— Трахну твою грудь, — влажные поцелуи помечали каждую точку на моём теле. — Она сводит меня с ума. Не знаю, как смог удержаться, — он несколько секунд, словно загипнотизированный, смотрел на меня. А потом отступил, тряхнув головой. — Нет, этот десерт я оставлю на потом.

Дамир присел, аккуратно снимая с меня чулки. Его взгляд не просто обжигал. Он как будто чиркнул спичкой и поджёг меня изнутри. Я плавилась, таяла как свечка. И воск белой вязкой капелькой стекал по внутренней стороне бедра. И, да, мой джигит это видел. Но и я не могла не заметить его эрекцию. Ух, дорогая моя вишенка, это я, я вызывала такое желание у твоего хозяина? Я, а не какая-то длинноногая «сосиська»?

— Готова?

— Ку… куда? И для чего? — я нервно заправила за ухо прядку волос.

— Принять со мной душ?

— Да, вот только… мне бы резинку, волосы подобрать. Она в кармане джинсовки.

Указательным пальчиком я выписывала узоры в воздухе, соображая, насколько будет уместным разгуливать по квартире Дамира голышом? Или стоило прикрыться полотенцем?

— Я принесу, — он выпрямился, — а ты пока регулируй воду.

Твою ж… ну за что такая несправедливость на мою голову? Даже его задница была великолепна. Не плоская, а такая… Ну почему этот мужчина так совершенно сложен? А я готова сказать тортикам и вкусным булочкам прощайте навеки. Потому что не уверена, что это не одноразовая акция, а пожизненный абонемент.

Я разбиралась с температурой воды, думая свалить отсюда. Задавая вопрос о том, что будет дальше, я хотела знать, нет, мне важно было знать, что все это не флирт, и не интрижка. Что Дамир хотя бы чуточку влюбился в меня. Что, конечно, ему с одной стороны важно, как я выгляжу, но с другой, он принимал меня такой какая я есть, со всеми моими недостатками. И фигуры в том числе. И…

Сильные руки переплелись у меня под грудью. Мягкие губы коснулись макушки:

— Хватит думать. Ты со мной? Тут? Или уже мысленно сбежала?

— С тобой.

Я развернулась. Стояла и изучала рельефную грудь, боясь встретиться взглядами. Вот сейчас, стоит только набраться смелости, протянуть руку и… я коснусь этой самой груди. Взаправду, а не во сне. Главное не трусить. Но пальцы как на зло, то тянулись к нему, то испуганно сжимались. Странные ощущения. Перестал ли Дамир меня пугать? Нет, внутренне я всё ещё содрогалась и робела перед ним. Пасовала. Но не могла и не хотела показать это ему. Наверное, именно поэтому все делала на внутреннем сопротивлении, как будто бросала вызов самой себе. Вот и сейчас знала, что должна и не могла.

— Милана?

— А?

— Сделай это.

И я сделала. Удивительно гладкая, тёплая и мокрая кожа так необычно ощущалась под подушечками пальцев. И оказалась немного солёной на вкус. Да, я поцеловала его. Вот только не могла понять, почему реакции не последовало. Почему Дамир стоял и просто смотрел на меня, сверху вниз. Не поцеловал в ответ? Не, не занялся со мной сексом снова?

— Скользко и неудобно, — в удивительных глазах плясали искорки смеха. Я же не спросила вслух? — Поэтому, давай побыстрее покончим с этим.

Я только кивнула. Но не могла хотя бы мельком не посмотреть на его внушительную эрекцию. И как он с этим боролся? Считал в уме до десяти? До ста? Мне эта математическая операция нисколько не помогала, я хотела секса. Именно с Дамиром. Но он потянулся к полочке, вылил на ладонь щедрую порцию геля для душа и, снова усмехаясь, коротко скомандовал:

— Развернись, — я так и сделала, — ладони положи на стену, так будет удобнее.

Эротический массаж, не иначе. Когда тяжелые веки сами опускались от чувственных поглаживаний. Когда мускулистые руки нежно скользили по телу, задевая эрогенные точки и пробуждая. Когда я сама прижалась спиной к крепкой груди, наслаждаясь происходящим.

— У тебя есть табу в сексе?

Табу в сексе? Он реально думает, что мне сейчас так легко сообразить о чём он? И ответить? Табу… Что мне не нравилось? Вот его руки на моей груди мне нравились. И тёплая вода, что лилась сверху. И щека Дамира на моей макушке.

— Я, я не глотаю, если ты понимаешь, о чём я.

Короткий кивок, а потом вопрос:

— Почему?

