. И, вздохнув, я направилась к подъезду. Подбадривала и успокаивала себя тем, что да, мамина лекция не будет такой приятной как хотелось бы. И что «я же тебе говорила, но ты не послушала, всё сделала по-своему, и вот результат», будет одноразовым бонусом. Просто надо её перетерпеть. А потом жизнь наладится.

Но открыв дверь своим ключом и повесив куртку и сумочку на вешалку, я замерла от насмешливого покашливания.

— Дамир? А что ты тут?.. У тебя же приём в «Астро».

Он сидел, вытянув ноги и подперев щеку ладонью. И я снова тушевалась под его пристальным взглядом. И вся решимость испарялась бесследно.

— Я передал пациентов другому врачу. Мы с тобой важнее.

Мы. Хотелось верить в это местоимение, символизирующее и объединяющее нас. Но я упрямо покачала головой, терзая губу и не смотря прямо на Дамира.

— У нас ничего не получается, ничего. Разве ты не видишь? Мы слишком разные, как два инопланетных мира. Культура, обычаи, традиции воспитания… Характеры в конце концов. Я могла бы обвинить тебя во всем смертных грехах, потому что так бывает в любой ссоре: человек видит только ошибки и промахи другого. Но я знаю, что виноваты мы оба. И мы никогда не пойдём на компромисс. Я не могу и не хочу, — зажимая пальцами переносицу, я сделала глубокий вдох. — Ты стремишься подавить меня, подмять, подстроить под себя. У тебя свои шаблонные представления о семье: женщина следует за мужем и во всем подчиняется ему. Но я не такая. Нет, я не хочу, как моя мама, в одиночку тащить на своих плечах двоих детей. Впахивать на двух работах, только чтобы они ни в чем не нуждались; дать им достойное образование. Нет. Я хочу видеть рядом с собой мужчину, который выслушает и поймёт, который будет рядом и поддержит. Того, кто не будет следить за каждым моим шагом и диктовать что и как делать. Так что, да, твои отец и дед были правы, тебе нужна скромная кавказская девушка, которую они сами тебе выберут. А я… я не готова сейчас выходить замуж. Мне всего двадцать два, и как бы я тебя ни любила, я… хочу насладиться своей молодостью и беспечностью; хочу сама выбирать, что мне носить. И да, я хочу мужского внимания. Ну, не в том смысле, что крутить шашни с каждым встречным-поперечным, а в том, что… я никогда не смогу предать человека, которого люблю всем сердцем, тем более изменить ему. Но и жить вот так я не смогу. Нам лучше закончить всё сейчас, пока не стало слишком поздно. Так что, я пойду соберу свои вещи.

Я всё сказала. Не понимала, почему Дамир ни разу не перебил меня? Стало быть, и он со всем согласен. Так чего тянуть? Сжимая кулаки, я шагнула вперёд, надеясь обойти Дамира и попасть в спальню. Но мой, или уже не совсем мой, джигит развернулся, преградив мне путь. Протянул руку и, перехватив поперёк талии, схватил, усадив себе на колени. Ладно, не очень-то я и сопротивлялась. Но приговорённый к казни может напоследок попировать, а? Наполнить лёгкие запахом мужского парфюма, согретого теплой кожей. Щекой прижалась к твердой груди, закрывая глаза и замирая от нежности, которую дарил мне неоднозначный, загадочный восточный мужчина. Он гладил мои волосы и молчал некоторое время.

— У меня было не мало, но и не так много женщин. С кем-то я пытался построить отношения, с кем-то приятно проводил время. Но только с тобой я узнал, что такое ревность. Дикое чувство, когда любого, кто посмел посмотреть на мою женщину хочется размазать по стенке. А эту самую женщину в лучшем случае запереть дома. Не думал, что я способен на такое, но с ума схожу, когда представляю, как другой мужчина оценивающим взглядом смотрит на эти ножки; как в его мозгу рождаются сальные, непристойные фантазии. Это моё. Ты моя.

— Это, наверное, должно льстить, но, если честно, немного пугает. Я сталкивалась с последствиями твоей ревности, не очень-то приятные ощущения.

— Да, прости. Тогда я… думал, что сумею переломить тебя и твой характер. Но ты вряд ли когда-нибудь подчинишься мне полностью. Место мужчины в доме, в семье… в этом различие наших культур.

— Видишь, — я подняла голову, — в этом вся проблема: я должна уступить тебе. А ты готов меняться? — Дамир молчал. — Не скажу, что мне приятно думать о тех женщинах, что крутятся возле тебя. И что мне по душе то, как они реагируют на твою внешность, все эти умилённые вздохи. Но я доверяю тебя.