— Да, спасибо.

А что ещё я могла сказать? Тряхнуть этого мужчину-скалу и спросить, почему он упрямо игнорирует тот факт, что единокровные братья до сих пор враждуют между собой, а их отец только и может, что раздавать указания, не пытаясь разобраться в причине этой вражды? Но кто я такая? По мнению гордых кавказцев, всего лишь женщина. Так-то терять мне нечего, но не на людях. А вот завтра… Но Исмат прервал поток моих мыслей, нежно притянул к своей груди, обнял, и прошептал:

— Береги моего мальчика и позаботься о нём.

Беречь этого мальчика. Легко сказать, сейчас я даже не знала, как к нему подступиться. Проще говоря, на какой козе подъехать. Этот упрямый восточный мачо шагал к дому с отрешенным видом, никого и ничего не замечая вокруг, и полностью погрузился в свои мысли. Весёлый вечерок мне предстоял, ничего не скажешь.

И даже в нашей комнате он сразу сел в кресло, широко расставив ноги. Локти упёрты в колени, ладони сложены домиком, — да, звучит как инструкция по йоге для позы «размышляющий джигит, который просит оставить его в покое». Но не на ту нарвался, я обязана его разговорить. Протянув руку, я потрясла запястьем перед лицом Дамира, намекая на то, чтобы он помог расстегнуть браслет.

— Что Хабиб имел в виду, когда говорил, что тоже хотел бы уехать и жить иначе? Разве он не может так сделать? Вы же ровесники.

— Как правило, младший остается жить в доме родителей и заботится о них до самой… Он не может уехать и бросить мать и отца. Свою жену он приведёт в отчий дом, который потом достанется ему. И я никогда не задумывался об этом. Так заведено. И Хабиб обязан исполнить свой сыновий долг в отношении отца. Но дед?

— Думаешь, он оставит его?

Я сняла платье и стояла в паре шагов от Дамира только в нижнем белье и чулках, и «нулевая» реакция джигита мне не нравилась. Я рассчитывала на бурное и страстное продолжение вечера, но чёртов Хабиб и тут всё испортил.

— Нет, дед не останется один. Есть мой отец, есть дядя Замир, есть я. И это я обязан…

Зелёно-карие глаза хоть и были направлены на меня, но смотрели, что называется, мимо. Нет, я понимала душевные переживания своего джигита и была готова поддержать его, но чуть позже. И я не верила в то, что собиралась сейчас сказать, но, ладно. Шумно вздохнула и зажмурилась на миг, набираясь смелости, хотя мои слова были искренними и честными.

— Если это так важно для тебя, — я села на пятки перед Дамиром, — давай переедем сюда, к твоему деду. Ну, или можем попытаться уговорить его переехать к нам. И тогда, — я закатила глаза, — да, нам нужен будет дом, а не таунхаус.

Дамир напрягся и подался ко мне. Взял в ладони моё лицо и на выдохе произнёс:

— Ты серьёзно? Ты сделаешь это?

— Да. Конечно, я больше надеюсь на то, что твой хитрый дед согласится на второй вариант. Кстати, надо бы узнать, в наших широтах возможно вырастить виноград? Настоящий, а не декоративный.

— Милана…

Вот теперь Дамир потянулся ко мне. Но только я не хотела благодарного секса. Или секса в благодарность. Поэтому, опираясь о колени Дамира, быстро встала, постаравшись не столкнуться с ним лбами.

— День был долгим, — я отступала к комоду; развернулась, выдвинув ящик и достала из него свою короткую майку, — переоденусь, в душ и спать.

— Снова играешь со мной?

Откинувшись на спинку кресла и расслабившись, Дамир наблюдал за мной, довольно ухмыляясь.

— Нет, — я сняла бюстгальтер, позволив горячему взгляду несколько секунд путешествовать по моему телу, а потом быстро натянула футболку, — я тебя отвлекаю. И развлекаю.

Я собиралась, озорно виляя попой, сбежать в ванную. Но, то ли резко развернулась, то ли Дамир действовал на меня так, схватилась за край комода, стараясь не упасть. Комната и всё вокруг, вдруг, закружились перед глазами.

— Ой…

— Милана, — Дамир уже был рядом со мной, удерживал за плечи и сканировал изучающим взглядом, от которого меня бросало в дрожь. — Ты как? Что случилось?

