— Мне нравится твоя искренность и непосредственность. Я скоро.

Дамир направился к двери, вот только мне оставаться одной в квартире не очень-то и хотелось. Тем более я не знала, как надолго.

— А ты?..

— Забыл кое-что в машине, — он обернулся, — позвони пока домой, скажи, что взрослая девочка сегодня ночевать не придёт.

— А меня сегодня никто и не ждёт, — я не поднимала голову, — мама уехала на дачу на все выходные, брат и Денис на дежурстве.

— А у нас ещё есть брат?

— Угу, — веки сами опустились, — старший.

«Кое-что» как оказалось было очередным фирменным пакетом из «kIвал». Аромат трав и специй коснулся моего носа, вызывая аппетит. А вид колдующего у плиты Дамира — совершенно иной голод. Но мозг всё ещё был в отключке, потому что ничем другим я не могла объяснить свой вопрос:

— Интересно, врачи, работающие в муниципальных больницах, много зарабатывают и могут позволить себе доставку из лучшего ресторана в городе?

— Достаточно, — Дамир хмыкнул, — на пару раз в месяц хватит. Но у меня завтра выходной и я решил себя побаловать. Имею право.

— Прости, не то, чтобы я интересовалась твоим благосостоянием, нет. Мне это неважно, просто…

Глупо было оправдываться, но судя по квартире и её обстановке, не говоря уже о шмотках, вишенке и пресловутой доставке, моему джигиту хватало не просто на хлеб с маслом, но и на бутерброд с икрой.

— Ты не вегетарианка? Мясо ешь?

Благо, хозяин квартиры тему своего достатка решил замять. Обиделся или нет, я не знала. Или счёл меня кем? Меркантильной и корыстной?

— Мясо ем, — я понуро кивнула, стараясь избегать любопытного взгляда, — но курицу и рыбу люблю больше.

— Ты просто не ела правильного мяса, приготовленного правильным мужчиной.

Выключив плиту и накрыв сковороду крышкой, Дамир поставил на стойку большую тарелку с овощами гриль. У меня слюнки потекли только от одного вида кружочков баклажанов, ломтиков перца и помидоров. И это всё приготовил он сам? Вот это да, сказка, а не мужчина. Я, давясь слюной, потянулась к блюду, в надежде схватить и сунуть в рот маленький кусочек, но получила по рукам.

— Умей ждать.

— А если я проголодалась и хочу есть?

— Три минуты ничего не решат.

Он снова усмехнулся, продолжая выставлять на стол баночки с соусами, еще одну тарелку, но уже со свежими овощами и травами, и корзиночку с лепешками.

— Мне это порезать? — я указала на помидоры и огурцы, вид которых говорил, что они были собраны с грядки не так давно. — И где тридцатого апреля можно найти такое?

— Это секрет. Резать не надо, так ты не почувствуешь всего вкуса, надо откусывать и есть, — он снова повернулся к шкафчикам и открыл один, доставая из него тяжелый хрустальный графин и два бокала. — Думаю, пять граммов коньяка будут кстати.

— О, подарок от благодарных пациентов? Вот только, я не люблю коньяк.

— Попробуй, — янтарная жидкость огладила стенки бокала. — Это лучший в мире коньяк, потому что его делает мой отец.

— Пахнет вкусно, — я склонилась над напитком. — Чем-то терпким. Твой отец, он любитель? Делает только для себя?

— Он профессионал. У него свой небольшой винный завод, который перешел к нему от моего деда. Дед решил отойти от дел, нет, он присматривает за процессом, как технолог. Но бизнес отдал в руки отца и моего старшего брата, — и, перед тем как сесть, Дамир поставил передо мной тарелку с мясом, которое выглядело так, словно сошло с кулинарного постера. — За нас?

За нас… Коньяк обжёг горло и осел на языке вкусом спелого терпкого винограда. Естественно, я поперхнулась. Не особо люблю крепкие напитки, шампанское мне нравилось больше. Но чувствуя, как тепло разливалось по венам в буквальном смысле этого слова, я удивленно выгнула бровь. Приятное ощущение. А когда положила в рот кусочек мяса, то застонала от удовольствия.

— Это божественно.

— Рад, что тебе нравится, — я старалась игнорировать пристальный взгляд. Если ему не по душе, с каким аппетитом я ела, то, это его проблемы. Вот только почему, если мне нравилась еда, я должна это скрывать и ковырять вилкой в тарелке? — Так значит, ты работаешь в детском саду?

