— Дерзкая.

— Ну уж какая есть. Что вам от меня надо? Только не говорите, что вы тут совершенно случайно.

— Нет, не случайно. Жду тебя. Поговорим?

— С вами? — я недоверчиво фыркнула. — А есть о чём? Хотя, да, ваш внук. Ну, что ж, давайте поговорим. Здесь или поднимемся ко мне?

— Прогуляемся, если ты не против.

— У меня есть выбор?

Я шла за стариком, невольно подмечая, что трость ему нужна скорее для антуража. И была готова возмутиться, когда услышала:

— Если женщина следует за мужчиной, выбора у неё нет.

Впрочем, я и возмутилась:

— Там, откуда вы родом? Вот только я не такая.

Мы шли по тенистой аллее в сторону сквера Матери. Солнечное место с зелёными лужайками и молодыми деревьями, кроны которых не отбрасывали достаточной тени. А сколько может выдержать пожилой мужчина на солнце, я не знала. Странно, да? Боялась его и опасалась за его здоровье одновременно. А ещё сквер был любимым местом для прогулок и детских игр, и здесь всегда шумно.

— Вот за тем домом есть удобная скамейка. И вид на город с того места потрясающий.

— И тень?

— И тень, — дед Дамира хмыкнул. — Ты любишь моего внука?

Я остановилась, насупив брови. Что, вот так сразу, с места в карьер?

— А это имеет какое-то значение?

— Пытаюсь понять, что мой мальчик в тебе нашёл, — удобно устроившись на лавочке, старик снова внимательно изучал меня.

— Как мне к вам обращаться?

— Дах, — он хитро прищурился, и кивнул на место рядом с собой, — если испытываешь хоть каплю уважения, чIехи дах. Или просто Алан.

— Хорошо, чIехи дах Алан, — я присела, но смотрела прямо перед собой. — Да, да, я люблю Дамира, только это не имеет никакого значения. Можете не переживать и не волноваться. Я не собираюсь преследовать его, умолять ослушаться вас и вернуться ко мне. Нет. Это его выбор, хотя, обидно, что он… он не подумал бороться за нас. Так просто отступил и уступил. Неважно. Хотя, почему я сижу тут и оправдываюсь перед вами? В чём я виновата? Ну-ка, отмотайте меня назад. Это же вы должны уговаривать меня отстать от вашего внука. И, по всем законам жанра, ещё и предложить некую сумму в качестве откупа. Так что, давайте, вперёд! Я жду.

Старик расхохотался.

— Ай, девочка! Ты мне нравишься. Сумму, говоришь? И ты возьмешь?

— Пф, нет, конечно, за кого вы меня принимаете?

Несколько минут мы сидели в тишине. Не знаю, почему я зависла тут, с этим стариком. Почему не встала и не ушла. Гребаная мазохистка. Можно подумать, что я правда получала удовольствие от того, как трепали мою душу.

— Жизнь в тех краях, где я вырос, где выросли мои сыновья и родились внуки сильно отличается от здешней жизни. И дело тут не только в вере. Всё другое, и всё устроено иначе. Каким бы большим и богатым не был дом, в котором живёт семья, каждый сызмальства приучается к труду. Хочешь иметь достаток — работай, выполняй по дому свои обязанности. А их, поверь, не мало. А когда ты трудишься бок о бок с родными, с дедом, с отцом, с братом, ты учишься уважать старших. Слушать, понимать ту мудрость, что они накопили с годами. Разумный совет никогда не бывает лишним и ненужным, да и багаж не тянет, — старик выдержал паузу. — Я хочу, я прошу тебя, постарайся понять моего внука. Своему старшему сыну я сам нашёл жену. Сговор у нас обычное дело. Мать Дамира была из приличной семьи, скромной, соблюдающей традиции девушкой. И у них была земля под виноградники.

— Знаю, Дамир рассказывал мне об этом. И ещё о том, что его отец привёл в дом новую жену и сына, ровесника вашего внука.

— Исмат уважал Сафи, но не любил.

— Уважал? — я возмутилась. — У нас с вами разные представления об уважении. Уж если ваш сын подчинился вашей воле, то… О каком уважении вы говорите, когда он, он изменял ей! Он предал мать своих сыновей.

— Исмат раскаялся, когда узнал, что Сафи смертельно больна. Но было поздно. А Зара… если бы не я, Исмат выбрал бы её в жены.