— Ничего, уже всё в порядке.

Но меня усадили на кровать и профессионально измеряли пульс и рассматривали, не расширены ли зрачки. И я хихикнула:

— Ещё лампу мне в глаза направь и устрой допрос с пристрастием.

Но шутку не оценили.

— Всё, хватит потакать тебе всегда и во всём. Как только вернёмся домой, ты пройдёшь полное, слышишь, полное медицинское обследование! То обмороки, то теперь голова кружится. Ты пила вино?

— Нет, не пила. Возможно, это потому, что я почти ничего не ела?

Зря я это сказала, ой, зря. Я даже голову втянула в плечи под цепким взглядом строгого доктора.

— Вот! Вот поэтому, — он что-то говорил на своём родном языке, только меня это не пугало, а, наоборот, заводило, — правила, обычаи… когда я рядом, я могу тебя контролировать, и это главное.

— У тебя бы не получилось, потому что ты не стал бы вытаскивать мелко порубленную кинзу из, практически, всех блюд, так что… Перестань ворчать и, — несильно прикусила колючий подбородок, — научи меня ругаться на лезгинском.

— А больше ты ничего не хочешь?

Дамир хмыкнул, но я видела, что его злость и тревога отступили.

— Хочу, — я встала на четвереньки, лицом к своему джигиту. — Сейчас я очень хочу своего доктора. Мне необходим осмотр.

— Полный? — Дамир усмехнулся, принимая мою игру.

— Самый полный, какой только может быть. А если ты будешь в очках, то… обещаю быть послушной девочкой. Или плохой. Как тебе больше нравится?

— Кого я создал? — выразительно выгибая брови, Дамир шутливо качал головой. — Ложись на середину кровати, быстро. Чулки не снимай, а вот от майки можешь избавиться, моя любимая пациентка.

Я сжимала колени, надеясь немного ослабить пульсацию между ног. Наблюдать за тем, как Дамир медленно снял пиджак и повесил его на спинку стула, а потом так же медленно закатал по локоть рукава рубашки, было выше моих сил. А уж когда он избавился от часов и взял с прикроватного столика свои очки в черной роговой оправе, я была готова кончить. Но чтобы окончательно добить меня, он взъерошил волосы так, что несколько непослушных крупных локонов упали на лоб.

— Нет, къуш, нет, — он неодобрительно цокнул языком, — ноги расставь как можно шире и не смей трогать себя. Руки за голову. Сегодня ты вся моя, и сделаешь и примешь всё, что я тебе дам.

Сердце бешено билось, а в голове шумело так, что смогла только кивнуть.

— Ну-с, приступим, — он сел на колени между моих ног и потёр ладони, — так что вас беспокоит?

— Ух, ты ж, весьма профессионально, — я облизала пересохшие губы, — ну, ладно. А как к тебе обращаются в клинике? По имени и отчеству или господин доктор?

— По имени и отчеству, иногда просто доктор, — Дамир наклонился к моему уху, — но, если ты назовёшь меня господин доктор ещё раз, клянусь, я в ту же секунду буду глубоко в тебе. Так продолжим осмотр или?..

Нежные, трепетные касания никак не вязались с тем огнём, что горел в темных порочных глазах Дамира. Наши взгляды переплелись в то время, как его руки так сладко и одновременно страстно оглаживали изгибы моего тела. Задержались на грудях, наслаждаясь их тяжестью и играя с жемчужинками сосков, что я невольно выгнула спину и застонала. Только прикосновения, но такие горячие, заставлявшие испытывать нетерпение.

— Дамир, пожалуйста, не медли.

— Не медлить? — он хмыкнул. — Я должен провести пальпацию. Это важный метод медицинской диагностики.

— Скажешь что-то такое заумное ещё раз, и я…

— Лежите спокойно, Милана Игоревна, и позвольте мне продолжить осмотр. Итак, — теплые руки медленно опустились на живот, — на чём я остановился?

Его коварная улыбка сводила меня с ума. Я ёрзала и кусала губу, напрашиваясь на большее и в тайне надеясь, что своим поведением не выдам порочных мыслей, что роились в голове. Как он там сказал, что сделает всё, что захочет? Так чего медлил?