— Возможно, не все стереотипы беспочвенны, — Дамир потёрся колючим подбородком о мою макушку. — Да, мы умеем любить и уважать своих, — он подчеркнул последнее слово, — женщин. Но мы бываем жестоки и бескомпромиссны и, как правило, всегда добиваемся своего.

— Это предупреждение или скрытая угроза?

— Это простая констатация фактов.

Наверное, мне стоило задуматься над этой «простой констатацией фактов», но мозг в данный момент отказывался рационально воспринимать информацию. Я стояла, наслаждаясь горячим душем, и блаженно улыбалась. Думала, что Дамир не такой, что из любого правила бывают исключения. И сейчас я могла бы поспорить со своим институтским преподавателем, который говорил, что исключений как раз и не бывает. На них просто распространяются другие правила.

Но я могла привести с десяток примеров. Один из них, вот он: я засыпала в крепких, но таких нежных объятиях, наслаждаясь мягким дыханием, что, даря тепло, приподнимало волосы на макушке. А то, как он называл меня. По-особенному, не банально «солнышко» или «зайка», а… Кстати!

— Почему я птенчик?

— Пташка. — фирменная усмешка слышалась даже в сонном голосе. — Ты постоянно щебечешь, без умолку. И такая же неугомонная, как стрекоза. Всё, спи.

— Сегодня ты почти справилась.

Прислонясь головой к спинке пассажирского кресла и вымучивая из себя улыбку, я открыла глаза и посмотрела на Дамира. От его внимательного взгляда веяло теплом и заботой. И я правда была благодарна, что он не оставил меня наедине с пожилой медсестрой, которой не терпелось побыстрее взять у меня кровь и работать дальше. Мой джигит, как мог, отвлекал, не обращая внимания на неодобрительный, пусть и любопытный, взгляд коллеги. Но полностью абстрагироваться у меня, увы, не вышло.

И вот я тут, сидела и чувствовала себя паршиво. Слабачка, которая так боялась уколов и не совсем понимала, почему в свежесть майского утра помимо терпкого, но ещё не такого тяжелого запаха черёмухи, вплетался резкий запах лекарства. Точнее, нашатырного спирта. Но переведя взгляд на руки Дамира, я всё поняла.

— Почти не считается. Если бы я знала, что кровь будут брать из вены…

— Это бы что-то поменяло? — выпрямляясь во весь рост, он тряхнул рукой и посмотрел на часы. — Тебе надо плотно позавтракать, а я не успеваю за этим проследить. Отвезти тебя на работу?

— Домой.

Садясь за руль и уже почти заведя мотор, Дамир повернулся ко мне:

— Всё так плохо? Милана, я очень надеюсь, что ты от меня ничего не скрываешь. А если так, то я это выясню. Почему домой?

— Потому что я сегодня работаю на замене. Почти лето, отпуска. Музыкальных занятий сегодня нет, и я на группе, с детьми, ровно до восемнадцати ноль-ноль. Если, конечно, никто из родителей не задержится. Так что у меня есть время зайти домой, позавтракать, — я закатила глаза, — и переодеться. А обмороки — это так, дело привычное.

— Это не должно быть делом привычным, потому что это ненормально. И я этим займусь, — он остановил машину на перекрестке и включил правый поворотник. — А то, что ты работаешь до шести вечера, очень даже хорошо. Сможешь приехать в «Астро» к половине седьмого?

— Попробую, но ничего обещать не могу.

— Я скину тебе деньги на такси, не спорь, — казалось, что Дамир внимательно наблюдал за не таким уж плотным трафиком, но я с уверенностью могла сказать, что он следил за мной. И моей реакцией. — Так быстрее. Я как раз закончу приём в клинике. Но у меня ночное дежурство в больнице.

— Тогда зачем?..

Надо сказать, что от «Астро» до нашего района при отсутствии пробок ехать всего минут десять, ну максимум пятнадцать. В спорах с Дамиром время пролетало с ужасающей быстротой. Прибавьте к этому то, что данный экземпляр мужского рода умел делать несколько дел одновременно. Да, не каждому это под силу, но… Поэтому, я почти не удивилась, услышав сигнал своего телефона, — мне на карту уже капнули деньги.

— Это много. Такси столько не стоит.

— Угостишь меня мороженым, надеюсь, на это у нас останется время, — Дамир наклонился, целуя меня в щеку. — Я люблю пломбир. До вечера, къуш.

