Впервые в жизни я хотела мужчину настолько сильно, что была готова отбросив стыд и неловкость попросить Дамира не медлить. И плевать, что будет потом. Если он, если мы… если даже не будет продолжения. Главное утолить этот непонятный голод.

Отодвигая трусики в сторону, пальцы Дамира коснулись моих припухших складочек. Я замерла, боясь дышать и наслаждаясь этими прикосновениями. Такими робкими и несмелыми, словно сейчас со мной был совершенно другой человек. Куда пропал весь напор? Всё дикое желание? У него. У меня его было в избытке. Я дрожала и терзала губу, буквально сгорая от того, как он выписывал замысловатые узоры на клиторе. Помедлил, кружа около входа, и наклоняясь ко мне и кусая мочку уха, спросил:

— Ты девственница?

Ох, это был тот самый момент сожаления, когда ты понимала, что отдала себя не тому мужчине. Но, сделав усилие я покачала головой:

— Нет. Это, это плохо?

Широкая улыбка осветила собой небольшое пространство в полутёмной прихожей.

— Сейчас нет. Потому что меня бы не хватило на нежность, — одновременно с этими словами его палец проник в меня, заставляя задохнуться от нахлынувших ощущений. — ты такая… узкая. Я не могу терпеть. Безумно хочу тебя. Так давно…

Прислонясь затылком к стене, я старалась не стонать громко. Просто впитывать всё то, что Дамир давал мне сейчас. Кружил, растягивал, задевая какую-то точку, отчего я поджимала пальчики на ногах, борясь с желанием скинуть туфли. Я слышала какую-то возню, но мне не было до этого дела. Я перешагнула через край удовольствия и была готова взорваться, рассыпаясь в пыль, пока не почувствовала давления. Того самого. Ох, уже? Это произойдёт прямо сейчас, да? Наш первый раз? Мне бы хотелось рассмотреть его, ну, его член. И…

— Расслабься, — пальцы Дамира запутались в моих волосах на затылке. Он нежно касался губами моих губ, делая медленные короткие толчки. — Посмотри на меня. Я постараюсь не причинить тебе боли, но ты такая…

Его руки обхватили мою попу. Подталкивая к краю столика, Дамир уверенно и напористо вошел в меня. Весь. Вышибая дух. Это, это было… не так как в первый мой раз. Слишком наполнено. Слишком… хорошо и больно одновременно. И, упираясь ладонями в его грудь, я попыталась отстраниться.

— По… Подожди. Дай мне… две секунды, или минуты… Мне надо, — я не могла сделать нормальный вдох, легкие разрывало от нехватки воздуха, — привыкнуть. Да, две минуты. Лучше, два часа.

Я чувствовала эту чертову ухмылку на его лице. Самодовольную. Но вместо ехидства услышала в голосе Дамира сладостную теплоту и заботу. Он продолжал ласкать, целовать, но начал двигаться.

— Двух часов будет много. Я не выдержу. Держись, къуш.[1]

И я держалась. Ну, по крайней мере старалась удержаться на грани двух миров. Реального, где цеплялась за Дамира, скидывая с плеч пиджак и сквозь тонкую ткань рубашки ощущая крепкие мускулы на его плечах. И мира, что испытывал на прочность мои чувства, эмоции и впечатления. Когда в ушах звенело, когда всё вокруг погрузилось во тьму и только яркие вспышки света не давали отключиться. Да, в моей жизни было не так уж много секса. Обычного. А вот такого тем более. Точнее нет, такого не было никогда. Переполненного и физически, и эмоционально. И я сдалась… Отпустила себя, крича, кусая Дамира, мотая головой и улыбаясь одновременно. И отдалась тому теплу, что затопило меня с последним сильным выпадом.

Я обмякла, как будто из тела разом пропали все кости. И, прислоняясь щекой к плечу Дамира, закрыла глаза.

[1] Къуш — с лезгинского, «маленькая птичка», «пташка».

Сильные руки удерживали, гладили по спине. Я чувствовала, как тёплое дыхание пряталось в волосах на макушке. Как мягкие губы, осторожно касаясь виска, что-то шептали на непонятном мне языке,.

