Рука в руке. Я смотрела на переплетение наших пальцев и чувствовала будоражащее волнение; возбуждение, что волной мелкого электрического тока проходило через тело, заставляя переминаться с пятки на носок. Кабинка лифта казалось очень тесной и третий пассажир, сосед Дамира, пожилой дядечка, не пытавшийся скрыть свою улыбку, был тут не просто лишним, а совершенно ненужным.

— Ну-с, молодые люди, всего доброго.

Кабинка, вздрогнув, остановилась на нашем этаже и Дамир, потянув меня за руку, оглянулся и быстро буркнул:

— А, да, и вам, — и уже доставая ключи добавил, — не думал, что в этом старичке столько прыти, к лифту мчал, как молодой сайгак. А по улице передвигается еле-еле. Это всё из-за тебя.

— Я тут при чём?

Меня вжали в стену, заставив поднять руки над головой. Тяжело дыша, я не могла отвести взгляда от тёмных, загадочных и немного пугающих глаз. Колени дрогнули, когда его свободная рука накрыла мои уже влажные трусики. Длинные пальцы скользили по кружевам, заставляя лоно пульсировать. Я закрыла глаза, сделала судорожный вдох и подалась навстречу насколько это было возможно: мои запястья были в плену джигита, внимательно наблюдавшего за мной. За каждой, пусть и маленькой реакцией моего тела на его поглаживания.

— При том. В душ, живо, — мужские губы прихватили почти прозрачный камушек на моей шее, — десять минут и ты на моей кровати, голая.

— С какой стати ты командуешь? Кто дал тебе?..

Да, я хотела подразнить его и не ожидала честного и прямого ответа.

— Ты, потому что тебе это нравится.

Быстро выскальзнув из ослабевших объятий, я поспешила в ванную, оборачиваясь и показывая Дамиру язык. Надеялась, что он не успел заметить, как раскраснелись мои щеки, потому что, да, его ответ был правдивым. Мне нравилась стальная нотка в его характере. Нравилось то, какими темными становились его глаза, и как твердо, но в то же время бархатно и волнующе звучал его голос. Поэтому спорить и пререкаться с ним было той защитной реакцией, которая мне необходима, чтобы окончательно не попасть под магнетизм восточной натуры; не согласиться на всё, чтобы он ни предложил.

Но минут через десять я сидела в середине кровати, скрестив ноги и подтянув их к груди. Упёрлась подбородком в колени, сцепив руки в замок, и истекала слюной, глядя как Дамир медленно приближался ко мне, придерживая полотенце.

— Тихая послушная пташка, — он провел рукой по моей щеке, откидывая волосы за спину, — моя пташка.

Полотенце упало на пол. Я смотрела на довольно внушительный, покрытый синими реками вен, член. Если Дамир хотел, чтобы я попробовала, то я, пожалуй, могла бы. Интуитивно провела кончиком языка по губам и уже почти протянула руку, чтобы коснуться его, но не успела.

— Не сегодня. Отложим это удовольствие, — наклоняясь, Дамир схватил меня за лодыжки и потянул вперёд на себя так, что я упала навзничь. — Сегодня ты моя любимая игрушка. Моё лакомство.

Я оказалась на самом краю кровати, с широко разведёнными ногами и лицом Дамира между ними. И вот это было так непривычно, совсем, и заставляло смущаться. Раньше мне даже не намекали на такое. И быть полностью раскрытой перед мужчиной? Отдаться ему? Но едва теплые губы коснулись внутренней стороны бедра, оставляя влажный след, я потерялась в ощущениях. Ненадолго. Всё было на грани, но и как будто чего-то не хватало, не доставало. Или это я не могла дотянуться до той точки, коснувшись которой разум отключался, уступая место эмоциям и ощущениям. И конечно Дамир почувствовал это.

Мне хотелось прикрыться, стиснуть колени, но кто бы сомневался, что мне этого сделать не позволили. Звенящую тишину разрезал суровый голос:

— Милана, что не так? Только не юли и не говори, что всё нормально. Ну?

— Я не знаю. Может спишем это на то… ну, что это у меня в первый раз и я не… — ответ Дамира не удовлетворил. И гадать не надо, что стоило только мне приоткрыть один глаз и посмотреть на него, как увижу хмурую складочку между бровей. — Ну и ещё светло, и ты видишь меня такой…

— Раскрытой и невероятно желанной.