И тут меня осенила догадка:

— Ваш сын, он хотел развестись, да? Но узнал, что Сафи беременна Дамиром и… Он же не считает, что Дамир виноват?.. Вы поэтому забрали его к себе, потому что чувствовали свою вину?

— Дело не в этом, умная пташка. Он не был нужен Заре. И мой сын, увы, не находил для него времени. Он развивал бизнес и учил этому своего первенца, Аслана. А мы с женой, упокой Аллах её душу, старались заменить Дамиру отца и мать. Мой внук мне как сын.

— А Замир и Доминика? Их брак тоже устроили вы?

— Они знали друг друга с самого детства. Замира друг позвал в этот город, и Нико заявила родителям, что едет с ним. Она и мать Дамира когда-то были подругами.

Сейчас многое для меня вставало на свои места. Но одного я никак понять не могла.

— Вы нашли невесту Дамиру?

— Думаю, что нашёл.

— Уверены, что он будет счастлив с ней? — я закрыла глаза, вспоминая, как видела его с темноволосой девушкой. — Мы никогда… Дамир… не говорили о нашем будущем. Я не думала… и не ждала, что он сделает мне предложение, но… слишком больно ранили… Не боитесь, что снова наступаете на те же грабли? Что сделаете несчастными… А впрочем, не важно, — я, как могла, сдерживала слёзы. Дрожащей рукой нашла застёжку на тонкой цепочке и сняла ожерелье. На несколько секунд зажала его в кулаке, а потом встала и решительно протянула старику. — Вот, передайте это вашему внуку. Надеюсь, мы с ним больше никогда…

Боль острым ножом снова резала сердце.

— Думаешь, он примет назад свой подарок?

— Мне всё равно. Отдайте.

— Отдай сама, — дед встал. — Я провожу тебя, идём.

— Не утруждайтесь, я ещё помню дорогу.

Усмехаясь, я гордо развернулась и, не оборачиваясь, пошла домой.

К чёрту всех! Сердце можно заставить разлюбить! И я это сделаю!

Первое, что я увидела, открыв дверь, это всю нашу компанию на кухне. Почти всю: не было милой Женечки. Но мне было достаточно брата, Дениса и моей дорогой Юльки.

— Ярик, а планы поехать на море всё ещё в силе?

— Да, Миланка, а что?

— Ну так едем! К солнцу, к морю, которое лечит, к солёному ветру. Надеюсь, в машине на меня найдётся местечко.

— Ланка! — Юлька рванула ко мне, стискивая в своих объятиях. — Здорово то как! Едем, мы вчетвером на машине, а Женя самолетом, — и, наклоняясь к уху, прошептала: — Принцессе карета не подошла, она столько времени трястись в машине не намерена.

Я понимающе закатила глаза. Сочувственно пожала плечами, смотря на Дениса, а потом помогла ребятам с ужином.

Всё, я дала себе слово, что с этой минуты не буду думать о Дамире. И я была намерена это слово сдержать.

И утром, по дороге на работу, опустила конверт с цепочкой в почтовый ящик Дамира.

— Белое море, синий пароход. Ну или наоборот.

Мы с Юлькой сидели на песке, вытянув ноги и опираясь на локти, и смотрели вдаль. На силуэты кораблей и прогулочных катеров, что казались игрушечными у линии горизонта. На чаек, что зависали у водной глади, высматривая добычу недалеко от берега. На красавцев бакланов, сидящих на деревянных сваях. Азовское море, мелкое, но невероятно тёплое.

Наши недельные каникулы подходили к концу. Завтра в ночь мы уже будем в дороге домой. А сейчас хотелось просто сидеть и наслаждаться кусочком рая. Почему у моря время как будто останавливается? Забывается всё плохое и прошлое остаётся в прошлом. А ты вот здесь и сейчас. И ничего больше. И никого вокруг. Ну по крайней мере я чувствовала себя немного отрешенно от внешнего мира, не обращая внимания на других отдыхающих: на восторженных детей, на назойливых торговцев, предлагающих либо что-то съестное, либо фото на память и незабываемые впечатления от катания на банане.

Трудно не обращать внимание только на вечно ссорившихся Дэна и Женечку.

Юлька запрокинула голову, пытаясь понять, что опять не так у этой парочки. А я представила, как она видит их перевернутыми, вверх ногами. Денис размахивал руками, недовольно фыркая, а Женя стояла, упрямо насупив брови и сложив руки под грудью.