Так значит, это всё не сон? Это было, это есть и происходило на самом деле? Я и хозяин вишенки… И наш секс в… в прихожей. Жаркий, страстный, спонтанный, но такой… Чувство неловкости снова накатило, заставляя посмотреть правде в глаза. И что теперь? Что мне сделать? И, главное, как к нему обращаться? На «вы»? Или уже можно?.. Нет, выкать в такой ситуации глупо. Тем более, я поёрзала и округлила глаза, понимая, что он всё ещё во мне.

— Ты как?

Широкая ладонь обхватила лицо, приподнимая и заставляя посмотреть в зелено-карие глаза. Сказать правду?

— Ещё не поняла, — но предательская улыбка выдала меня с потрохами. И, прокашлявшись, я стерла её с лица. — Что, что будет дальше?

Мне надо было знать, чтобы в случае чего, выйти из положения с достоинством. Хотя, «выйти» в данной ситуации стоило бы ему.

— Дальше? Я раздену тебя.

И в подтверждении своих слов, Дамир поднял сначала одну мою руку, расстегивая манжету на джинсовке, потом другую. Куртка приземлилась на пол. Он в самом деле избавлял меня от одежды. Снял платье, а я словно впала в ступор, не думая возражать. И была готова к разочарованию, что могло появиться в его взгляде. Да, у меня красивое нижнее бельё. Но это не два лоскутика и тонкие ниточки между ними, это трусики с высокой посадкой и бюстик на широких лямках.

— Такая красивая, — я чувствовала, как дрожали пальцы Дамира, едва касаясь кожи над кружевной отделкой лифчика. — Тебе ещё интересно, что будет дальше? — я нерешительно кивнула. — Я отнесу тебя в ванную. Мы примем душ, потом я приготовлю ужин, и мы поедим, потому что нам понадобятся силы. Я собираюсь любить тебя всю ночь.

Ох, это было горячо. Очень. Я поюлила попой, опустила глаза и выразительно посмотрела вниз, на точку, как это правильнее сказать сейчас? Соприкосновения и проникновения наших тел?

— Тогда, тогда… может стоит… выйти?

Нелепая и безумно неловкая ситуация. И снова его ехидная усмешка, обжигающая ухо:

— Мне нравится быть в тебе. Я так давно мечтал об этом. Ты мне снилась.

— Правда?

Знаю, глупый вопрос, но слова Дамира наполняли сердце необъяснимой радостью. Ответа не последовало: меня подхватили на руки, удерживая под ягодицы, и понесли в ванную…

Я стояла, прислонясь пятой точкой к столешнице тумбы с раковиной, вцепившись ладонями в её края, и наблюдала за тем, как Дамир раздевался. По правде сказать, мне безумно хотелось сделать это самой. Расстегнуть каждую пуговичку на его рубашке. Провести ладонями по мужской груди, освобождая от ткани. Мне хотелось рассмотреть его, всего. И я это беззастенчиво делала. И, ох, мамочка… Этот мужчина следил за собой? Широкие плечи, узкая талия, жесткий пресс, пусть и без ярко выраженных шести кубиков, но с такими косыми мышцами живота, что я невольно облизала губы. И он это заметил. Ненавидела его усмешку и, в то же время, просто таяла от неё.

Наши взгляды вцепились друг в друга намертво. Я надеялась, что Дамир подойдёт ко мне, но он остался на месте. Наклонился, снимая носки, но не отводя от меня своих глаз. Взялся за пояс брюк, и так я узнала, что он носит плавки. Простые черные мужские плавки. И то, что они скрывали, было весьма внушительным даже в полурабочем состоянии. Ох, ты ж… неудивительно, что мне потребовалась передышка. И надо перестать пялиться на него, но я не могла. И, чтобы хоть как-то отвлечься, завела руки за спину, подцепляя крючки на застёжке лифчика.

— Я сам.

Да, сам, конечно. Вот, казалось бы, ну чего стесняться? Он уже видел меня. Более того, он побывал во мне. Но, нет, необъяснимое, неловкое чувство. Вот я стояла, полуголая, перед полностью обнажённым мужчиной, с которым у тебя была близость, отводила взгляд в сторону. И думала, как бы и чем прикрыться.

— Когда-нибудь я трахну эту грудь.

— Что?

Я стала заикаться от такого неожиданного и весьма откровенного признания. Хотела скрестить руки, но Дамир, обхватив запястья, завел их за спину: