— Потому что отличный секс всегда бывает грязным, — Дамир навис надо мной, — это нормально. Так и должно быть. Я не хочу скучного чистого секса с тобой. И этого не будет. Тебя отнести в ванную?

— Попробую дойти туда сама.

— Это что?

Придерживая полотенце, я уставилась на несколько пакетов с логотипом известного в городе бутика нижнего белья, которые стояли на кухонной стойке. Раньше их тут не было, точно. Стало быть, ещё один подарок? Ох, к этому можно легко привыкнуть. Я смотрела на Дамира, колдующего у плиты с равнодушным видом. На то, как он спокойно дернул плечами, как будто это какая-то нестоящая внимания мелочь.

— Ты сказала, что тебе не хватает свежего белья. Вот.

Ага, всего делов-то. А если я в следующий раз скажу, что мне не хватает вишенки, он мне её подарит? Но отбросив в сторону язвительное замечание я не удержалась и сунула любопытный нос в каждый пакет поочередно. В то, что комплекты были красивыми, сомневаться не приходилось. Как и в том, что они были дорогими. Но ещё, и это удивляло, все вещи были подобраны профессионально: бюстгалтеры с поддерживающим эффектом, придающим груди соблазнительные формы. И как мужчина, с которым до сего дня я переспала всего один раз, смог так безошибочно определить размер, мне оставалось только гадать. Но представив себе Дамира, праздно слонявшегося в магазине среди всего этого великолепия, я усмехнулась.

— Тебе не нравится?

Я как раз держала в руках короткую ночнушку с твердым лифом, расшитым серебряной нитью.

— Не нравится? Да ты с ума сошёл! Просто, — мне не терпелось примерить нежно-голубое чудо, — ты всё выбирал сам? В магазине?

— По каталогу. Ну и кое-что уточнил лично у директора. А вообще, на будущее, имей в виду, мужчинам не нравятся такие вопросы.

— Ладно, хорошо, учту, — я кивала, что тот китайский болванчик, едва сдерживая улыбку. — А «кое-что» это мои размеры?

Потому что не приходилось сомневаться, что мне в пору будет всё, чтобы я не выбрала в данный момент. Надеть, выйти к Дамиру и посмотреть на его реакцию? Если я сама возбуждаюсь только от одного прикосновения к гладкой материи, то что будет с ним? Бутик «Доминика» явно знает, как польстить женщине и угодить мужчине. Но представляя себе, как Дамир листал каталог, во мне взыграла ревность. Сексуальные модели во всей красе: длинные ноги, стройные тела и соблазнительные позы…

— Что не так? Ты нахмурилась.

Слишком поспешно убирая ночнушку назад в пакет, я опустила глаза, не решаясь открыто посмотреть на джигита.

— Ничего, так просто, — но гнетущая тишина слишком давила на психику. — Ладно, мне не очень приятно думать, что все эти девушки в каталоге… что ты…

— Магазин принадлежит моей тёте Доминике, — тихий голос с намёком на смех ситуацию не улучшал. — Я позвонил ей и сказал…

— Тёте Доминике? Я думала, что это просто красивое название. Доминика, с одной стороны такая властная обольстительница и нежная, мягкая, как сочная ягодка, с другой.

— Она такая и есть. Смотреть за домом и детьми, помогать мужу и вести своё дело требует стойкого характера. Так что в чем-то ты права.

— А как она отреагировала на твою просьбу?

— Удивилась, а потом обрадовалась. Не переживай, ты ей понравишься.

— Я и не переживаю, вот ещё.

Но в душе кошки острыми когтями драли обои. Это что же? Он хотел познакомить меня со своими родственниками? Как-то всё слишком быстро. Где, скажите мне, написано, что за простыми знаками вежливости и внимания прятался переход на новую ступеньку наших отношений? Ну и потом, кто сказал, что это произойдёт прямо завтра?

Чтобы скрыть свои смущение и волнение, я вернулась к подаркам.

— Может, примеришь что-нибудь?

— Примерю. Только какой в этом смысл? Ты всё равно потом заставишь снять.

— Могу не заставлять, — обольстительная улыбка едва приподняла уголки полных губ. — Сама снимешь. Будем ужинать?

— Будем, но, — я выудила длинный шелковый халат и быстро накинула на плечи, отворачиваясь и избавляясь от полотенца, — тебе не кажется, что ещё рано для ужина?

