— Я, я хотела принять душ. Я всё понимаю, но, пожалуйста. Вся эта жижа, липкая, мне до сих пор кажется… и ещё запах лекарства. И голову бы помыть. Пожалуйста, — я, словно брошенный котёнок, заискивающе посмотрела на него, только что губу не выпятила. — А потом, потом сможете продолжить свои воспитательно-карательные меры в сочетании с лечебными процедурами.

Опустив голову и тяжело выдохнув, Дамир подошёл к шкафчику и открыв боковую дверцу, достал аптечку. Что-то там нашёл и направился ко мне.

— Волосы со лба убери, — а что ещё мне оставалось делать? Стоя, словно цапля, я пятернёй зачесала спутанную чёлку назад, соображая, что едва достаю этому великану до подбородка. — Вот, непромокаемый пластырь. Теперь можешь залезать.

И я была готова так сделать. Взялась за узел на поясе халата, но вовремя обернулась, — Дамир стоял на месте и смотрел на меня.

— И что ты медлишь?

— Я? А вы? Вы выйти не хотите? Или вы что, — догадка колючим холодком приподняла волосы на затылке, — собираетесь тут стоять и наблюдать за мной?

— Я собирался тебе помочь. Там вода, — он указал на высокий поддон душевой кабины, — скользко. Хочешь упасть в очередной раз? Только уже легким сотрясом и растяжением не отделаешься.

— Угу, — я кивала, поджав губы и борясь с искушением послать его матом и подальше. — А вы, стало быть, мне помощь и поддержку окажете. Может ещё и присоединитесь?

— В идеале это был бы вполне разумный вариант, — и снова его ухмылка бесила и сводила с ума. — И время бы сэкономили. Мне бы тоже не мешало душ принять.

— Да вы!.. Вы издеваетесь, да? Убирайтесь отсюда! Если мне понадобится ваша помощь, то…

— То я услышу грохот падающего тела, я понял.

Он ушёл. А я добрых пять минут пыталась справиться с гневом. И ещё с головной болью, что пульсировала под пластырем. Допрыгать несколько шагов, опираясь рукой обо все возможные поверхности до душевой кабинки было не так-то и легко. И перешагнуть высокий борт, пытаясь не свалиться и не снести всё вокруг. И вот за что мне это? Не понимая такой несправедливости, я разревелась прямо под струями тёплой воды. Я хотела домой, в свою постель, к любимым подушке и одеялу.

Закутавшись в полотенце, я пыталась в ограниченном пространстве ванной комнаты встать перед зеркалом над раковиной так, чтобы рассмотреть синяк на бедре. Но не выходило ничего. Или я такая мелкая, или зеркало висит слишком высоко. И обида снова застила глаза соленой влагой.

— Милана? — ритмичный стук в дверь и глубокий голос отвлекли от грустных мыслей. — Всё в порядке? Я могу войти?

Ну зачем ему входить? В его присутствии я и так ощущаю себя не совсем уютно, как будто он правда меня подавляет, а я пытаюсь защититься от этого любыми способами. И я не понимаю, почему так на него реагирую. Все время хочется сбежать или хотя бы очертить свою зону комфорта и не позволять заступать за эту линию. А тут… куда я денусь от него в ванной?

— Да, я, я сейчас.

Но дверь открылась. Дамир едва переступил порог и избегал прямо смотреть на меня.

— Вот, я думаю, тебе лучше переодеться в это. Мои шорты и майка.

— Спасибо, — но и я опасалась того, что пересекусь с зелёно-карим взглядом. — Так будет лучше, да. Я только… сейчас сушилка остановится…

— Я всё достану сам, не утруждай ногу.

— Но там мои… — я сдалась, — мне, итак, безумно неловко от того, что вы раздели меня и пихнули всё в стирку. Ну, ладно джинсы и свитер, но… трусы?

— Торжественно клянусь, — Дамир приложил ладонь к груди, но вот улыбку скрыть не пытался, — что не буду рассматривать пёстрых бабочек, что вышиты…

— Боже! — я вырвала у него из рук вещи. — Сегодняшний день войдёт в историю как день моего унижения.

— Прости. Не хотел тебя обидеть, но… Мне тоже надо принять душ. Выметайся.

Я так и сделала. С той быстротой, на которую была способна, едва наступая на мысок больной ноги. Мамочка, роди меня обратно. И избавь от встречи с этим… джигитом.