— … и я не могу расслабиться полностью. И за стеной соседи, может и дети. Что, если я не выдержу и закричу? Короче…

— Кричи, — горячие губы обожгли тонкую кожу на внутренней стороне бедра. — Я хочу, чтобы ты кричала, чтобы отпустила себя. Хочу видеть, как ты кончаешь. Хочу узнать твой вкус. И не важно, день сейчас или ночь. Доверься мне.

Поддаться на уговоры было так легко. А что, если у меня не получится?

Дотянувшись до прикроватной тумбочки, Дамир достал самую обычную маску для сна:

— Давай поиграем. Создадим тебе иллюзию ночи, — он встал и задернул шторы, а потом протянул мне свои беспроводные наушники. — Это помогает расслабиться, как ты понимаешь, мне важно выспаться в любое время суток. И отключиться ото всего неважного во время операции. Думаю, вот этот плейлист подойдёт. Просто фоновая музыка.

— Ты оперируешь? — я была искренне удивлена.

— Не меняй тему и не сбивай настрой.

Помогая мне справиться с маской, Дамир наклонился и прошептал:

— Положи ладони на груди, поиграй с ними, и мы посмотрим, сколько раз ты сможешь кончить.

Один? Ну, два. Разве нет? Практически полная изоляция от внешнего мира и слова, произнесённые моим джигитом несколько секунд назад, заставляли меня совершенно по-другому ощущать своё тело. А стоило Дамиру вновь коснуться меня и всё, я воспарила над землей. Плыла на пушистом облаке, кутаясь в мягкую нежность. Извивалась, когда влажный теплый бриз скользил по моим складочкам и вздрагивала, когда, сливаясь с ритмами мелодии, что звучала в наушниках, мужские пальцы проникали внутрь. Слишком много всего во мне было затронуто сейчас. Все органы чувств и даже больше. И я не могла контролировать ничего. Только сильнее сжать пальцами ставшие твердыми соски и кричать, отпуская себя, как и просил Дамир. Легко, свободно и немного дико. Вот только зря я надеялась, что всё обойдётся одним разом. Волны моего оргазма с шумом продолжали накатывать на берег, помогая выровнять прерывистое дыхание, когда властные губы взяли в плен пульсирующий и гиперчувствительный комочек нервов.

— Ох, блинский ты ёж! Нет, Дамир, пожалуйста, нет, — я была в панике, потому что умереть от секса не входило в мои планы. — Я не выдержу больше, я не смогу…

— Сможешь, моя горячая девочка, — довольный смех в его голосе мало успокаивал. — Еще разок и тогда ты точно будешь готова принять меня. И кончить со мной, ещё раз…

— Я мокрая как мышь, — совершенно лишенная сил, я лежала на груди Дамира, пытаясь собраться с мыслями и перестать глупо улыбаться. — И так не бывает, просто не может быть. После такого люди не выживают. Вот почему у тебя не было длительных отношений. Ты затрахивал всех женщин, и прятал их бездыханные тела.

— Ты очаровательна, — усмехаясь, Дамир оставил легкий поцелуй в моих волосах. — И под действием секса твоя болтливость зашкаливает, и я, если захочу что-то у тебя выведать, воспользуюсь этим оружием.

— Буду иметь в виду и постараюсь молчать, секси-мэн.

Правда, и сейчас у меня это выходило с трудом. А если так будет каждый раз, то мне стоило просто зашить рот.

— Ты мне льстишь. И я не хочу тебя разочаровывать. Такой секс у меня был далеко не с каждой.

Утыкаясь лбом в мужскую грудь, я не могла не ляпнуть:

— Спросить бы, сколько их было?

— Не так много, как ты думаешь.

— Тогда тем более, я не понимаю…

— С ними не хотелось подобного, — я видела, как Дамир равнодушно приподнял плечо, размышляя над своими же словами. — с ними всё было просто: снять напряжение, практически не затрагивая чувств. С тобой иначе. В тебе есть какая-то магия. Мне надо полностью обладать тобой и отдать тебе всего себя одновременно. Подчинить, но не подавлять, не знаю, — он снова улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. — Обычно и я не бываю столь болтлив. Это всё ты.

— Мне стоит быть польщенной тем, что я особенная? — он кивнул. — Мне это нравится. Вот только… не знаю, как сказать или спросить? Нам надо поменять постельное бельё? Потому что…