И вот вечером, даже на двадцать минут раньше, такси остановилось недалеко от клиники. Улыбаясь, я вспомнила кабинет Дамира, и даже его сексапильную медсестру, вот только сейчас во мне не было ни капли ревности. Не учла я только одного, точнее забыла, что в «Астро» работал не только мой джигит, но и милая Женечка. И да, на последних словах, даже учитывая то, что я произнесла их про себя, у меня свело зубы. У Женечки тоже. Ну, увидеть меня она точно не ожидала.

— Милана? — её звонкий голос, взлетевший на несколько октав, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Что ты тут?.. Ты на приём? Не помню, чтобы я видела запись.

— Я? — я впала в ступор, не зная, что ответить. Спалиться и сказать, что пришла не на приём, а на свидание? Благо, я успела отправить Дамиру сообщение. — Ну, я, в общем… Да, на приём.

Выгибая бровь, Женечка ещё раз полезла проверить расписание. И я не удивилась её недоумению. Конечно, такая как я, в простом платье из масс-маркета, балетках и с растрепанной косой, не вписывалась в статус пациентов этой клиники.

Не зная, что делать дальше, я решила набрать ещё одно сообщение. Уткнулась в телефон, когда услышала:

— Дамир Исматович, тут какая-то накладка или ошибка, простите. Я не вижу записи в компьютере.

— Нет никаких накладок, Евгения, не переживайте. Я это улажу, — я повернулась как раз в тот момент, когда Дамир Исматович остановился в двух шагах от меня и коротко кивнул: — Пойдём.

Святые ёжики, я не была готова увидеть его снова в униформе и в очках. Колени дрогнули, а все внутренности завязались в тугой узел. И не судите меня, как будто вас ни разу не посещали влажные фантазии с участием сексуального доктора. Немного властного, немного надменного, и, несомненно, профессионала в своём деле, к которому обращаются исключительно по имени и отчеству. И которого не просто уважают, но и боятся. Последнее было видно по Женечке: бедняжка старалась не смотреть на него и покраснела, словно рак. Да, гнусно с моей стороны, но я злорадствовала. Один-ноль, в мою пользу.

Нетерпеливое и многозначительное покашливание вернуло меня на грешную землю. Дамир сделал широкий жест рукой, показывая направление. Ну, я могла бы подождать его и здесь, идти за ним было вовсе и необязательно, ведь так? Ох уж эта конспирация! Держать всё в тайне и не раскрыться перед Женечкой. Я же пришла «на приём», и, следовательно, должна на этот приём топать.

— Да, Дамир Исматович, — я пыталась сдержать улыбку, обходя его. — Здравствуйте, ещё раз.

Тихий шепот у самого уха пробирал до гусиной кожи:

— Назовёшь меня по имени и отчеству снова, и я за себя не ручаюсь.

— Заводит? — не поддеть его я не могла.

— Ты не представляешь, насколько. И мы как-нибудь, — он обогнал меня, обрывая себя на полуслове. — А, вообще, сегодня наш день. Ты смогла приехать раньше, и у меня последний пациент отменился. Так что, прошу.

Мы остановились у двери кабинета с табличкой, которая вогнала меня в ступор.

— Гинеколог? — невольно я сделала шаг назад, борясь с сухостью во рту и липким потом. — С какой?..

— Проходи, там всё объясню.

Мне это не нравилось. Точнее не просто не нравилось, а бесило. Радостное и игривое настроение улетучилось полностью, словно в сердце попал осколок зеркала Снежной королевы.

Переступив порог, я холодно осматривала пустой кабинет, топчась у двери. Долбанное кресло для осмотра сразу бросалось в глаза, пугая, словно гильотина.

— Зачем мы здесь?

— Тебе нужен осмотр.

Дамир был спокоен, впрочем, как и всегда. А вот во мне закипала злость.

— Зачем? Я здорова. Тебе медкнижку показать? Или ты хочешь убедиться лично? Что я, что? Соответствую тебе и твоим критериям или чему-то там ещё? Знаешь, как это выглядит для меня? Как будто я прохожу какой-то непонятный тест именно в той клинике, где ты работаешь. И ты напротив каждого пункта ставишь жирную такую галочку, типа, ага, тут всё в норме, едем дальше. Это низко.