Почему мне нравился запах мужского шампуня, что затерялся в волосах? Я пыталась пятернёй расчесать спутанные пряди и не думать о том, что его аромат теперь и на мне. Дичь, не иначе? Стоило разбить голову о стоп-сигнал вишенки, чтобы начать бредить её хозяином. Но у меня было такое чувство, будто этим нехитрым действием я украла частичку Дамира для себя. Нелепейшие мысли. Глупые. Плохие. Лучше переключить их. Например, подумать о том, не слишком ли плотно сидят его спортивные шорты на моей попе? И майка. Точнее моя грудь в этой майке?

— Милана, — я ойкнула, дернув себя за спутанные волосы, — иди сюда.

«Сюда», это назад в гостиную открытой планировки? А почему нельзя остаться в спальне? Закрыть дверь, отгораживаясь от него? И я вот честно не знаю, не уверена, что лучше: халат, полы которого вечно разъезжаются в стороны, или одежда, что намеренно выделяет мои пышности на бедрах и груди? Но делать нечего, уж лучше я к нему, чем он ко мне.

— Садись.

Мне было коротко указано на высокий стул за кухонной стойкой. Ладно, тут есть перекладина, так что я смогу это сделать. Без очередного падения лицом в грязь. А когда, пододвинув самый обычный стул Дамир сел напротив, кладя на свои колени мою израненную ногу, я хотела испариться, исчезнуть прямо сейчас. Немедленно. Вцепилась руками с сиденье табурета и отвернулась. Ладно, плевать. Педикюр я делала недавно, а вот ядовито-салатовый цвет ногтей никого, кроме меня, не касался. Верно же?

Но эта чёртова ухмылка! С превеликим удовольствием стёрла бы её с этого красивого лица.

Добрый доктор ощупывал распухшую лодыжку, крутил и вертел, причиняя небольшой дискомфорт. И любопытство взяло верх, я посмотрела на его манипуляции. Не вовремя. Дамир достал ампулу с лекарством и шприц. И все предметы вокруг стали терять свои чёткие контуры.

— Что, что вы?.. Укол?

— Догадалась. Думал обойтись без него, но ты своим геройством… Связать тебя надо было. Жаль сообразил поздно.

Я почти не слушала его. В голове опять зашумело. А от маленького фонтанчика, что вырвался с конца острой иглы, меня затошнило.

— Может, может таблетки?

— Так будет надёжнее и быстрее, — Дамир не смотрел на меня. — Готова?

— Нет, — я же честно ответила. Но уточнила: — В попу?

— Как вариант. А что?

— Просто, это же надо встать… И вы… увидите… она большая.

Блин блинский, вот кто дергал меня за язык? И снова усмешка.

— Что по мне, то в самый раз. Очень соблазнительная. И аппетитная.

Но мне показалось, что он и сам только сейчас сообразил, что ляпнул. Ладно, не я одна страдаю неуместным словонедержанием.

— Возможно, будет немного больно. Но так лекарство подействует быстрее, — кожи рядом с гематомой коснулась холодная ткань. И в комнате сразу запахло спиртом. И, стараясь зацепиться за этот запах, я закрыла глаза. — Этого ещё не хватало. Прям детский сад, трусы… в бабочках. Отвернись. Давай, держись за стул и говори со мной.

— О чём? — я заметила на столе фирменный пакет из модного в городе ресторана кавказской кухни «kIвал». Попасть в него без предварительной записи было невозможно. — Ты сделал заказ на доставку, да? Ой, ой-ой-ой! — я зашипела сквозь стиснутые зубы.

— Не дёргай ногой.

— Я же не дёргаю той, в которую ты… вы… я другой. Да, я боюсь уколов, боюсь, и что?

— Уже ничего, — я приоткрыла один глаз. На место ушиба Дамир наносил какой-то охлаждающий гель. — Сейчас впитается и закую тебя в бандаж.

Ох, нет, ну вот честно, это прозвучало весьма… сексуально. А я же не могу этого испытывать. Просто не имею права. Не к джигиту. Но я поёрзала на месте. И он, конечно, это заметил. Темно-синяя фиксирующая повязка плотно охватила стопу и лодыжку. А я как последняя идиотка, прикусив губу, наслаждалась видом того, как длинные мужские пальцы справлялись с липучкой.

— Цвет улётный, — а? он что-то сказал? — Жаль не сочетается. В следующий раз выбери синий.