Но Дамир прервался, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке, снова потер ладони, будто согревал их, а потом продолжил, комментируя все свои действия. Ох, мамочка, ну кто так делал? Я закрыла глаза, готовая тонуть в мягких невесомых облаках. Это заводило даже больше, чем его лезгинский.

— Кладём обе руки на живот в районе пупка так, чтобы ногтевые пластины соприкасались. Мягко надавливаем, проверяя тонус и внимательно наблюдая за реакцией пациента. Теперь левая рука лежит неподвижно, а правая ощупывает… Моя плохая девочка, не знал, что это заводит тебя так сильно. Порочная пташка, лежи тихо и перестань стонать, — я чувствовала довольную усмешку в голосе Дамира, но поделать с собой ничего не могла. Что будет, когда он начнёт пальпацию внутри меня, я боялась представить. — Теперь правая… Нет, подожди, ещё раз, — вдруг его голос стал очень серьезным: — Сделай вдох и медленный выдох, расслабься.

— Зачем?

— Я должен убедиться.

Я открыла глаза и внимательно смотрела на пальцы своего греховного доктора, что ощупывали мой живот вокруг пупка со всех сторон. Потом внезапно ухватился за резинку моих трусиков и рванул её так, что ткань затрещала и порвалась. Отбросив ненужную уже тряпочку в сторону, Дамир раскрыл припухшие складочки:

— Такая влажная, что даже смазка не нужна.

Его пальцы легко скользнули в меня, наполняя и растягивая, и вызывая шквал эмоций. Я вцепилась руками в подушку и подалась к нему, не сдерживая стон. Ну почему он медлил? Почему только пальцы? Но он сильнее надавил на низ живота, тем самым давая понять, чтобы я лежала спокойно. Как будто это так легко, когда все эти манипуляции творили со мной невероятные вещи. На какой-то миг Дамир замер, опустил голову и улыбнулся. Но уже через секунду строго смотрел на меня:

— Милана, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Сказать? Что мне надо сказать? Что я хочу тебя, хочу твой член внутри и не понимаю, почему ты медлишь? Боже, — я закатила глаза, — сделай так ещё раз, пожалуйста. Не знаю, что ты там задеваешь, но… О, мой бог, чёрт… Да! Нет…

Я едва не расплакалась, когда пальцы Дамира покинули меня, оставляя ни с чем. Я была на грани, была близка к тому, чтобы увидеть небо в алмазах. Так какого лысого ёжика?

— В другой раз, я бы отшлёпал тебя за сквернословие, — легкие, почти невесомые поцелуи, бисером рассыпались по моему лицу, — но не сегодня. Иди ко мне, моя маленькая къуш. Моя единственная, любимая девочка. Ты получишь меня, всего, на всю нашу долгую жизнь. А я получу тебя.

Почему вдруг всё так резко поменялось? И когда он успел полностью раздеться? Теперь я была сверху, медленно опускалась, наслаждаясь каждой выпуклой веной на таком твердом члене. Самый удивительный, самый непредсказуемый мужчина на свете, которого я никогда не смогу понять и разгадать полностью. Готовилась к страстному, бурному, бешеному сексу. А получила море любви, заботы и нежности, море чувственной ласки. И все алмазы с неба осыпались на меня. Я чувствовала себя самой любимой, самой желанной, и самой счастливой на свете. И заснула в крепких объятиях, под мягкий шепот на непонятном мне языке. Но в полной уверенности, что вот с этого момента всё в нашей жизни будет хорошо. Просто замечательно.

[1] Хабиб — арабское мужское имя со значением «любимый, дорогой»

Почти собранный чемодан лежал на кровати, а я сидела рядом и лихорадочно вспоминала, всё ли упаковала и ничего не забыла. Эх, права была моя бабушка, когда говорила, что лучше составить список и вычеркивать из него пункты. Но, куда там, когда Дамир ходил за мной по пятам. И таких заботы и внимания я понять не могла. Конечно, было приятно, с одной стороны, но и невероятно бесило, с другой. Вот и сейчас он стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за мной. И я не выдержала:

— С тобой всё в порядке?

— В полном, — джигит широко улыбнулся. Но с места не сдвинулся, — к чему ты спросила?

