То, что случилось дальше и к чему в итоге всё привело… Не знаю, какое определение тут подойдёт точнее? Наваждение? Провидение? Случай? Почему вместо того, чтобы сразу направиться прямиком к ступенькам, что ведут ко входу в магазин, я решила обойти их, сделав небольшой, но всё же крюк? И всё для того, чтобы мысленно сказать вишенке насколько она красивая? Ведь каждый прекрасно представляет себе дороги в самом начале весны. Грязь, брызги, летящие во все стороны, и вследствие этого машины, с непонятного цвета ватерлинией по всей нижней части корпуса. Но только не вишенка, нет. Она сияла. Может она летала по воздуху или была окутана защитным экраном? Я не знала.

И я собиралась это выяснить. Ну интересно же, магия это или просто такой аккуратный стиль вождения? Я почти перепрыгнула лужу под задним капотом машины. Почти развернулась, шагая спиной к злосчастным ступенькам; точно не видела и не замечала никого и ничего вокруг кроме вишенки, как меня кто-то довольно ощутимо толкнул в правое бедро. Не хило так. Такой приглушенный звук, а потом и удар, от которого я потеряла равновесие. И всё бы ничего, если бы под снежной кашей, что образовалась по краям лужи, не притаился коварный лед, на который я, естественно и наступила. Возможно, схватись или обопрись я рукой о капот малышки, я бы смогла удержаться. Но тут меня явно решили добить: ещё один толчок. Я, даже не пытаясь устоять, подворачиваю ногу, падаю в лужу и ударяюсь головой о стоп-сигнал вишенки. Господи, всё, на что я надеялась, что не разбила его. Возможно, с владелицей я ещё как-то сумею договориться, но что, если за рулём тот джигит?

Я пыталась встать, честно, но ноги как-то странно разъезжались. Я барахталась в луже, стоя на четвереньках, и не понимала, почему у меня мало места для такого простого манёвра. Разворачиваясь, прямо перед носом я увидела блестящий бампер другой машины. Слишком тесно, и я почти зажата двумя автомобилями. И от неожиданности просто плюхнулась попой в коричневую смесь воды и талого снега. Ну ни фига ж себе… Это я так? Или меня?..

И тут понеслось:

— Ох, человека сбили!

— Девочка! Девочка под машиной!

Вокруг меня начала собираться толпа, охая, причитая и ругая невнимательного водителя. А я, стаскивая с руки перчатку, коснулась лба, что так отчаянно пульсировал в одной точке. Кровь. На пальцах осталась кровь. И всё странным образом вдруг стало закручиваться в одну цветную спираль с шумом, криками и руганью. А я сидела, таращилась на свою ладонь, понимая, что промокла не просто с головы до ног, но и до самых трусов, и думала только о том, как я дойду до дома? Грязная, мокрая, с болячкой на лбу? И только бы не встретить никого из знакомых или соседей.

— … курица! Права купила, — в голове ужасно шумело, но я попыталась поднять глаза и разглядеть тех, кто толпился вокруг. — Зеркало тебе для чего? Губы красить?

— Да я… я не видела её, — ага, сбила меня молодая женщина. — Господи, да как ты вообще тут оказалась? Помогите, помогите ей встать кто-нибудь. Она мне бампер не помяла?

— Бампер! Тут полицию надо…

Вот только этого не хватало. Нет, пора валить отсюда. Уползти, да. Только бы все эти люди расступились. И я была готова так сделать, если бы не услышала прямо над головой волнующий глубокий голос:

— Что здесь происходит? Это моя машина.

О, матерь божья… Прости, что не хожу в церковь и не ставлю свечки тебе во славу. Но я исправлюсь, честно. Может быть. Если, если этот джигит, который присел передо мной, оставит меня в живых.

— Ты как? Цела?

Он наклонял голову то к одному плечу, то к другому, не спуская с меня внимательного взгляда своих зелёно-карих глаз. И он говорил практически без характерного акцента четко произнося каждое слово.

— Я? Д-да… а вот машина… я же не разбила? Я не хотела…

Виновница ДТП, (или так правильнее назвать меня?), встала за спиной джигита:

— Эта ваша машина? Понимаете, я не думала, не хотела… так получилось. Мы с подругой не заметили… Не понимаю, как она?..

— Внимательнее надо быть.