— Потому что это не блюдо дня и не изысканный десерт, — я пожала плечами, — мне это не нравится. И ещё у меня рвотный рефлекс, вот.

— Возможно, те кто, — Дамир замолчал, и я чувствовала, каким напряжённым он стал. — У них была неправильная диета. Многие факторы влияют на вкус…

Я усмехнулась, странный разговор.

— Возможно. Хочешь попробовать? Вот только имей в виду, что меня может стошнить. Да. Именно так и произошло с моим первым и единственным парнем. Он настаивал на этом, кажется, в наш второй раз. Но, его не было, этого второго раза, и мы расстались. И да, последствия я убирать не буду, так как предупредила.

Длинные пальцы легко скользнули вниз, к развилке ног, дразня и лаская.

— Лично я собираюсь попробовать тебя. Вкусить всю, — мои колени дрогнули. — Что-то ещё?

Ещё? Быть с ним откровенной до конца? Ладно.

— Никакого анального секса. Никогда и ни с кем.

— Ты пробовала?

— Нет. И этого не будет.

От ощущения твёрдого члена между половинками задницы я вздрогнула, но не испугалась. Какое-то странное и непонятное тепло затапливало меня. И я сильнее вцепилась в предплечья Дамира.

— Тебе понравится, — он снова усмехнулся. — И мы попробуем.

Поджав губы, я покачала головой, вывернулась и, отойдя на шаг и упираясь лопатками в кафель, скрестила руки на груди.

— Тебя, вообще, интересует моё мнение? Зачем ты спрашивал, если… Что это за?.. Новомодные штучки, когда просят сказать о том, что тебе неприятно и что ты делать не хочешь, а потом выводят из зоны комфорта? Так вот, мне вполне удобно и уютно в моей зоне. На то она и «комфортная», — я показала воздушные кавычки, — что в ней я чувствую себя расслабленной и в безопасности.

И, не давая себе шанса передумать, я вышла из душевой кабинки. Всё, вполне достаточно. Я в принципе всегда знала, шестым чувством понимала, что мы разные, что мы не подходили друг другу, и что мне стоило держаться от джигита подальше. Убедилась. Снимая с вешалки на стене банный халат, завернулась в него. Но и Дамир вышел вслед за мной.

— Прости. Ты права, я… не знаю, как объяснить, — он схватил полотенце и обмотал его вокруг бедер. — Мне хочется попробовать с тобой всё.

— Ага, — я кивнула, — стало быть, у тебя табу в сексе нет? — Дамир покачал головой. — Тогда, может поделишься, не знаю чем? Например, отрицательными сторонами своего характера? Что мне ждать от тебя?

— Я ужасно ревнивый. Понял это только сегодня, с тобой, — то, как быстро он сократил расстояние между нами, как легко приподнял и усадил меня на край тумбы, вызвало лёгкую дрожь. Пояс на халате был развязан так же стремительно. — Это всё моё. Ты моя. Мне не нравится, когда мою девушку подвозят до дома другие мужчины, даже если вы просто друзья. Никакого флирта, ни с кем. Тем более…

Мой глупый мозг во всей этой тираде акцентировался только на одном:

— А, а я твоя девушка?

— После того, что было, ты ещё сомневаешься? Да, ты моя девушка.

— И, и мы что? Мы будем встречаться? — в горле пересохло.

— Уже начали, с этого момента. И мне нравится твоя довольная улыбка.

— А, а как же все те, ну, сексапильные медсестры? И во время ночных дежурств…

Да, я буровила всякую чушь, но не спросить не могла. Трудно было поверить во все происходившее.

— Хочешь знать, когда у меня секс был в последний раз? — я кивнула, кусая губу и ожидая ответа. — В самом начале марта. До того, как я встретил тебя.

О, Боже! Это всё, о чём я успела подумать, пока губы Дамира не обрушились на меня.

— Сиди здесь, — мне было указано на стул, — я сейчас.

— Я бы поспала, — усаживаясь, я вытянула руку вдоль стола и опустила на неё голову, — никогда не думала, что секс может быть настолько выматывающим.

Искренний смех Дамира заставил меня приоткрыть один глаз. Он стоял, одетый в трикотажные брюки и белую футболку, и застегивал молнию на спортивной куртке. Мокрые взъерошенные волосы, такие тёмные, такие густые и такие вьющиеся, контрастировали с белозобой улыбкой. Широкие плечи и узкие бедра… О, теперь я знала его тело, мускулистое и поджарое, спортивное. И, кажется, стала от него зависимой. И пусть в ванной ничего кроме тисканья и обжимания не было, не считая страстных поцелуев, я была выжита как лимон. Наверное, поэтому меня его смех не задел.