— Самое то, учитывая, что анализы лучше сдавать натощак.

— Какие анализы? — застыв с мокрым полотенцем в руках я таращилась на Дамира.

— Надо решить вопрос с контрацепцией.

— Хорошо.

— И всё? Ты согласна и не требуешь объяснений?

— Ты же врач, тебе виднее. Только, пожалуйста, избавь меня от скучной и нудной лекции о том, что к подбору противозачаточных следует подойти серьёзно, а не купить в аптеке первые попавшиеся. Я поняла.

— Вот и отлично, хорошая девочка.

«Хорошая девочка»? Недолго думая, я запустила в него мокрым полотенцем. Да, знаю, порывистый детский поступок, и пусть. Но Дамир ловко поймал его:

— Отнесу в ванную. Но в следующий раз тебе просто так это с рук не сойдёт.

Конечно, я ещё плохо знала человека, что сидел за столом напротив меня. Но его искрящийся взгляд и широкая улыбка говорили о том, что у него прекрасное настроение. Так могла ли я упустить такой случай? Было похоже, что у нас сегодня не просто вечер сюрпризов, но и откровений.

Пережёвывая отлично приготовленное мясо, я набралась смелости и спросила:

— Ты говоришь без характерного акцента. Прости, если задела или сболтнула лишнего.

Пожав плечами, Дамир помедлил перед тем, как ответить:

— Я вырос здесь, в этом городе, — я и не надеялась на продолжение, но… — У меня большая семья. Старший брат, Аслан, живёт и работает с отцом и нашим единокровным братом Хабибом в Дагестане. Я говорил тебе, что они занимаются виноделием. Ещё у меня есть младшая сестра, — Дамир вздохнул. — Когда мне не было ещё и четырёх лет не стало мамы. Отец привёл в дом новую женщину, у которой был сын, мой ровесник. И да, Хабиб сын моего отца.

— О, Господи! — отложив вилку я таращилась на Дамира. — Это, это ненормально с моей точки зрения. Твой отец изменял твоей маме?

— Он жил на две семьи, — то, насколько будничным тоном это было сказано, шокировало. — Зара уже была женой отца, а нам, как он считал, нужна мать. Вот только он не учёл того, что ей не особо были нужны чужие дети. Аслану было семь. Он старший сын, наследник и правая рука отца; всюду ходил за ним. А я оставался дома с Зарой и Хабибом. Мы, как могли, ладили с братом, — Дамир замолчал и перевёл взгляд на стену, — понимаю, что это детская обида, но, если Хабиб падал и разбивал коленку, Зара его жалела. Если я… мне было велено молчать, помнить, что я мужчина и не плакать. Не быть девчонкой.

— Тебе не хватало материнской любви, — я не сразу поняла, почему предметы вокруг стали расплываться.

— Дело не только в этом. Отец больше верил Заре, а не мне. Синяки, царапины, укусы. Хабиб рос задиристым ребёнком. Но однажды, в отсутствие отца, к нам зашёл дед и стал свидетелем того, как… Он взял меня за руку. Сказал, что если я сам не знаю, как быть мужчиной и постоять за себя, и если мой отец не может или не хочет меня этому научить, то это сделает он. И сделал. Дед забрал меня к себе. Потом привёз сюда, к своему младшему сыну, моему дяде. Они только осваивались здесь, и им было нелегко, но тётя Нико… она заменила мне маму, оставила у себя, хотя Рустаму тогда едва исполнилось три. Так что я вырос здесь. Закончил школу. Поступил в Первый медицинский, а потом вернулся.

— Не остался в Москве?

— Нет. Здесь моя семья, ещё одна. Понимаешь, это важно. Я бываю у отца в Дагестане, но не так часто, как ему бы хотелось. Дед мне важнее и роднее. И последнее слово всё равно остаётся за ним, так у нас заведено. Я ездил к отцу в феврале.

— Так вот почему вишенки не было на привычном месте?

— Прости, что?

Вот же ж! Я опять ляпнула то, что не предназначалось для ушей Дамира.

— Ничего. И не смотри на меня так, я за тобой не следила. Я вообще не знала… Только вишенка, — мне было необходимо быстро сменить тему. — А твой дед, он живёт тут?