Как в замедленной съемке, потому что для меня это выглядело именно так, владелец вишенки достал из кармана куртки телефон и стал делать снимки. Мои, мать его, снимки! А потом и вовсе стал снимать видео, захватывая и капот своей машины, и хозяйку сбившего меня авто, и её машину.

— Что? — я пыталась протестовать и закрыть лицо ладонью. — Что вы делаете? Если это попадёт в интернет…

— Я пытаюсь снять место преступления. И тебя, как пострадавшую. А вы, — он поднял глаза на молодую женщину, — оставьте мне свои данные. И тут камера есть на магазине, так что имейте в виду…

— Скорую, скорую надо, — какая-то бабулька, завывая и растягивая гласные, наклонилась надо мной. — И полицию…

— Скорую не надо, я врач.

Меня обволакивал удивительный аромат мужской туалетной воды. Я даже знала её название, потому что оторвала пробник из модного журнала. Мяты, пряные травы на верхних нотах и жасмин на нотах сердца… Удивительно, да? Почему именно в такие моменты память подбрасывает тебе эти знания? Сейчас совершенно не нужные и бесполезные…

— Встать сможешь?

Это мне? Я неуверенно кивнула, но это простое действие отдалось в голове жуткой пульсирующей болью.

— Так… ясно. Открой глаза. А вы расступитесь. Смотри на меня, — я пыталась. Но силуэт джигита уплывал, становясь расплывчатым. — Сколько пальцев ты видишь?

— Один, — его рука раздваивалась. Нет, множилась в геометрической прогрессии. Вращалась и ускользала. А я пыталась её схватить, но цепляла воздух. — Или четыре? Может шесть?

— Понятно, — а вот досадливый вздох я различила хорошо. — Дорогу нам дайте и проезд освободите. А ты руку давай, обопрись и вставай, осторожно.

Я попыталась. Но к головокружению и пульсации прибавилась острая боль в ноге. И мало мне этого унижения, так я ещё и разревелась.

— Не могу, встать не могу.

— А держаться за меня сможешь?

Я кивнула. И, наклоняясь и подсовывая руки под спину и колени, джигит так легко поднял меня на руки, будто тортики, пироженки и шоколадки не оставили в моём теле пару лишних килограммов. И да, я обняла его за шею.

— А, а куда…

— В машину.

— В вишенку? Нет, нельзя, я же… грязная. А она, она такая…

Но меня усадили на переднее, обтянутое кожей, сиденье. Пристегнули. Захлопнули дверь, и на пару секунд оставили одну. Ох, если бы не моё состояние, я бы сполна насладилась запахом салона. И тем, что я внутри вишенки. Мечта. И её надо сохранить за закрытыми веками.

— Не спи! Открой глаза. Тебя не тошнит?

— А? — я чувствовала, что мои губы растягиваются в блаженной улыбке. — Не-а.

— Постарайся сосредоточиться на чём-нибудь.

— Хоро… хорошо…

Но на повороте мой затылок откинулся на спинку кресла, вызывая очередной приступ тупой боли. И я провалилась в темноту…

Запах лекарства не то, чтобы резкий, но неприятный, словно откуда-то издалека, раздражал обоняние. А когда лба коснулось что-то мокрое и холодное, я вздрогнула, цыкнула и нехотя открыла глаза. И прямо перед собой увидела лицо джигита.

— Не дёргайся, — левой рукой он удерживал мою голову. В правой держал какую-то медицинскую штуку, похожую на ножницы и пинцет одновременно. И его сосредоточенность пугала. — Мне надо осмотреть рану. Но сначала промыть. Будет щипать. Совсем немного.

— А, а что у вас там? — мой голос не просто хрипел, он царапал сухие связки. — Что за?..

— Обычная перекись, — он поменял тампон на чистый и продолжил свои докторские манипуляции. — Помнишь, что с тобой произошло?

Я поморщилась от небольшого жжения, но кивнула. И получила в ответ неодобрительное цоканье. Ну да, мне же велели не дёргаться.

— Помню. Шла, поскользнулась, упала, очнулась, — посмотрела на свою ногу, под которую для удобства был подставлен мягкий пуфик, — очнулась, а на лодыжке лёд.

То, что лёд был завёрнут в полотенце меня не удивило. А вот то, что нога была, э, голая… Точнее так, джинсов на мне не было. Как и куртки, и свитшота, и… Что на мне было, так это мужской банный халат.