Это что? Лёгкая светская беседа или стремление узнать меня получше? Я пожала плечами:

— Да, музыкальным руководителем. Знаешь, утренники, праздники, развлечения. Но я не массовик-затейник, нет. Я учу детей любить и понимать хорошую музыку, мечтать, думать. И просто отпускать себя и снимать стресс, танцуя под ритмичные биты, пусть они и положены на незатейливый мотивчик с приставучим текстом. И мне не просто нравится моя работа, я люблю её.

— Это здорово. Стало быть, ты владеешь инструментом? Играешь на пианино?

— Ну, — я тянула гласную, смакуя то, как он сказал, что я владею инструментом. — Да. Читаю с листа.

— Очень круто, моя тётя умеет это. Ты поёшь?

— Совсем немного. Стать профессиональным исполнителем в мои планы никогда не входило, — я продолжала наслаждаться отличным мясом, но этот взгляд зелёно-карих глаз и довольная усмешка не давали покоя. — Что ещё? — я отложила столовые приборы. — Если ты, если тебя смущает, я смущаю… я, пожалуй, пойду.

И я была готова поступить именно так, уже сползла со стула, но Дамир остановил.

— Нет, ничего такого. Наоборот, мне нравится смотреть как ты ешь. У нас в семье принято наслаждаться едой. Просто, — он помедлил, — не могу не спросить, джигит это я, тут и гадать не надо. А вишенка? Ты?

Вишенка? Я сглотнула и потянулась за водой, но, не глядя, опрокинула в себя остатки коньяка одним махом. Кашляя и давясь слезами, пыталась сообразить, когда сболтнула лишнего. То, как быстро Дамир оказался возле меня, протягивая стакан воды и помогая восстановить дыхание, уже не удивляло. Но он ждал ответ, и мне не оставалось ничего иного, как сказать ему правду.

— Вишенка, нет, это не я. Это твоя машина. Я, она такая красивая и… Я прохожу мимо неё каждое утро. Но что ты её хозяин не знала до недавнего времени, вот. А откуда ты?..

— Ты болтаешь во сне, ты знала это? — мужские ладони обхватили моё лицо. Большой палец оглаживал нижнюю губу. — Возможно, на тебя так подействовали обезболивающие. Ты говорила о маленькой вишенке, и о том, что несносный джигит один владеет ею. А я хочу владеть тобой.

Его губы коснулись моих. Легко и невесомо, скорее даже целомудренно, первые пять секунд. И я хотела наслаждаться этим, приоткрыла рот, но тут его язык ворвался внутрь, заявляя свои права и захватывая. Он дразнил, пробовал, сводил с ума. Одна рука Дамира переместилась к моей шее, другая так крепко обхватила задницу, толкая ближе и позволяя ощутить, как твердый член прижался к бедру. Голова кружилась, и не только от выпитого залпом коньяка. Больше от понимания, что это я делала с ним. Я. Никто другой. Точнее, никакая другая. И от осознания этого мои внутренности превращались в желе и таяли под горящим взглядом и не менее горячим натиском.

— Идём.

Прерывая поцелуй, Дамир взял меня за руку и повёл в спальню. Не знаю, изменилось ли что-то в этой комнате с тех пор, как я была тут. Разве что кровать была застелена. И подушки не были прислонены к изголовью. Рассматривание интерьера, увы, не избавило меня от ощущения непонятной неловкости и растерянности. Не то чтобы я не знала, что будет дальше. Просто… ну вот как себя вести? Лечь на кровать самой или?.. Почему так всегда? Не важно, первый ли это раз с новым парнем или нет?

Но Дамир отвлек меня, улыбаясь, он потянулся к поясу халата и развязывая его наклонился, оставляя поцелуй на щеке. От этого простого действия у меня закружилась голова. Чувствовать его дыхание на лице, его тело рядом с собой, наслаждаться всеми запахами сразу доставляло удовольствие. И неловкость пропала.

Сейчас всё было по-другому. Всё чувствовалось совсем иначе. Нежные касания, внимательный взгляд, как будто Дамир не просто изучал, исследовал моё тело, стараясь запомнить реакцию на каждое прикосновение. Его мягкие теплые губы, властные пальцы, сводили с ума. Заставляли кипеть кровь, сбивали дыхание и томным протяжным стоном вырывались из груди.