— Тогда что не так со мной? Ты всё утро буквально преследуешь меня. Спустись вниз, помоги отцу, брату, организуй очередной приём «московского доктора», только… не вторгайся в моё личное пространство. И, согласись, но утром, когда ты пошёл вместе со мной в ванную, это уже перебор. И как я только смогла тебя вытолкать? — но я отвлеклась. — Так, джинсы, толстовка, кроссовки… Ты поедешь в аэропорт прямо так? — Дамир кивнул. — Наши куртки? Ты посмотрел прогноз погоды? Дома очень холодно? И документы! Это самое главное.

— Дома терпимо. С самолета мы сразу в машину, замёрзнуть не успеешь, — мы оставили вишенку на платной парковке в Домодедово, — документы и билеты у меня. Хватит так переживать и паниковать. Перепады настроения, — Дамир обнял меня со спины, упираясь подбородком в ключицу, — сейчас типичны, но непривычны. Если ты готова, мы можем спуститься.

Я кивнула, хотя, сказать по правде, идти никуда не хотелось, ни на какой «прощальный» обед. И пусть здесь собирались только самые близкие родственники Дамира, я бы предпочла остаться. А лучше сразу рвануть в аэропорт. Сейчас я завидовала маме и дяде Паше, — они улетели домой ранним рейсом. Это я еще могла побыть пару дней дома, а маму ждали на работе завтра.

Под навесом уже был накрыт стол. Рядом, в хьаре[1] полыхал огонь и выпекались чуреки. От большого мангала, за которым стояли отец Дамира и дядя Замир, исходил аромат мяса, и у меня уже потекли слюнки. Здесь снова все были заняты делом: Зара следила за хлебом, Иллария и жена Рустама суетились вокруг стола и помогали тёте Нико в готовке. Дед Алам возился со старшим правнуком, а рядом с ним, с младенцем на руках, сидела жена его старшего внука. Аслан о чём-то разговаривал с Рустамом, и Дамир присоединился к ним. Не у дел осталась только я. Мне, честно говоря, лезть со своей помощью не очень-то и хотелось.

Приподнимая вытяжку мангала, Исмат взял сразу несколько шампуров и одобрительно цокнул языком:

— Еще минута и всё. Зара? У вас там всё готово? И ты не знаешь, куда я блюдо дел? Я же его с собой брал.

— Ты с ним в подвал спускался, а вернулся без него.

Я видела, как он осматривался вокруг, отыскивая того, кто сможет прийти на помощь. И добровольцем стала я.

Надо же было внести хоть какую-то лепту в этот семейный обед.

— Я принесу, где вы его оставили?

— Помнишь стеллажи с вином, дочка? — Исмат улыбнулся мне. — На столе, кажется, там поставил и забыл.

— Хорошо, я быстро.

Я прекрасно помнила этот подвал, вход в который был сразу за летней кухней. Большая тяжёлая дверь, выключатель с правой стороны на уровне опущенной руки, несколько ступеней вниз. Сначала небольшие дубовые бочки по обеим стенам с домашними вином и коньяком. Потом дверь, за который собственный дегустационный зал, в центре массивный стол. Вот так устанешь от домашних дел и хлопот, спустишься сюда с гроздью винограда, достанешь из холодильника сыр, прихватишь со стены бутылочку вина и… И пусть весь мир отдохнет. Интересно, а у нас, в будущем доме, можно будет устроить такой же? А что? Собственный бар, и никуда с подругами идти не надо, все под рукой.

Я открыла дверь в зал, включила свет и увидела на столе не только большое керамическое блюдо, но и несколько бокалов и начатую бутылку. Наверняка дед и оба его сына успели снять пробу и по достоинству оценить вкус молодого вина. На этикетке значился прошлый год, но вот что удивительно, это было вино из коллекции Илларии, её новый купаж с нотками корицы и местных апельсинов. И, судя по тому, что бокалы были пусты, а в бутылке оставалось не так уж много напитка, вино им понравилось.

Представляя, как шепну эту новость на ухо Лари, я не смогла сдержать улыбку. Но губы растянулись ещё шире, когда я услышала, как открылась дверь в подвал и кто-то, (хотя и гадать не надо, кто именно), спускался ко мне.